Комплимент

Физкультура кончается быстро, а вот паника у Усяня кончаться не хочет. После этого урока следует физика, потом — искусство, следующая — история, а после неё обед и дополнительные занятия, на которые Вей Ин конечно же не пойдет. Ну или… — Ого, мы в классе с Лань Чжанем, — задумчиво бубнит Не Хуайсан, усаживаясь за свою почетную последнюю парту. Знакомый неприступный парень действительно сидит за второй партой, медленно и старательно записывая что-то в раскрытую тетрадь. Почерк, естественно, великолепный. Как и он сам. Усянь плюхается на парту напротив Ванцзи и долго не решается посмотреть на него: «о боже, боже, а что, если он посмотрит в ответ». Но к концу физики, когда слушать учителя становится настолько скучно и нудно, Вей У Сянь решается посмотреть на свой предмет воздыхания. И всё оставшееся занятие глупо краснеет и хитро улыбается. Дурачок. На обеде Лань Чжаня нет — эта весть очень огорчила Усяня, потому что «я бы смог на него ещё немного посмотреть!», а на дополнительных Вей Ина тоже никогда не бывало. Поэтому он отобедал, поднялся и с уставшим видом отправился к себе в комнату. Однако… Усянь уже хотел спокойно зайти к себе и уснуть на часа так три, но тут он услышал, как из соседней комнаты доносятся дивные звуки. Что за инструмент такой? Любопытство мальчишки берет верх: он приоткрывает дверь и заглядывает внутрь. Лань. Ван. Цзы. Он играет на какой-то длинной, вытянутой китайской штуке: насколько Вей Ин помнит, то это гуцинь. На таком инструменте сейчас почти не играют, как в России на балалайках, но всё-таки. Юноша выглядел расслабленным и даже прикрыл глаза, дёргая за струны. Этакая арфа. Усянь тоже заслушался и не заметил, как ввалился в комнату. Чувствуя, как земля уходит из-под ног, парнишка перепугался; тут же он встретился с холодным взглядом объекта симпатии. Однако если всмотреться в его лицо, можно заметить едва уловимое смущение, старательно им скрываемое. — Я… того… этого… круто играешь! — выпалил Вей Ин, перед тем как выбежать из чужой комнаты, пытаясь жить. Сердце вновь колотится, как бешеное. Черт возьми, что Лань Чжань с ним делает? Ничего. Осознание больно бьет по голове. Да, абсолютно точно ничего, это он, Вей Усянь, глаз с него не сводит и уже наверняка достал бедного парня. Он просто не может контролировать это желание, однако почему же он при этом сам всегда чувствует что-то странное, а сердце выпрыгивает из груди? Это никогда не входило в его планы. Шутки над другими людьми никогда не касались его самого, но как же назвать происходящее сейчас?.. Усянь чувствует себя глупо. Очень глупо. Наверное, впервые в жизни, потому что он обыкновенно легкомысленный и, как говорит Цзян Чэн, бессовестный. И если бы он узнал о том, какой бардак в голове Усяня сейчас, не поверил бы своим ушам. «И черт с этим всем», думает Усянь и идет быстрым шагом к себе в комнату. Когда дверь за ним закрывается с негромким хлопком, и парень падает на кровать прямо в форме, не переодеваясь и бросив рюкзак на полпути, дверь в соседней комнате тихонько приоткрывается. А затем разносится тихий стук к Усяню; парень вздрагивает и приподнимается на локтях. Он понимает, что забыл закрыть дверь, но кто же… — Открыто, войдите, — громко говорит он. И да, подтверждая все пугающие догадки Усяня, входит Лань Чжань. Он, в отличии от первого, выглядит расслабленным и спокойным; он так же как всегда аккуратен. Волосы расчесаны, форма поглажена (ну да, он ведь хотя бы в ней не спит), держится ровно. Усяню хочется сказать что-нибудь вроде «пожалуйста, перестань быть таким идеальным, ты занимаешь все — ну или почти все — мои мысли», но он впервые молчит. — Это твое? — спрашивает Ванцзи как ни в чем не бывало, и протягивает резинку для волос. Усянь признает в ней ту, что со вчерашнего дня лежала у него в кармане, но, видимо, когда он спешно вылетал из чужой комнаты, она выпала. Волосы у Вей Ина длиннее, чем у Ванцзи и вообще большинства школы — он убирает их в короткий хвостик для удобства, хотя вообще это предполагают здешние правила. Ну, об этом Усянь даже и не знал. А вот волосы Лань Чжаня довольно короткие, пряди слегка свисают на лицо. Еще от него едва уловимо пахнет чем-то приятным, — Усянь еще не подтвердил эту мысль, потому что слишком уж приближаться к парню ему еще не доводилось, так что он мог спутать этот запах с чем угодно. У Лань Чжаня тонкие длинные пальцы, он всегда опрятен, и от него словно бы веет холодком из-за взгляда и выражения лица. Но Вей Ин не находит в нем ничего отталкивающего, он вообще считает его ужасно привлекательным. Они — полные противоположности, и Усянь находит свою противоположность невероятной. Вей