Неделю назад
Агата долго рычит на весь свет, когда узнает, что ее поезд задерживают. После с психом орет на всех рабочих, когда узнает, что в Магнолию ей не попасть ближайшие несколько дней. Другие люди в шоке смотрели на нее, а после некоторые даже попытались влезть и заткнуть девушку, но русоволосая лишь посылает всех самыми неприятными словами, а после уходит. Ей надо связаться с Зерефом, и Агата не сомневается — маг ей за эту задержку выговорит куда большее, чем она на этом тупом вокзале. И не ошибается. Брюнет рвет и мечет, злится и почти плюётся — Знаешь, сейчас я бы ни за что не поверила бы людям, говорившим о твоем спокойном нраве. Хладнокровие — да, но ты слишком вспыльчив, — «иногда мне кажется, что с подростком работаю» — остается в голове. Маг стреляет злым взглядом в Агату и усаживается в кресло напротив. В его руке на мгновение появляется черный сгусток, а после исчезает. Девушка испуганно вжимается в спинку своего кресла и сглатывает. — Черт, если бы не их барьеры, я бы просто тебя туда телепортировал. — Да и тебя бы сразу почувствовали, как в прошлый раз. Как ты вообще из города выбрался? Стареют наши феечки видимо, — хмыкает Агата, чувствуя смену настроения Зерефа. — А сейчас мне пора идти на сходку самых отборных ублюдков, -"после тебя конечно» — опять в голове. — Все же, думаю, это их почерк. — Ты с Вивьеном больше не связывалась? — Будь моя воля — я бы его миллион лет не видела. — Понял, — глухой хлопок — и на кресле никого. Агата хмыкает, натягивает кожанку и двигается на выход. Подумав, она застегивает на запястье браслет для связи с магом. В местном пабе было уже достаточно людей. Пока все пили и громко общались, но вскоре начнется то, для чего по-настоящему это место было построено. Агата сразу идет к лестнице и поднимается наверх. На втором этаже гомона почти не слышно, тут намного темнее, чем снизу. Девушка подходит к единственной здесь комнате и, даже не стуча, входит, садясь подальше от двери. За длинным столом уже сидят две девушки. Они не разговаривают, а просто сидят и задумчиво смотрят перед собой. Та, что сидит ближе ко входу выглядит почти как ребенок. На вид ей можно дать лет 13-14. У девочки короткие рыжие волосы, торчащие в разные стороны. Темно-зеленая радужка резко контрастирует со второй — ярко-красной. У нее пухлые щечки, нос кнопкой. Тонкая нижняя губа с пухлой верхней рассечена тонким шрамом, что спускается ниже к тонкой короткой шее, что спрятана за черным плотным и длинным шарфом. Коричневая длинная кофта скрывала верхнюю часть тела, закрывая еще и ноги до колен. Белые штаны в обтяжку прятались за высокими, черными сапогами из кожи. Имя ей Мари. Агате она не нравится — этот ребенок очень жуткий. Вторая девушка почти ровесница Агате, у нее каштановые роскошные кудри, полные, аккуратные губы. Ее глаза чернющие, в них черти пляшут. На девушке топ жутко короткий, а сверху короткая красная кожанка. Облегающие красные штаны, плотно обтягивают ноги девушки. — Агата! Неужели ты устала нас игнорировать? Или ты решила согласиться на мое предложение и готовишься стать наконец моей? — Лаура, я тебя умоляю, не начинай, — в проходе возникают фигуры. Все в черном, прячутся в плащах, но верхняя одежда резко пропадает, являя знакомые лица. Три парня молча присаживаются за стол и помещение тут же погружается в тишину. Агата ненавидит эти сборища всей душой. Даже с Зерефом круче ругаться, чем по несколько часов просиживать с этими утырками. Девушка начинает понимать, почему некоторые поезда прекращают езду. Столько высших гулей в городе… до нее доходит кто организовал созыв этот раз. Дверь со скрипом отворяется и перед ними стоят двое. Мужчина с пепельными волосами снисходительно улыбается устами, заляпанными кровью. Он одет в классический черный костюм, что облегал его тело. С правой руки капала алая жидкость. Кровь. Не его. В левой руке он бережно держал руку девушки, вместо чьих глаз зияли черные пустые дыры. Она была одета в белое платье, ее босые ноги были все в грязи и в маленьких ранах. На беловолосой макушке надет колючий венок, но держался он крепко, благодаря ровной осанке и спокойной поступи девушки. Все предплечья ее в тонкий шрамах, на шее сине-фиолетовые отметины горят, а на открытых ключицах только начавший заживать укус дерет