Дыши

      И я поняла, что вообще ничего не вижу. Что-то лежало сверху на моем лице. Сердце билось так часто, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Я еще раз попыталась освободить руки, но почувствовала дикую боль, услышала лязг металла – что-то острое врезалось мне в запястье. - Ты не лишишь меня семьи! - прошипела она.       Меня охватила паника. Я начала извиваться и орать что было сил, но мои крики заглушила прижатая к лицу подушка. Я отчаянно дергала головой, пытаясь ее скинуть. Бесполезно - и я начала задыхаться.       Оказывается, это она навалилась на меня. А затем я почувствовала у себя на шее ее холодные руки. Этого не может быть. Ну пожалуйста, услышьте меня! Хоть кто-нибудь!       Я попыталась ослабить веревки, которые уже содрали кожу вместе с мясом. Тогда я напряглась и дернула еще сильнее, чтобы хоть как-то освободить руки. Я задыхалась.       Тогда, выгнув спину, я оттолкнулась от кровати ногами. Плечи напряглись и я почувствовала дикую боль в ключице.       Неожиданно она убрала одну руку, и я попыталась открыть заклеенный скотчем рот, чувствуя воспаленную глотку. Я хотела, но не могла завопить от нечеловеческой боли, когда треснули кости лодыжки правой ноги под тяжестью чего-то такого, что она на нее обрушила. Я бессильно упала на спину и уже почти перестала дышать. Мое тело пронзила адская боль - и я, отчаянно цепляясь за жизнь, стала медленно погружаться во тьму. Мне отчаянно хотелось, чтобы хоть кто-нибудь меня услышал. Я стала изо всех сил колотить в стенку левой ногой. Страх и адреналин в крови заглушали боль. Но что-то сильнее и сильнее давило на голову. Легкие горели огнем. Когти неумолимо смыкались на шее, вонзаясь все глубже.       Я еще раз стукнула в стенку ногой. Ну пожалуйста, услышьте меня! А потом я почувствовала, что меня куда-то затягивает. Бороться больше не было сил. И, отдавшись во власть её холодных лап, я провалилась в темноту. ***       Шесть месяцев назад я умерла. Сердце больше не билось в груди, я перестала дышать. Все заволокло тьмой – и я умерла.       Конечно, не думать о том, что я на время перестала существовать, очень нелегко, хотя за все эти годы я приучила себя о многом забывать. Поэтому и сейчас предпочитаю об этом не вспоминать.       Честно говоря, я плохо помню, что случилось той ночью. Иногда в ночных кошмарах ко мне возвращается безумный, нечеловеческий страх, но детали почему-то ускользают. И я вовсе не жажду заполнить пробелы.       Я проснулась на больничной койке, с черными кровоподтеками на шее, практически утратив способность говорить. Израненные запястья забинтованы, сломанная ключица, а щиколотка после хирургической операции загипсована. Так через что же надо было пройти, чтобы оказаться в таком плачевном состоянии?!       Полицейские задавали вопросы. Врачи задавали вопросы. Адвокаты задавали вопросы. Но как только они начинали выяснять подробности, я резко останавливала их или выходила из комнаты. Дживон и Юнги обещали ничего мне не рассказывать. Конечно, той ночью их со мной рядом не было, но они присутствовали на всех судебных заседаниях. Правда, суд продолжался не слишком долго.       Ючон…       Мне невыносимо тяжело даже писать это имя. Она была признана виновной. И мне не пришлось больше ее видеть. Не пришлось давать свидетельские показания. Не пришлось выслушивать опрос свидетелей. Да, Юнги и Дживон выступали в суде, но я была не в том состоянии, чтобы принимать участие в процессе, хотя адвокаты и настаивали на этом. И мой дядя… Мне практически ничего не говорили, но я все же поняла, что он был там в ту ночь. Именно он и вызвал «скорую». Против него не стали выдвигать обвинение. Я слезно умоляла этого не делать. Наре нужен отец...       После той ночи Дживон и Юнги практически от меня не отходили. Я пыталась убедить их, будто со мной все в порядке, но им достаточно было посмотреть на темные круги у меня под глазами, чтобы понять, что это не так. И если честно, мне не хотелось оставаться одной.       В прессе появились кое-какие сообщения, но процесс был закрытым, а все материалы засекречены, поскольку я еще несовершеннолетняя, и у газетчиков было не слишком много информации.       Но город буквально взорвала новость о покушении на убийство, и можно представить, каково мне было возвращаться в школу или появляться в общественных местах. За моей спиной перешептывались, в меня тыкали пальцем. На меня таращились. Я стала местной знаменитостью: девочкой, которая вернулась с того света. Даже учителя стали относиться ко мне по-другому: как к хрупкому предмету, способному в любую минуту разбиться.       Так или иначе, но она отчаянно хотела, чтобы я исчезла, причем навсегда. Хотя теперь уже не имеет значения, что толкнуло ее на столь безумный поступок. Все, она больше не сможет причинить мне боль.       А мне реально больно. И я не собираюсь это отрицать. Щиколотка вряд ли станет такой, как раньше, и будет служить постоянным напоминанием о том, что мне пришлось пережить. Но я всеми силами восстанавливала форму и, вопреки моим самым худшим опасениям, через четыре месяца смогла вернуться к футбольным тренировкам. Поначалу после каждой тренировки или игры я буквально рыдала в душевой от боли. Боль была просто адской. Ну а сейчас я уже практически не замечаю ее.       