Усянь откровенно пялится. Он даже забывает ответить сначала, и затем, словно бы выйдя из оцепенения, подскакивает на кровати и подбегает к Ванцзи. Тот терпеливо ждет все с тем же не меняющимся выражением. — Мое! Спасибо, выронил, наверное, — Усянь протягивает руку и берет потерянную вещицу. Его пальцы успевают слегка коснуться пальцев Лань Чжаня, и сердце парня вновь замирает. Он поднимает глаза и натыкается на взгляд Ванцзи. Слишком близко. «Боже мой, боже мой, боже мой!» От него и правда восхитетельно пахнет, хоть и едва уловимо. Чтобы не натворить еще каких глупостей, Вей Ин спешно отходит обратно к кровати, садится и отворачивается к тумбочке, с занятым видом убирая туда резинку для волос. — Мгм. Хорошего вечера, — слышится голос; Вей Ин готов поклясться, что он прозвучал чуточку мягче, чем обычно. Лань Чжань уходит, прикрыв за собой дверь, а Усянь падает лицом в подушку и колотит руками по одеялу. Да что с ним вообще такое?!.. Усянь больше не может уснуть и, как ему кажется, никогда в жизни не сможет, так что он садится за стол и принимается за уроки. Вообще то он не собирался их делать сегодня, но планы резко поменялись. Однако Вей Ин всё-таки засыпает — не доделав домашнее задание, потому что «черт бы с ним, я устал». Подушки в пансионате мягкие и холодные, как ему нравится. Хотя… лучше бы были тёплыми, согретые головой Лань Чжаня. Новый день снова начинается с криков, но на этот раз не Цзян Чэна и не таких громких. — Молодой человек, на урок нужно приходить вовремя! — учитель ругается, ибо Усянь опоздал. Подумаешь, просто лёг поздно. — Да-да, извините за опоздание! А… — он хочет сказать что-то ещё, но взгляд останавливается на Лань Чжане. Он, как и всегда, чудесный и красивый. «Да сколько можно». Усянь понимает, что паниковать, просто завидев какого-то человека, не слишком нормальная реакция, и он впервые задумывается о том, что чувствует. Он любит играться с людьми, но сейчас у него такое ощущение, что играются тут с ним, делая это без осознания. — Значит так, опоздания в нашей школе серьёзно наказуемы. Поэтому, вы с… — мужчина оглядывает весь класс. — с Лань Ванцзи сделаете проект на тему… Дальше Вей Усянь уже не расслышал. Проект. С Лань Чжанем. Юноша усаживается на свое место, а потом начинает глупо разглядывать объект симпатии, даже не скрывая своего интереса, фантазируя всё больше. Урок пролетает незаметно — Усянь снова просто-напросто пялится, никого не слушая, а Лань Чжаню было бы лучше не оборачиваться на него, потому что тогда бы он заметил, что на него смотрят непрерывно все сорок минут. Немного напряжно. — Так что там с проектом? — эти слова дались Усяню нелегко. — У меня. В семь. — коротко произнёс Ванцзи, кинув прощальный взгляд. И ушёл, оставив мальчишку паниковать в одиночестве. В коридоре шумно. — О боже, да не брал я твою тетрадь! — Не Хуайсан редко ругается, но, видимо, это один из таких случаев. — Брал! С моим конспектом! — Цзян Чэн всегда отстаивает свою точку зрения. — Не брал! У меня у самого он есть! Усянь брал! — Да он вообще уроки не делает! — Нет, делает, я вчера видел! — Много ты видел! — Уж побольше, чем ты! — А ну, чего вы разорались, — Вей Ин разнимает двух кричащих подростков, совсем не удивленный происходящим, — свою тетрадь ты забыл в кабинете физики. Умники. Оба парня фыркают на друг друга и расходятся в разные стороны; Усянь знает, что через полчаса они снова будут вместе что-то обсуждать и хихикать. Они неразлучны, хотя Цзян Чэн и любит разводить скандалы на пустом месте. Ну, и это неудивительно — такой он человек. Впереди еще несколько уроков. Вей Ин ищет расписание, но никак не может найти его в своей забитой всяким хламом галерее в телефоне. Там у него сотни, нет, тысячи смешных картинок, которые он любит скидывать в их с Хуайсаном и Цзян Чэном общий чат в три часа ночи, селфи на самых странных фонах и, в последнее время — Лань Чжань. Тот, к сожалению Вей Ина, нигде не выкладывал свои фото, так что приходилось фотографировать его тайком, чтобы ставить на обои или рассматривать фото позже. Какое-то сталкерство, вообще-то — но Усянь предпочитает не думать, что это так выглядит. «Если он узнает о моей коллекции, я точно умру», думает Вей Ин, бросив попытки найти расписание. Вообще-то все его фото Лань Чжаня размытые или сделаны издалека, потому что подойти слишком близко и при этом ускользнуть от внимательного взгляда светлых глаз просто нереально. А рисковать жизнью парень пока не планировал. — О, — Усянь натыкается взглядом на знакомого парнишку. — Вэнь Нин! Тот идет по коридору, прижимая к груди какой-то учебник. Вздрогнув от неожиданности, он принимается вертеть головой, после