глаза Мари, что с голодом оглядывает блондинку и еле взгляд отводит. — Доброго десятилетия друзья, — оглядывая присутствующих красными глазами новоприбывший и чуть удивлённо глядит на Агату, — ты решила не игнорировать нас в этот раз? — русоволосая весело хмыкает, испытывая острейшее дежавю. — Милый, садись сюда, — брови присутствующих ползут наверх. — Ого, я бы и не подумала даже! Он так на девушку похож… — из-под прикрытых век глядя на парня, говорит Лаура. Пепельноволосый достает платок белого цвета, промачивая собственные губы и пачкая ткань багровыми разводами. — Лаура, отвернись. Или мне и тебя глаз лишить? — девушка тут же отводит взгляд, рассматривая свои ногти. Мужчина наконец усаживается во главе стола и берет в руки ладошку блондина, поглаживая. — Все же предлагаю начать. Господа и дамы, недавно к нам поступило неоднозначное предложение. Мы, гули, особи самостоятельные, мы с давних дней одиночки, создаем союзы только в случае необходимости, нам это знакомо, не так ли, — пепельноволосый оглядывает всех долгим и многозначительным взглядом и продолжает. — Однако этот раз относится к срочным. Думаю, все присутствующие знают такие гильдии как Крокус и Агат. Недавно они заключили союз. Как же это касается нас? Поступило предупреждение. Не только нам — всем темным выслали «письмо», суть которого я объявлю кратко: объединение или вражда. Я бы посмеялся, однако все вы знаете, кто состоит в Агате. Оценив наши силы могу сказать одно, — тишина воцаряется, с напряжением мешается. Агата сжимает челюсти, заранее угадывая ответ. — мы проиграем. Ведь понимаю не я один: никогда в этой жизни эти ублюдки не признают кого-то равными себе просто так. — Как они узнали про нас? — Встречаясь взглядом с главой, задает интересующий всех присутствующих вопрос зеленоволосый парень. — О нас до сих пор знало не так много существ, а тут тебе даже письмецо передать смогли. — Без единого понятия пока, — вздыхает глава, сильнее сжимая чужую ладонь в своих руках. Светловолосый дергается, пытается вырвать кисть, кости которой сейчас раскрошатся в чужой хватке. Рот парня открывается в просьбе, и все видят отсутствие языка. Мари завороженно глядит на малюсенький оставшийся отросток, привстает, и пепельноволосый мгновенно хватает ту за глотку, заглядывая своими краснющими глазами в чужие, предупреждающе рыча. — Это мое. Я предупреждаю уже во второй раз. При следующей такой попытке, я лично отправлю ваши души в котлы. — Пиздец, — заявляет Лаура и прикуривает самой себе. — Глава, мы тебя поняли: на мальчишку никто более не посягнет, успокойся. Теперь вопросик: что мы делаем дальше. — Агата смотрит себе на руку, чувствуя как нагревается браслет на ее руке. Лимит работоспособности у этой штуки явно кончается. Все здесь сидящие уже заранее чувствуют, что ничего хорошего ждать от решения главы не придется. Пепельноволосый кривится, отпускает кровоточащую, от впившихся в кожу ногтей, чужую шею, гуль кидает на стол содержимое сумки. Все в недоумении. На столе черное сердце. — Это Хан. Наше с вами пригласительное, — глава сурово глядит на орган, видно, что мужчина в ярости. — Я знаю, что мы с вами сотрудничаем, однако сейчас вы должны принять решение самостоятельно. здесь я вам не указ. В течение недели свяжитесь с Лукасом, объявите свои решения. Собрание окочено, — пепельноволосый встает, хватает своего спутника за руку, и они исчезают за дверью. Следом уходит Мари и двое парней также встают и выходят из помещения. Тут уже поднимается Агата, как ее хватает Лаура. — Что ты думаешь насчет этого? — Пока ничего, — вздыхает Агата. Ей срочно надо обсудить это с Зерефом. — А ты? — Не уверена пока. Мне кажется я пойду на соглашение с ними, — серьезно говорит Лаура и тут же расплывается в ухмылке. — Агата неопределенно хмыкает и, махнув на прощание рукой, выходит из помещения. ***Наше время
