Время твоего одиночество закончилось

Последние дни в Магнолии были полны печали и скорби. Людям не давала забыть трагедии атмосфера, царящая в здании гильдии. Каждый человек, находящийся в городе, ощущал это давление, что витало в воздухе. Время словно застыло. Улицы пустовали, но найти два-три человека на площади было возможным. Сколько бы хвостатых не приходило к дому Драгнилов, достучаться до Элли не получалось. Девочка пряталась в самой дальней от входной двери комнате. Руками закрывала уши каждый раз, когда слышала стук или крики согильдийцев. Слезы нескончаемым потоком льются из глаз. Походу их у Элли целый колодец. Девочка обложилась вещами родителей и вжималась в них носом, улавливая слабые нотки запахов своих родных. В такие моменты ей удавалось прикорнуть и удалиться от реальности. Но и там её поджидали кошмары, крепко хватая ее сознание в плен. Девочка превратилась в жалкую тень себя. Она потухла внутри настолько же, насколько и снаружи. Игривые и озорные цвета хвои глаза помутнели и потемнели. Черты лица сильно заострились, волосы паклями висели, потеряв свой прекрасный цвет белого золота, превратившись в серую муть. Элли, даже если попытается, не сможет вспомнить, когда в последний раз умывалась, про расческу вообще разговор лучше не заводить. Одежду она так и не поменяла с того самого дня. Вещи уже попахивали и липли к маленькому тельцу, но девочке было слишком не до этого. Сейчас ей хотелось просто ничего. Мысли непрерываемым потоком текли, но смысла хотя бы одной Элли уловить не могла. Просто лежала, лежала и лежала, утыкаясь носом в кофту отца, что тот часто надевал дома. Эта вещь была одной из немногих, что еще хранила хоть слабенькие нотки запаха родителей. Элли не знала, что будет делать, когда запахи исчезнуть полностью… Нить времени в этом месте была утеряна. И Элли не хотела ее находить. *** - Лаксас, мы не должны ее пока трогать! Она не сможет вытерпеть подобное. Она даже с мыслью о их смерти наверняка до конца не свыклась, а ты сейчас серьезно предлагаешь заставить ее хоронить их?! Да ты с дубу рухнул. - Ты права: девчонка до сих пор не приняла их смерть. И что в этом хорошего, по-твоему? Может, то, что она убивает себя, самостоятельно заперевшись и изолировавшись в доме? То есть тебе не претит мысль, что прямо сейчас она буквально убивается там, совершенно одна? - Она ребенок, вытащить ее из скорби можно по-другому! А если мы этим ее лишь больше травмируем? Я же не прощу себе такого, - отчаяние в голосе Миры можно было в бочку залить – еще бы осталось. Мужчина вздыхает, встает из-за стола и подходит к своей жене, прижимая к себе. - Чем быстрее Элли примет их смерть, тем быстрее ей станет легче. Оправиться мы ей поможем, будем рядом с ней, но сейчас она должна сделать шаг сама. Помещение погружается в тишину. Не разбавляют ее и крики членов гильдии, так как многие, что находятся здесь, даже рот открыть заставить себя не могут. - Может ты и прав. - Вот и славно, - Лаксас возвращается к столу, а после тихого хлопка дверью трет лицо руками. – Никогда бы не подумал, что буду организовывать твои похороны, Нацу. *** В этот же день Элли вырвали из её убежища, не обращая никакого внимания на сопротивления. Эллисон брыкалась, кричала и ругалась, желая вернуться в созданный из одежды кокон. Но все надежды были безжалостно разрушены, когда девочка ощутила резкое погружение в воду. Страх тут же пробрался в сознание, руки тянулись вверх; пальцы крепко цеплялись за бортики, как оказалось, ванной. Воздух большими пузырями выбирался на поверхность. Будь Элли на поверхности слезы полились бы рекой. Резко ее выдернули из воды, и Элли закашлялась. Горло жгло невыносимо, глаза открываться отказывались. Сквозь пелену воды, что потихоньку покидала ее уши, Эллисон начала распознавать голос, буквально сочащийся недовольством и злостью. Однако его хозяина определить не удалось. Послышался сильный хлопок двери, что аж штукатурка мелко осыпалась, и все звуки в комнате резко прекратились. Девочка дрожала от холода, ее зубы стучали не переставая, а волосы облепили лицо, попадая в рот и в глаза, отчего те сильно болели. Неожиданно Элли почувствовала прикосновение к своему лбу, а после как кто-то убрал волосы за уши, освободив лицо. - ...