чего находит взглядом Усяня и неловко улыбается. — Доброе утро, — говорит он. — Даже не знаю, доброе ли оно, — Вей Ина никто не спрашивал, но он всегда говорил о том, что только в голову взбредет. — Во-первых, я жутко не выспался, а во-вторых… мне дали проект! С Лань Чжанем! — Тебе его дали, потому что ты — безответственный болван и без такого внимательного к мелочам наставника не справишься, — Цзян Чэн появляется словно из ниоткуда. — А тебе лишь бы меня глупым назвать, — с наигранной обидой в голосе говорит Усянь, оборачиваясь к подошедшему. — Цзян Чэн, познакомься, это Вэнь Нин. Вэнь Нин, познакомься, это Цзян Чэн. — Это тот, о котором ты говорил, что он иногда хочет тебя убить? — интересуется Вэнь Нин, после чего осознает некорректность вопроса и испуганно ойкает. Однако Цзян Чэн внезапно начинает смеяться и шутливо толкает того плечом. — Да, это я, и у меня иногда действительно возникает такое желание. Но я, конечно же, этого не сделаю, потому что… — …потому что ты меня любишь, как самый настоящий заботливый брат! — Нет, потому что у меня будут проблемы. Хотя, к твоему счастью, и это тоже, но немного. Вэнь Нин, словно недавно появившийся на свет котенок, стоит между братьями, переводя взгляд с одного на другого, и явно не понимает, что у них происходит. — Вы, ребята, хорошо ладите… — О да, мы — лучшая боевая команда! — Усянь кладет ладонь на грудь, сияя. — Криминальные партнеры! — Нет, дебил, это ты здесь криминальный деятель, а меня к тебе просто поставили, потому что один ты где-нибудь на ровном месте убьешься. Вэнь Нин тихо хихикает, и парни оборачиваются на него. — Кстати, я так-то пытался узнать, где у нас урок, но произошла неприятная ситуация, я потерял расписание… — Усянь внезапно замолкает. — Не, не, забудьте, что я сказал. Он смотрит уже не на Вэнь Нина или Цзян Чэна, а куда-то за их спины. — У нас сейчас географи- — Тихо, ничего не говори! Ах, ума не приложу, какой же у нас урок, — перебивает Усянь и бежит прочь, напоследок добавив: — Потом поболтаем, кстати, на выходных можно всем куда-нибудь сходить погулять, в общем, пока! Он несется по коридору со всей скорости, чуть ли не сбивая учеников с ног и разбрасываясь извинениями на ходу. Теперь между ним и идущим впереди Лань Чжанем несколько шагов. Он пытается затормозить, чтобы пройти рядом, как ни в чем не бывало, будто он не бежал только что на всей скорости и как бы случайно на него наткнулся, но спотыкается о чью-то ногу и с грохотом и вскриком падает на пол. Оставшийся позади Цзян Чэн вздыхает и, жмурясь, хватается пальцами за переносицу. Вэнь Нин испуганно смотрит перед собой, думая, стоит ли ему побежать за Усянем и помочь встать, но такая надобность отпадает. Ванцзи останавливается и, заметив, кто приземлился рядом с ним, довольно резко меняет свое направление и быстрым шагом подходит к упавшему, присаживаясь на корточки. — Лань Чжань, я… — Усянь думает, что, наверное, мастерски умеет производить впечатление придурка. В первый раз он уронил учебники, а теперь уронился сам вместе с вещами. «Ну, зато, если и придурок, то эффектный». — Ты в порядке? — Ванцзи выглядит чуть обеспокоенным. Он протягивает руку, и, когда за нее хватаются, помогает Вей Ину встать. — Я, я в полном порядке! Ах, видишь ли, Лань Чжань… я хотел только узнать… я, ну, потерял расписание, не подскажешь, какой у нас урок? — География, — спокойно отвечает тот. Они оба уже встали, но Вей Ин не отпускает чужой руки, сам того не замечая, и с глуповатой улыбкой пялится на столь приятное ему лицо. Наверное, Вей Усянь — единственный ученик в этой школе, кого ничуть не отталкивала холодность Лань Чжаня. Наоборот, он превратил это в вызов самому себе — вывести того на эмоции, желательно, конечно, положительные. — С…спасибо! — Вей Ин растерянно почесывает голову. С лица не сходит улыбка, и руку он тоже не выпускает. Ученики начинают заглядываться на них, перешептываясь. Однако Лань Чжаня, кажется, ничуть это не волнует. Он даже не пытается высвободить руку или отойти — просто стоит, словно ожидая, пока Усянь сам сдвинется с места. И до того наконец доходит — он чересчур быстро разжимает пальцы и делает шаг назад. еще один. И снова. — Черт, прости! Усянь разворачивается и, подхватив ранец, срывается с места и бежит к кабинету, но уже через пару секунд в кого-то врезается и снова падает. Понимая, что выглядеть более идиотом, чем сейчас, он уже не сможет, Усянь просто остается лежать на полу, глядя в потолок. — Вей Ин, ты, я погляжу, устал, — раздается голос Не Хуайсана. Тот потирает голову. — Ходи помедленнее, ты меня чуть не снес… — Отстань, у меня момент единения с собой, — Вей Ин подкладывает