Сон

Всё началось с телефонного звонка в доме Бауэрсов. Собственно, именно этот телефонный звонок и разрушил спокойствие Генри. Подросток рефлекторно дёрнулся. Подводившая его нервная система уже давно давала о себе знать, каждый раз защитной реакцией возникая на любой громкий звук, который Генри мог слышать в доме, будь то крик отца, снова недовольного сыном, или же простой стук в дверь. -Да? -подросток прижал трубку к уху, ожидая ответа. Если бы отец был не на дежурстве, то на звонок ответил бы именно он. Но так было лучше. По крайней мере, так Генри казалось в тот самый момент, пока он стоял у телефона и ожидал ответа. -Мистер Бауэрс? -Его сын. -Не могли бы вы передать телефон вашему отцу? -Его нет дома. Что надо? Генри не любил разговаривать с отцом. Можно было даже сказать, ненавидел. Обычно, если общение и проходило, то основывалось оно на том, что парень слушал поток грязи в свою сторону. Однако, передавать что-либо от коллег или ещё каких-то левых людей приходилось. Оскар Бауэрс был в ярости, если сын не мог «сделать что-то настолько простое, что может даже любой грёбанный ниггер». Проще было наскоро пересказать произошедший диалог, а затем скрыться с обезумивших глаз. На какое-то время на том конце провода повисла тишина. Генри вслушивался в неё около полуминуты и уже думал о том, чтобы сбросить, когда наконец услышал: -Мне очень жаль сообщать вам… Ваша мать, Мэри Бауэрс, скончалась. Сколько Генри себя помнил, родители никогда друг с другом не ладили. Кажется, что ни разу он не засыпал, не слыша их криков из-за соседней стены. Мэри Бауэрс, в девичестве Грин, не выдержав постоянных побоев со стороны мужа, бросила Оскара, когда мальчику было четыре года, так и не сумев официально развестись и добиться того, чтобы ей отдали сына. Такова была цена непродуманного замужества с человеком, связанным с выполнением закона. «Запомни, что я не хочу больше слышать об этой шалаве, которая тебя бросила."-услышал Генри от отца, когда, проснувшись одним отнюдь не прекрасным, серым, осенним утром, спросил у него, где мама. Это было первое нарушенное правило, за которое Бутч избил мальчика, больше не сдерживаемый своей женой. «Мама…«-с той самой секунды совсем не слышно, чуть шевеля разбитыми в кровь губами, мог повторять одно лишь это слово Генри. Со временем начиная воспринимать подобное, как слабость и позволяя себе лишь в самые трудные моменты, он сжимал руками подушку и тихо, исступлённо повторял: -Мама…-трубка полетела вниз из онемевших разжатых пальцев.

***

Генри не до конца понимал, что именно произошло. Утром этого дня он вообще мало что понимал. Большинство людей скорее всего бы решило, что парень просто не выспался. Разумеется, иначе с чего бы ему быть таким рассеянным? Лишь сам Генри знал ответ на этот вопрос. Ответ, который крутился у него в голове с самого момента его пробуждения… Всё происходило машинально: подъём, душ, одежда, запирание двери на замок и привычный маршрут в школу. Дорога, шум машин, громкий сигнальный гудок. Единственное, что чувствовал подросток после мощного удара — то, как что-то горячее заливает правый глаз и заволакивает разум во тьму.