Однако я стала по-другому смотреть на мир. Стала по-другому все ощущать. Не знаю, как объяснить это Дживон и Юнги. Не уверена, что они смогут понять. Не уверена, что я сама могу это понять.       Она хотела, чтобы я умерла.       Я продолжаю убеждать себя, что ее больше нет. Что она в тюрьме и, скорее всего, навсегда. Но я не чувствую себя в безопасности. Особенно ночью, когда закрываю глаза, а она тут как тут - поджидает меня в темноте.       Надо срочно уехать из Тэгу. Подальше от любопытных взглядов. Подальше от боли, что в самый неожиданный момент буквально парализует меня. Подальше от призраков, что продолжают преследовать меня. Еще шесть месяцев - и все останется позади. А сейчас мне пора строить жизнь заново, ведь со мной рядом двое моих самых любимых людей. Но опять же, моя жизнь весьма непредсказуема, а за эти шесть месяцев ой как много всего может произойти.       Дальше я могу сказать, что я жила счастливой жизнью... Со мной были рядом искренние и любящие люди. Родители Дживон, стали моими опекунами, за что я очень им благодарна, они очень настояли на этом вместе с Дживон. ***       Усевшись на качели, сказала я и с наслаждением подставила лицо лучам заходящего солнца. - Здесь так хорошо. - День еще не закончился - толкнув качели, сказал Юнги. - У нас впереди еще куча времени, чтобы получить удовольствие. - Что ты хочешь сказать? - удивилась я. - А что, если ты переночуешь со мной? Погода наладилась. Можем спать на улице. - Типа в палатке? - уточнила я. - Грандиозная идея. У меня как раз есть палатка в гараже. Поставим ее на заднем дворе или на лугу. Посмотрим на небо сказочной красоты. Ну, что скажешь? - Юнги, ты что, и это спланировал?! - возмутилась я. - Честное слово, нет - рассмеялся он. - Как-то само собой пришло в голову. - Пожалуйста, проведи эту ночь со мной - поцеловав меня в губы, попросил он.       Мы нашли в гараже спальные мешки, палатку, а еще дрова для костра и прочие необходимые вещи. Юнги сделал сэндвичи и упаковал напитки, и мы сложили все его машину. - Люблю эффект неожиданности - объявила я, когда мы поехали по лесной дороге в сторону ручья.       Мы установили палатку на полянке возле ручья, где не было высокой травы. Он складывал костер, а я обустраивала палатку.       Когда закатное небо стало темно-фиолетовым, Юнги разжег костер. - Мне и правда тут очень нравится - широко улыбнулась я.       Мы лежали, глядя в ночное небо, и слушали, как стрекочут сверчки. Закончив с едой, я легла на одеяло. На небе уже появились звезды, стало совсем темно. - Когда я смотрю в небо, то кажется, что мы одни во вселенной и все в нашей власти. - Именно так, - согласился лежавший рядом со мной Юнги. - Хочешь узнать, что я наконец поняла? - спросила я и, не став ждать ответа, продолжила: - Я ведь всегда жила только будущим, а оно все никак не могло наступить, или прошлым, которое не хотело отпускать. Понимаешь, у меня не хватало ума остановиться, оглянуться и начать радоваться сегодняшнему дню. - Ну, твое будущее еще впереди, ты только должна позволить вещам идти своим чередом. - Юнги? - Да? - Можешь объяснить одну вещь? - Попробую. - Что случилось с моей щиколоткой?       Он молчал. Я отыскала одинокую звезду и стала терпеливо ждать. - У нее был молоток. Я нашел его на кровати у твоих ног. - В голосе Юнги слышалась неприкрытая боль.       Я закрыла глаза, пытаясь вникнуть в смысл этих страшных слов. Я нашла его руку – она была холодной и очень напряженной, - наши пальцы переплелись. Потом я прильнула к нему всем телом, и мы будто слились воедино. Его губы ласкали мой рот, а соленые слезы обжигали язык.       Я стащила через голову футболку и сразу почувствовала на спине его теплые руки. Наш поцелуй длился так долго, что стало трудно дышать.       Юнги провел губами по моей шее, и я почувствовала, что вся горю. Не размыкая объятий, мы принялись лихорадочно стягивать с себя оставшуюся одежду.       От его нежных прикосновений кружилась голова. И каждый выдох сопровождался гулкими ударами сердца. Я судорожно сжала его руку, выгнулась дугой навстречу его телу, а затем бессильно упала на одеяло.       А потом лежала неподвижно, прислушиваясь к стуку крови в ушах. Юнги потянулся к валявшимся рядом джинсам, залез в карман, что-то оттуда достал, разорвал обертку и склонился надо мной, пристально вглядываясь в мое лицо. - Ты как, нормально? - спросил он. - Да - выдохнула я, обхватив его ногами.       Он двигался медленно и осторожно. Мне казалось, что я умираю. А когда он ускорил темп, я обеими руками вцепилась ему в спину. Хриплое дыхание вырывалось из его полуоткрытого рта.       Он закрыл глаза, резко напрягся и обмяк. Мы лежали молча, медленно приходя в себя и пытаясь отдышаться. Он положил мне голову на грудь, а я нежно обняла его.       Мы лежали на боку, лицом друг к другу. - Ты точно в порядке? - озабоченно спросил он. - Да - радостно улыбнулась я и неожиданно рассмеялась. - И что тебя так развеселило? - поинтересовался он. - Люблю эффект неожиданности. - А я люблю тебя, Сохён, - прошептал он.