руки под голову, рассматривая лампу над ним. Лань Чжань смотрит со стороны, хлопая длинными ресницами. У него происходит внутренняя борьба — подойти ли помочь снова, или ему, как бы, и так нормально? Его опережает Цзян Чэн, пробежавший мимо и остановившийся около Усяня. К ребятам присоединяется поторопившийся Вэнь Нин. — Господи, ты что, теперь музейный экспонат? Ты чего разлегся? Ты бы еще на столе директора прилег. — Прилягу, но это потом. Видишь ли, я и правда чертовски устал. Сегодня был тяжелый день. — Вей Ин, прошел один гребаный урок. Усянь молчит. Все замолкают, молча пялясь на лежащего в середине коридора парня. Поток учеников обходит его, косо посматривая, а Цзян Чэн борется с желанием поднять брата на руки и вынести его из школы, оставив за дверьми. Раздается звонок — встать все же приходится. Убежденный в том, что теперь он точно утвердил репутацию непревзойденного идиота, Усянь встает и, отряхнувшись, идет к кабинету вместе с ребятами. География кажется ему такой же нудной, как и все остальные предметы, так что он вскоре придумывает себе новое занятие; вырвав из тетради листок, он что-то максимально аккуратно выписывает на нем и, свернув, бросает Ванцзи на стол. Тот удивленно смотрит на прилетевший «подарок», затем разворачивает и с возмущенно-растерянным выражением лица и покрасневшими ушами сворачивает обратно. «Лань Чжань, чем будем заниматься на проекте? Может, лучше не биологией, а мной?» Ванцзи не готов к таким поворотам судьбы. Усянь же хитро ухмыляется и какое-то время смотрит на предмет воздыхания, после чего принимается за еще одну записку. Видеть новые эмоции у Лань Чжаня — восхитительное чувство. «Пойдем на свидание?» Если бы Цзян Чэн увидел, что там пишет Усянь, он бы просто прибил его. Однако он наверняка уже догадывался — увидев, как в полет отправляется очередная записка, он закрывает лицо руками, затем убирает их и прожигает брата взглядом. Тот еще не заметил — все смотрит на Лань Чжаня, и как краснеют мочки его ушей, когда он читает текст записки. — Лань Чжань! Вей Усянь! Чем вы занимаетесь? Почему не пишите то, что я диктую? — Учительница недовольно смотрит на учеников, отрываясь от учебника. Затем подходит к Ванцзи и забирает записку, пробегаясь по ней взглядом. Усянь шепчет «ой» и борется с желанием убежать через окно прямо сейчас. — Чт… что вы себе позволяете? Еще и на моем уроке! Итак, Вей Усянь и Лань Чжань остаются после уроков и дежурят в кабинете. В следующий раз — сразу к директору поведу. — Но учитель, это я кидал ему записки, зачем вы наказываете его? — говорит Вей Ин, и Цзян Чэн с Хуайсаном бросают на него удивленные взгляды. Чтобы Усянь выгораживал кого-то, не отрицая своей вины? Где-то система дала сбой. — Не важно, кто первый начал, вы оба отвлеклись от занятия, — говорит учительница и снова опускает взгляд в книгу, чтобы дальше диктовать тему. Усянь замолкает, решив больше не спорить, — в конце концов, тут есть и свои плюсы. Убираться он, конечно не любит, но он ведь останется с Ванцзи… такая перспектива его привлекает, и он даже подумывает еще чего учудить. Зато Цзян Чэну стыдно вместо него — он мечтает провалиться сквозь землю и кричит в себя. Впрочем, как обычно. Лань Чжань же и вовсе не проявляет никаких эмоций — сидит молча, даже не двигается больше, словно каменное изваяние. Просто смотрит перед собой. Проблем с директором — его собственным отцом — ему уж точно не хотелось бы, так что он, видимо, решил больше не поддаваться на уловки Усяня. Одноклассники же косятся на Вей Ина с явным непониманием происходящего — каждый из них уже прикидывает, через сколько дней этого наглеца исключат. Урок кончился, и Вей Ин хотел было по привычке вылететь из класса самым первым, как его окликнули. — Вей Ин, — ровный, прохладный голос. — Ах да, уборка… — Усянь останавливается и оглядывается. Затем, немного поразмыслив, он добавляет: — Ты уж прости, что так вышло. Я ведь, по сути, виноват, но наказали обоих. Хуайсан зависает в дверях, слушая и все еще не веря, что Усянь так просто раскаивается, но Цзян Чэн подхватывает его под локоть и вытаскивает в коридор. Уборка идет не слишком быстро — во всяком случае Вей Ин явно не торопится. Учительница вышла, и он начинает витать в облаках вместо того, чтобы побыстрее все закончить. Взгляд сфокусирован на Лань Чжане, который возится со стульями; Вей Ин вновь откровенно пялится. Когда Лань Чжань оборачивается, тот слишком резко дергается и принимается расставлять стулья по местам. «Лань Чжань правда не сердится на меня? Я его так подставил… ах, какой хороший человек!» Затем Усянь направляется к окнам и распахивает одно — почувствовав дуновение