ли. Эл...! Эл... отри на... ня! - Кто-то безуспешно пытался дозваться до девочки, но звук не мог проникнуть в сознание Элли. Тогда вдруг почувствовалась вызванная кем-то тряска. Девочка прикусила язык, - Элли, смотри на меня, давай, - и вдруг не сильная, но ощутимая пощечина, и все завертелось, закружилось и вернулось на место. - Тётя... Леви? *** Дождя не было, тучи не скрыли яркого солнца, что сейчас активно пело Элли в макушку. природа осталась равнодушна к похоронам двух героев. От этого чувство нереальности усилилось, ведь как такой солнечный день может сопровождать трагедию? Девочка стояла в центре всей этой церемонии и молча глядела на два, рядом стоящих, закрытых гроба. Убийцы родителей даже не оставили возможности в последний раз взглянуть на родные лица. Пшеничные волосы, недавно отмытые, Ярко блестели на солнце, а ветер, ласкающий их, взметнул их в сторону, обнажая вид на всё это безобразие. Слезы не собирались: неверие в реальность было слишком сильно. Погребения не начиналось, так как не все ещё прибыли. Данное действие было не для многих -- для самых близких друзей погибших. Кто бы не подходил к девочке - ответа не получил, да что уж там, даже взгляд ее словить не удавалось. Мира пару раз подходила, садилась на корточки, стараясь установить зрительный контакт на одном уровне, но зеленые радужки даже не дернулись, словно завороженные могильным блеском гробов. Потихоньку стали слышны недовольные возгласы Лаксаса, так как время, которое обговорили для встречи, уже давненько прошло, что выводило мужчину. Не для прогулки их звали, опаздывать на подобное - грешно. Но вот длинные тени накрывают силуэт Эллисон, заставляя ту вздрогнуть от резкой пропажи солнца. Кинув взгляд на сзади стоящих, она видит перед собой две возвышающиеся фигуры. Высокий блондин - Стинг Эвклиф - бывший глава гильдии Саблезубый Тигр, а за ним находился его неизменный напарник: Роуг Чени, что не переставал обмениваться приветственными кивками с хвостатыми. Эллисон не была лично знакома с этими мужчинами, но те были достаточно наслышаны о ней. Эвклиф даже видел её однажды. Правда, давно это было. Почти девять лет назад уже. Тогда он просто приехал поздравить пару с рождением дочери, хотя скорее ехал он просто к Нацу, но мы не об этом. К детям Стинг никогда не питал сильной любви, поэтому без капли сожаления почти сразу прошел мимо детской кроватки, но, сам того не желая, словил взгляд малютки. И замер. Таких чистых и прекрасных глаз он не видел никогда. Её глаза цвета темного изумруда приковали его к себе незаметно, но сильно. Простоял он, не двигаясь и даже шелохнувшись, целых шесть минут, пока его не окликнул Нацу с кухни. Как же изменились её глаза... *** В гильдии, впервые за все это время, стоял тихий, нарастающий потихоньку гул. Это было естественным, так как в помещении присутствовали друзья из других гильдий, всем было о чем поговорить, ведь виделись они не так часто. Случайные короткие пересечения на заданиях не в счет. Гостей временно поселят в гильдии, пока не закончатся похороны. На протяжении полторы недели будут пребывать люди, что будут прощаться с погибшими. Даже сама Королева прибудет на один день, дабы проститься. Элли сидела за барной стойкой на самом крайнем стуле. Рядом умостилась Аделина, тихо ковыряясь вилкой в тортике, она изредка поглядывала на подругу, но заговорить не решилась. Эллисон будто не в этом мире находилась. Сидела и ковырялась трубочкой в коктейле, даже на секунду не отрывая взгляда от напитка. Красноволосая открыла рот, пытаясь сказать хоть что-нибудь, но не смогла. Он не знала, что сказать той, что потеряла семью. *** На следующий день вернулись тройняшки Штраус. И тогда же случился балаган, резко контрастирующий с той тишиной, что царит обычно в четыре утра. После ночной попойки мало кто смог проснуться даже от такого шума. Только единицы, у которых был супер чуткий сон или те, кто выпил не так много как остальные, злобно зашипели, с трудом разлепливая, словно склееные, веки. - Мы вернулись! Где же моя маленькая прелесть? - C чего ты решил, что Элли будет здесь в четыре утра? - Да заткнитесь вы оба! Вы меня так задолбали за эти месяцы, придурки. Я просто хочу свалить от вас как можно скорее. - Так тебя никто и не держит! Парни бы так и сцепились бы, если не молния, что просочилась прямо в центр их "срущегося" круга. - Что вы устраиваете с утра пораньше?! Не успели