Эллисон заходит в гильдию ближе к трем часам дня и сразу же находит незнакомое лицо. Русоволосая стоит у барной стойки и рассматривает присутствующих, медленно попивая коктейль. «Она кого-то ищет?» — проносится в голове. Но идти предлагать помощь блондинка не хочет. Девочка подсаживается к Аделине, что сидит, помешивая клубничное мороженное в тарелочке. — Привет. У нас новенькая? — Еще месяц назад в этом не было чего-то удивительного. Их гильдия безумно популярная, в нее попасть хотят многие и достаточно сильно изменился состав со времен главствования Макарова. Однако после смерти Нацу с Люси желающих уменьшилось, а тем, кто все-таки подавал заявку отказали, так как времени не было. Все прощались с верными товарищами, с частью их большой семьи. Новеньким бы просто не смогли пока оказать должное внимание. — Угу, — бурчит под нос Фернандес. Элли хмурится. — Ты чего? — Блондинка пытается заглянуть в глаза подруги, но та прячет взгляд. — Да что случилось-то? — Ошарашенно шепчет Драгнил, когда аловолосая резко выходит из-за стола, не доев свой десерт. — Элли! Подойди-ка сюда, — блондинка встаёт и направляется к Мире с новенькой. — Элли, это Агата. Она утречком присоединилась к нам и сейчас надо бы ей провести экскурсию по городу, а ты вроде не занята? — У меня других дел полно, — буркает девочка и Мира чуть хмурится, но улыбку держит. — И каких же? — Я дышу, — деловито заявляет Элли и русоволосая прыскает от смеха. — Эллисон, ты ведешь себя очень некрасиво! — возмущается женщина, а после разворачивает девочку к выходу, — ничего не знаю, топай на выход и проведи Агату по городу, — и, видя возмущение на лицо у девочки, добивает: даже слушать не буду. Давай-давай, выкатывайся отсюда. Агата честно старалась отнестись к этой малявке с терпением, но та нарывалась конкретно. Ходила рядом с недовольным лицом, кривлялась, стоило с ней заговорить, а, спросив про членов гильдии, Агата получала полный игнор. У девушки и так все грустно — за все 5 дней ей не удалось «поесть» совсем. В этих вагонах, как назло, оказалось слишком много людей, а применить «зов» она не могла, так как любое проявление ее сущности могло повредить штучку, благодаря которой Агата будет скрывать от хвостатых отсутствие магии и факт того, что она немного мертвая. — Уходи, — шипит русоволосая, когда девочка в очередной раз показательно закатывает глаза на очередной вопрос. И вроде вначале подобное поведение веселило Агату, но по прошествии часа это начало доставать, а спустя еще сорок минут конкретно так выбешивать. — Кувырком укатывайся к своим маме с папой и показывай свое дрянное поведение им. Ты такая противная, что аж удивляет. У тебя друзья-то вообще есть? — Не глядя на закипающую от гнева Элли, русоволосая отворачивается и махает рукой в воздухе, мол, забыли. — Хотя, не важно, забудем. Иди-ка ты домой, детка, скоро солнце садиться буд… — не успевает Агата договорить, как мимо нее ураганом проносится блондинка, чуть задевая правую руку новенькой. Агата в шоке смотрит за удаляющейся фигурой, а после бурчит под нос, что с детьми она нянчиться никогда не будет и идет дальше, раздумывая, как поделикатнее расспросить нынешних согильдийцев о ребенке Люси и Нацу Драгнил. А еще надо постараться следить, чтобы никто не заметил об отсутствие только сегодня поставленной метки. В такой момент русоволосая бесилась на свою сущность за подобные приколы. На ее коже больше никогда не появятся новые шрамы, метки или прыщи. Раны от обычного оружия затягиваются почти мгновенно, крови никогда течь также не будет. Таково тело высшего гуля. *** Элли бежала по родным улицам прямо, не глядя. Кто бы знал, как ей стыдно. Все ее лицо, уши, да даже шея покраснели! Девочке сразу не понравилась эта девушка, а сейчас ненависть скакала внутри, обжигая внутренности. Драгнил поняла, что ее жестко тыкнули в ее поведение, но она не хочет признавать, что это было заслуженно. Блондинка упорно искала себе оправдания и злилась на новенькую. - Наконец, очутившись в парке, в котором она как-то общалась с Зиком, Элли уселась на одну из лавочек, притянув ноги к себе. Лицо она спрятала в коленях, не желая, чтобы кто-то увидел ее краснющее лицо. Идти в квартиру к друзьям она не хотела. Ей все еще стыдно за ту истерику с Майклом. Хеппи также теперь за ней не летает — искид вернулся к своей семье. И девочке вдруг стало так стыдно перед ним. Кот все это время успокаивал ее, жалел, сочувствовал ее потере, а она ни разу не поинтересовалась, как он после потери двух самых его близких друзей. Тут уже подкрался и стыд пере Майклом за истерику, перед Мирой, мастером, Аделиной и командой ее отца. Блондинка не сдержалась и заплакала. Горько так, жалостливо. Элли надо извиниться.