ветерка после целого урока в довольно душном классе, он высовывается больше, чем нужно. Куда больше. Он слишком поздно понимает, что перегибается вперед — в этот момент парень охает, а сзади его обхватывают чьи-то руки и резко тянут на себя. Все происходит в несколько секунд — небо заменяется потолком, волосы слегка откидываются назад, чужой запах в мгновение окутывает, Усянь переключается в аварийный режим. Осознание, что Лань Чжань обхватил его руками, чтобы тот не выпал, ударяет по голове. Наверное, тот делал это в спешке, особо не раздумывая — он действительно волновался. Ведь он мог просто оттащить его за шкирку… Лань Чжань, кажется, и сам не сразу понял, что теперь стоит, держа Вей Ина в своих объятиях. А когда до него дошло — спешно опустил руки и выдохнул. — Я… спа…сибо… — Вей Ин думает о том, что он не прочь хоть даже рискнуть жизнью и хоть повиснуть на окне со стороны улицы, лишь бы его еще раз так обняли. — Будь осторожнее. Окна нужно открывать на проветривание, а не полностью. Не высовывайся на улицу. К тому же, в правилах это запрещено. Усянь впервые не высказывает недовольств по поводу правил — а затем оба принимаются за дежурство, и больше ничего особенного не происходит. — Ну наконец-то! — Хуайсан срывается с места и идет к Вей Ину, когда тот только выходит из кабинета. — Мы с Цзян Чэном заждались… ну, он немного не в духе… Цзян Чэн стоит, похожий на саму смерть, но только без косы. — Вей Усянь… какого черта ты опять натворил?! А если бы к директору отправили?! Ты хоть понимаешь, насколько серьезны здесь правила и как просто тут вылететь? — Да-да, знаю, ради всего святого, Цзян Чэн, не убивай. Видишь ли, я решаю проблемы по мере поступления… Хуайсан быстро встает между ними, потому что еще пара слов — и Цзян Чэн дойдет до точки кипения. — Ребята, пойдем уже есть, мы и так из-за дежурства Вей Ина пропустили половину большой перемены… При мысли о еде напряжение немного рассеивается, и троица спешит в столовую. В столовой как обычно людно. Кто-то берёт излюбленный суп, кто-то поливает пюре горчицей, а кто-то Усянь, которому отчего-то даже крошка в глотку не лезет. Есть хочется, но подташнивает так. — Что с тобой? Обычно жрешь как не в себя, — ворчит Цзян Чэн, доедая свою порцию. — М-м.Не знаю, не хочу почему-то. — Плохо себя чувствуешь? — спрашивает заботливый Не Хуай Сан, беря в руки стакан с апельсиновым соком. — Не то чтобы. Не Хуай Сан улыбается как-то хитро и приятно. Кажется, он всё понимает. — Ясно. А вот Лань Чжань не успевает поесть. Мало уборки, он ещё должен был отдать какие-то тетради учителю истории. Вей Ину становится обидно. Из-за его глупых записок бедный парень даже поесть не успевает. Какой отстой… Он кладет руки на стол, а на руки уже и голову. — М-м. Голова болит. — Да врешь ты все. Жопа не болит? — боже, Цзян Чэн действительно обиделся. — Доедай нормально и идём на уроки. — Думаю, тебе лучше отдохнуть. Действительно выглядишь неважно, — Хуайсан просто чудо. Усянь кивает и, поднявшись, уходит к себе в комнату. Какой-то странный вышел день. Вроде бы всё устраивает, кроме того, что он буквально портит репутацию человеку, к которому питает чувства. Может, его с ним и из школы выгонят. Хотя нет, из школы могут выгнать только его, Вей Ина, а такой талантливый и красивый Лань Чжань должен оставаться тут. Нет, тогда Усянь будет ревновать. «А-а, да что ж такое»… Мысли в голове беспорядочно путались, стало отчего-то жарко и неприятно. Мальчишка укутался в одеяло и не потрудился даже дверь закрыть: уснул. Он видит Лань Чжаня во сне, что само по себе неудивительно, но некоторая деталь его смущает — чувство, что в этом сне они будто бы в другом времени и месте. Не похоже на современность. Все происходит как-то смутно и сумбурно, и у Усяня много вопросов — почему его волосы такие длинные, что за одеяния в пол на нем, и еще — почему Лань Чжань в таком же образе смотрится, как какое-то божество. Долго размышлять не приходится — когда тот касается его руки, Усянь просыпается и подскакивает. В этот же момент он замечает Ванцзи, стоящего в дверном проеме. Он немного смущается и пугается неожиданного пробуждения и тихо говорит: — Вей Ин… прости, я стучал, но ты не открывал. Уже семь, нам нужно заняться проектом. «Обалдеть», — думает Усянь, вспоминая образ из снов и сравнивая его с Лань Чжанем, который стоит перед ним. «Может ли он быть еще невероятнее?» — Все в порядке! Это ты прости, я, я… что? Семь? Я провалялся весь день?! Господи, я ведь точно не усну ночью, — вздохнув, парень встает с кровати и приглаживает пальцами взлохмаченные волосы. Лань Чжань наблюдает за его движениями, молчит и терпеливо ждет. Подобрав