войти, как сразу спорите. Неужели за дверью покричать не получилось? Или же наказания было мало? Еще одного совместного задания на пол года захотелось? - Лаксас со второго этажа пилил недовольным взглядом своих оболтусов, что мигом заткнулись и тихо перекидывались грозными взглядами. - Отставить эти ваши переглядки. Слушайте и вникайте: не драться, не ссориться, к Эллисон сильно не лезть. -Что?! Это ещё с чего вдруг?! - Думаю, сами догадаетесь. А сейчас - свалите. Дайте народу оклематься. *** Трое парней шли по улице в полной тишине. Они наслаждались тем, что они наконец дома. Бесконечные чужие пейзажи так надоели и приелись, что парни почти что кайф ловили. Хотя скорее это можно было сказать о двух старших. Самый низкий и младший шел сзади, злостно сверля землю под ногами взглядом. Майкл так хотел повидаться с Элли, потискать е милые щечки, услышать её смущённое ворчание и это её любимое: "Я уже взрослая!" - и вот такой облом... Что же такого могло случиться, если даже их отец - тот, который никогда не вмешивался в их отношениях, резко заявил нечто подобное. - Майкл, успокойся. Днём разберемся, что там с Элли. Кто знает, может опять ссора с родителями, - подал голос один из старших. Ему просто надоела эта мрачная аура, пилющая его прямо в спину. - Если бы это было так, то отец бы ни за что не стал бы вмешиваться. - Возражает второй старший, ногой отфутболивая достаточно крупный камушек со своего пути. - Кей прав, - раздается откуда-то со стороны, и трое одновременно поворачивают головы. - Гретта. - И вам привет, давно не виделись и все дела. - Если не ссора, то что такого случилось? - не выдержал Майкл, чуть выдвигаясь вперед. Вся эта ситуация слишком напрягала. Не только младшего - всех троих. Просто пепельноволосый самый нетерпеливый. И взгляд брюнетки не успокоил. - Нацу и Люси Драгнил погибли, - воздух словно заморозили, все вокруг замерло. Братья не верят, но это объясняет поведение отца и наличие в гильдии посторонних. - Черт побери, - вырывается у Кайла и его темно синие глаза тускнеют. Кей, стоящий совсем рядом сглатывает достаточно громко и отводит взгляд голубо-зеленых глаз в сторону. Майкл ерошит свои волосы и испускает нервный смешок. - Это невозможно. - Но это так, - ветер резкий и сильный. Холод обжигающий и нещадящий. Смерть ужасна и необратима. К сожалению. *** Зереф сам не знал почему, но пришел в тот парк. Брюнет сам не понимает, зачем он дергает эту девчонку. Почему же она так четко отпечаталась в памяти? Звук злобного рычания монстра проносится внутри, отдавая в голове неприятным звоном. - Зубы показываешь, хах, - пустая улыбка разрезает непроницаемое выражение лица, создавая еще более устрашающую гримасу. Та девочка воистину светлое существо. Может потому он на нее и обратил внимание? Ему так не хватает света... В голове проносится их кратчайший разговор. Он вспоминает ее детские повадки и горящие восторгом от заклинания глаза. И после взгляд. О, этот взгляд. Как у него. Как у него. Как у него. Как у него. Как у него. Как у него. Как у него. Как у него. Как у него. Зереф шумно втягивает воздух. Он чувствует как печати медленно ползут по телу, обхватывая предплечья, оплетают кисти... - Эм, Зик?... - этот голос такой тихий и неуверенный, словно пробуждают проклятье. Глаза горят красным. Алым. Кровью. - Ты в порядке, Зик? Тебе плохо? - и вдруг, шепот, -опять те штуки? Может к лекарю надо, я... - Не надо, - словно шелест листьев, разносится ответ. Парень наконец поднимает голову и смотрит своими печальными черными глазами на Элли. - Лучше уходи, а не то я... - глаза девочки подозрительно краснеют и она трет их очень сильно. Брюнет в шоке и ничего не понимает. - Я... я не плачу, ладно? Я просто, просто... столько всего и я, я не справляюсь. Я знаю, что тебе это не сдалось, но ты сказал уходи и я, я, - Зереф думает, что сейчас свихнется. Ребенок на грани истерики стоит прямо перед ним, он на грани срыва. Всё его существо хочет размазать эту девочку по земле, другая сочувствует и хочет, хотя бы словом, помочь. Это противоречие настолько разрывает, что он теряется и молчит, - ну, эм, мне, то есть я, мне все таки пора, - девочка разворачивается и убегает. Волшебник и откидывается на спину и глубоко вздыхает запах свежести, улавливая нотки аромата деревьев, леса. Так ему знакомо. Так ему удобно. Одному.