учебник, ручку и на всякий случай тетрадь, Усянь идет ему навстречу, и вскоре они оказывается в комнате Ванцзи. По дороге Вей Ин прокручивает весь сегодняшний день, чуть охватывая и предыдущие тоже, и думает, почему вообще Лань Чжань еще не ненавидит его, не избегает и не нажаловался отцу. Действительно, если смотреть со стороны, какой уважающий себя парень будет терпеть такое, являясь сыном директора и примером для подражания? «Я точно не заслуживаю его». В комнате Лань Чжаня просто, чисто и свежо. Сразу видно, что он любит порядок и организованность, а еще — у Вей Ина голова кругом — «тут ведь везде им пахнет!» И как тогда вообще думать об учебе? Однако думать приходится — Ванцзи настроен серьезно, достает всякие бумаги и книги, а рабочее место уже приготовлено. Усянь не хочет портить ему еще и оценку, так что тихонько садится рядом и старается сконцентрироваться на биологии. Получается пока плохо, но он действительно старается, правда вот не для себя, а для парня перед ним. Усянь вообще не любит биологию — он не уверен, любит ли хоть что-то, в принципе. Он скучает по развлечениям и беззаботной жизни, как летом, а еще до жути хочется «улыбки Императора». Но вот перед ним школьный проект, ровный свет лампы и потрясающий парень, который теперь занимает все его мысли. Чего стоит влюбиться? Любовь — странная, но очень сильная штука, охватывающая полностью разум и сердце Усяня, который всегда для нее открыт. Любовь для него — новые эмоции и чувства, привязанность, страстное влечение. Его тянет, как магнитом, а бушующее пламя словно охватывает целиком. Он никогда не ставит себе рамок, не задумывается о том, что нормально, а что нет, он не думает о последствиях и ранее никогда не размышлял о том, что вообще такое взаимность. Он за короткое время влюблялся в людей, но они быстро покидали его сердце, жаждущее новых эмоций. Любовь — вода в ладонях, сочащаяся через пальцы, любовь — потребность запускать ладони в воду вновь и вновь, набирая ее и любуясь бликами солнца на ней, пока она не утечет вновь. Любовь его отчасти эгоистична, хотя и очень сильна. Если бы Усянь задумывался об этом чуть больше, его бы напугала неосторожная мысль — умеет ли он любить в привычном понимании, или это лишь эгоистичная, короткая одержимость. Но до этих пор он не думал — не было повода. Теперь, глядя на Лань Чжаня, его тонкие пальцы, светлую кожу и мягкие на вид волосы, холодный, но такой завораживающий взгляд и сомкнутые в тонкую линию губы, он ловил себя на мысли, что жаждет его внимания и не хочет, чтобы это чувство уходило, утекало, рассыпалось. Что угодно. К этому человеку у него странное влечение, хотя Усянь и не мог еще до конца разобраться в себе и своем отношении к нему. Ванцзи протягивает Усяню листок с предложениями, выведенными аккуратным почерком. Усянь берет, предварительно бросив взгляд на чужие руки. — План работы. Я думал над этим, пока тебя еще не было. Если хочешь внести корректировки, говори. Если нет — может работать по нему, — говорит Лань Чжань. Усянь пробегает по листу взглядом и, безусловно, кивает. Честно — Усянь просто до ужаса не хотел заниматься биологией. Но Лань Чжань позаботился даже о плане, как он всё успевает? За это время Вей Ин смог только поспать, а вот в животе его собеседника наверняка ничего нет. Как грустно. — Хочешь есть? — Усянь прерывает неловкое молчание, в упор глядя на него. — Нет. Едят после работы. — Ты разве не работал? — Она у меня ещё не окончена. — У-у, — тоскливо ворчит Усянь, не забывая покраснеть, потому что «ого, я с ним поговорил!». — Если хочешь, после задания выпьем чаю. Что-то с громким грохотом бухается Вей Ину вниз живота. Что-то тёплое: будто маленький кролик упал и теперь не хочет уходить, негодник. Он вздрагивает. — Конечно хочу! А с чем ты пьешь чай? Что ты любишь, Лань Чжань? Расскажешь мне? Вместо ответа ему под руки положили тетрадь по предмету, отчего мальчишка сделал вид, что нахмурился, и взял тетрадку, начиная записывать названия групп и каких-то животных, которые ему даром не нужны, вообще-то. С проектом было покончено спустя два часа. Ну, как покончено: всё сделал Лань Ванцзи, а Усянь просто списывал с учебника и грыз ручку. — Так что там с чаем? — Подожди немного. Сложи пока учебники, — поднялся Ванцзи, уходя из комнаты. Он постоянно такой спокойный. Смотря на него, думаешь, что он ребёнок какого-нибудь водяного бога. Спокойствием как одеялом укрывает, стоит взглянуть на черные и аккуратные волосы, изящные руки и холодно-манящие глаза. С ума сойти. — Ты правда сделал чай! — воскликнул Вей Ин, увидя в дверях предмет воздыхания с подносом в руках. — Мгм, — был ему ответ.

*

— …и я ему говорю «да не может такого быть!», а он такой «ещё как может!» — Ванцзи тихонько пил из своей кружки, в то время как Усянь расплескивал чай по полу и энергично рассказывал какие-то истории, происходившие с ним. — Вот такой у меня брат. У тебя есть сестра? Или брат? — Брат. — Ой, это тот высокий и подозрительно добрый? Он совсем на тебя не похож, да и к тому же, скоро выпускается, так? — Мгм. — Вот как. Он бы меня не выдержал. А ты меня выдерживаешь. Вей У Сянь иногда не отвечает за свои поступки. Он делает всё спонтанно и часто импульсивно, прямо как сейчас. Услышав в ответ очередное «мгм» со стороны собеседника и словив на себе неожиданно ласковый взгляд, Вей Ин закусывает губу, а после пододвигается ближе, и… Губы Ванцзи приятные. Ухоженные. Красивые. Губы Усяня искусанные, вечно красные, вечно влажные. И когда они сталкиваются, сливаясь воедино, получается что-то вроде пожара: лёгкое возгорание? Нет. И Лань Чжань как прежде спокоен. Но почему-то сжимает пальцы, держа в руках кружку. И почему-то не отвергает несносного Вей Усяня. Неловко. Странно. Влажно. Приятно, но ужасно смущает. Кажется, что это длится вечность — на деле же всего секунд пять, и Усянь медленно остраняется. Ловит взгляд Ванцзи и замирает. Осознает, что сделал. Кричит внутри. Оба молчат, не зная, что делается дальше. Все, что Усянь знал о поцелуях — это то, что они выглядят красиво в фильмах и сериалах. На деле в первый раз это ощущается куда более странно, хотя и приятно и интересно, но, что хуже всего, — он не знает, что делать теперь. Ванцзи знает не больше, чем он — маска невозмутимости трескается, мочки ушей красные, и он ужасно взволнован. Это заметно. «Что я делаю? Мы ведь… знакомы два дня…» — проносится в голове Вей Ина. Кажется, это самая адекватная его мысль за последнее время. Словно доселе он даже не думал головой. — Я… я… — не найдя слов, он быстро собирает с пола свою тетрадь с учебником, и, не найдя ручку взглядом, решает что «и черт с ней» и встает, пятясь к двери. Затем поворачивается и ретируется, на прощание обронив только тихое «прости». Лань Чжань прикладывает руку к груди и ощущает бешеное биение сердца. «Он не оттолкнул меня только потому, что он очень вежлив и, к тому же, он смутился от неожиданности», — хаотичные мысли вспыхивают в голове Усяня, и он не знает, куда себя деть. Закрывшись в комнате, он бросает учебники на пол и заползает под одеяло. Он бы рад был уснуть, но он уже проспал весь день, так что сейчас этого совсем не хотелось. Перспектива мучаться с бессонницей и собственными мыслями до самого утра пугала, но Усянь не знал, что еще делать. Тогда он еще и вовсе не знал, что вся неделя пройдет таким образом. Просто отвратительно. Каждое утро начинается одинаково — звонит будильник, где-то ругается Цзян Чэн, Хуайсан носится по комнате, хаотично собираясь, потому что забыл это сделать с утра. Усяню повезло иметь за стеной с одной стороны соседа в виде Ванцзи, а с другой Цзян Чэна — и если первого вообще не слышно, то второй ужасно шумный. Особенно с утра.

*

Уроки становятся и вовсе похожи один на другой. Вей Ин не может больше думать ни о чем, кроме своего глупого поступка. Он, очевидно, спугнул Ванцзи — оно и не удивительно. Теперь даже смотреть на него стыдно. Со стороны Лань Чжаня же и вовсе холодное игнорирование. На биологии они защищают проект вместе, и это единственное нормальное их взаимодействие.

*

— Какого хрена тебя не было на последних двух уроках? — Цзян Чэн возвышается над лежащим в кровати Усянем, словно гора. — Ты прогуливаешь? — Мне стало плохо, — врет Усянь, и это слишком заметно. — Ты — ходячая катастрофа. Если так продолжится, ты точно вылетишь отсюда, понимаешь? Я не смогу всегда покрывать тебя. Сегодня я сказал учителям, что у тебя сильно разболелась голова, хотя этого уже недостаточно. Ты не можешь быть таким безответственным! Подумай, что скажут родители, если тебя отчислят!.. — Цзян Чэн, — Хуайсан, доселе молчавший, мягко кладет руку ему на плечо. — Не злись так… он впервые прогулял. Он действительно выглядит не очень. Кажется, Хуайсан — что-то вроде ходячего успокоительного для всех, особенно Цзян Чэна. Тот несколько успокаивается, делает глубокий вдох и говорит: — Да. Я просто устал бояться за этого идиота. — Прости, — тихо и слишком серьезно для самого себя говорит Усянь. Кажется, впервые за последние лет десять. Цзян Чэн удивленно косится на него, затем привычно хмурится. — Не делай так больше. И уходит, прикрыв дверь. Хуайсан идет рядом, несколько обеспокоенный, в дверях зависает и оглядывается — взгляд его чем-то утешителен. — Вей Ин… если хочешь поговорить о чем-то, можешь позвать меня. Усянь кивает, но сам заранее знает — о таком он никому не сможет рассказать. Как же стыдно. Как же тяжело!

*

Дни тянутся так мучительно долго, что Усяню хочется уже выть. Наконец наступает пятница — первые два дня по сравнению с последующими кажутся сплошным отдыхом и развлечениями. Теперь же Усянь боится. Он зарекался прекратить думать об этом все время, но оно так не работает — все его мысли о том неосторожном поцелуе и о парне, которому он его подарил. Или, скорее, у которого этот поцелуй украл. Лань Чжань выглядит так, как обычно — может, даже еще серьезнее. «Почему он еще не донес отцу о моих проступках, чтобы меня отчислили?» — думает Усянь, и, если честно, от таких мыслей хочется плакать. Он скучает по тону его голоса, смягчавшегося, когда они говорили вдвоем — и по взгляду глаз, теплеющему, когда он встречался со взглядом Усяня. И понимает, как же ужасно поторопился, испортив все, что только можно. Теперь Ванцзи и вовсе не смотрит на него. Лань Чжань не выглядит, как человек, который влюбится за два дня. Усянь и сам теперь думает — может, это просто одержимость, которую он до сих пор путает с любовью? Не слишком ли любовь высокое чувство для такого человека, как он?

*

Вэнь Нин частенько появляется рядом на переменах. Было бы странно не заметить перемены, произошедшие с Усянем. — Какой у тебя урок? — спрашивает он, желая выдавить из друга хоть пару слов. — Физкультура, — бормочет Вей Ин и, повернувшись к тому, натягивает слишком уж неправдоподобную улыбку. — Вей Ин… у тебя точно… не случилось чего? Ты какой-то сам не свой… На самом деле все эти переживания так сильно томят грудь Усяня и рвутся наружу, что он хочет наконец высказать все это, избавиться от тяжелой ноши; сожаления съедают изнутри, хочется позвать на помощь. Вэнь Нин выглядит как человек, которому можно довериться. — Ну, я… Звонок обрывает его, и Усянь выдыхает. «Судьба», думает он, машет рукой Вэнь Нину и, предложив поговорить позже, убегает в физкультурный зал. Заниматься баскетболом не хочется от слова совсем, но приходится. Натянув помятую форму, которую он не трогал с прошлой физкультуры три дня назад, он выходит в зал. Все как-то выматывает — когда урок наконец заканчивается, Вей Ин быстрым шагом направляется в раздевалку, желая убраться из этого места как можно скорее. К счастью, урок последний. Усянь снимает футболку; в голове непривычно пусто. Совсем. Усянь убирает футболку и вдруг понимает, что хочет обернуться. Посмотреть на Лань Чжаня. Несколькими днями ранее он сделал бы это без малейших колебаний, так еще бы и хитро ухмыльнулся, порассматривал. Но сейчас он не знает, может ли себе это позволить. «Вообще-то я идиот, который не заслуживает такого чудесного человека, как Ванцзи, но… но если только разочек»… Поддавшись порыву, он поворачивается и — Господи Боже — встречается с взглядом Ванцзи.

*

— Что с ним? — Вэнь Нин заглядывает через плечо Цзян Чэну. — Помер, — отвечает Цзян Чэн спокойно. — Посмотри только. — Ужасно, — серьезно говорит Вэнь Нин и задумывается. — Я видел его, когда он выбегал из зала. Он выглядел так обеспокоенно, что я сам заволновался… Хуайсан садится на кровать Усяня — тот лежит лицом в подушку. Кладет руку ему на спину. — Ну, что с тобой случилось, скажи? Усянь медленно шевелится и приподнимает голову. — Со мной случился Лань Чжань. И падает обратно. Повисает молчание. — С тобой… кто?