Яхта Кэролайн.

Глэм выходил из здания суда. Очередное разбирательство по делу куда-то пропавшей яхты Кэролайн. Лидия, получившая 98% всего, что только было у отца, яростно добивалась передачи ей коробки 37, в которой, по её легенде, находились бумаги на яхту. Суд не имел права требовать с Себастиана коробку, ведь нотариально это его собственность, в его праве не разглашать содержимое. Это бесило его сестрицу, так вожделевшую эту яхту, и по этой причине продолжавшую судебные разбирательства. Черт его знает, зачем ей, женщине, которой хватило бы денег на пару натуральных копий титаника, нужна эта яхта? Он идёт домой, стуча тяжелой подошвой берц, купленных ещё во времена, когда Ди ходил пешком под стол. Что-то его беспокоило. И это не было связанно с яхтой и сестрицей совершенно никак. Опять дети. Мальчишки выросли слишком быстро, у каждого свои проблемы, с которыми надо помочь, да и так неспокойно вокруг, так много психов. За размышлениями он не заметил, как дошёл до школы, в которой учились сыновья. Видимо, уже конец учебного дня. Море детишек, подростков и их родителей снуют туда-сюда от ворот до машин, до главного входа в здание учебного заведения. Глэм глазами ищет хотя бы одного своего ребёнка. Нашёл Ди, у которого, судя по всему, покупали очередную идеальную зачетную работу. Как отец, он не был доволен подобным способом заработка своего ребёнка. Но как обыкновенный отошедший от морали тип, он гордился тем, что старшенький уже в состоянии обеспечивать себя самого. А вот и Хэви выходит из спортзала. Спортивная униформа, состоящая из старой футболки с потертым логотипом группы «Ария» и укорочённых старых штанов Ди, снова в каких-то пятнах, видимо, крови. Из носа торчит красный кусок ваты, на щеке наливается очередной синяк. Куртка скомкана и торчит из рюкзака, видимо, его разгоряченному телу она ни к чему. Зато эта лучезарная улыбка не сходит с лица, едва мальчик замечает в толпе папу. Он бежит к нему, иногда спотыкаясь, но не падая, бросается к нему в объятья. Подходит и Ди, довольный процедурой купли-продажи, совершившейся только что. И всей процессией они идут домой, иногда останавливаясь возле лужиц, чтобы похрустеть льдом под ботинками. Начинались заморозки. Ночью температура падала до минус десяти, что не очень хорошо сказывалось на самочувствии домочадцев. Система отопления дома барахлила всегда, а в этом году решила дать фору предыдущим зимам. Три одеяла и толстые пижамы едва спасали ситуацию. Самой холодной комнатой в доме, увы, была ванная комната. Поэтому было установлено негласное правило- пока кто-то моется в душе, в доме нигде не трогают воду. Мужская часть семейства благополучно дошла до дома. Матери не обнаружилось, видимо, она куда-то уехала. -Вы голодны, мальчики?- спрашивает у сыновей Глэм, доставая из шкафчика ножи и разделочную доску. Не дожидаясь ответа, он принялся очищать огурец от кожуры. -Да!- хором ответили мальчики, поднимаясь наверх, в свои комнаты. Вернулась Вики. Ее белое веснушчатое лицо, которое зачастую было обрамлено самоуверенной улыбкой, сейчас же было искажено беспокойством, задумчивостью. Глэм даже отложил нож, подошел к ней. В это время за ними наблюдал Хэви. Он спускал воду в кухонном кране, чтобы пошла попрохладней, ему хотелось пить. Из ванной комнаты слышались какие-то шумы. Видимо, кто-то решил сходить в душ, и тут такая проказа. -Хэви, б***ь!- донеслось из ванной. Рыжик, довольный своею невольной шалостью, опустил ручку смесителя, вода остановилась. -Прости, Ди! Я забыл! -А что это за следы побоища очередные, а, малой?- не без недовольства начала мать, увидев то, что творилось у младшего сына на лице. Это заставило мальчика быстро допить и, как ни в чем не бывало, убежать в комнату Ди. Вики волновалась. Какая-то неведомая сила давила на ее душу. Всю дорогу до дома за ней следовал чёрный дорогой автомобиль. Она бы отбросила мысли о слежке, если бы не увидела этот автомобиль ночью, когда выглянула из окна, чтобы покурить. Чёрный новенький Rolls Royce, идеально вымытый и отполированный, стоял подле их дома. В мусорном ведре лежало отсыревшее от пищевых отходов письмо, проигнорированное Глэмом. В почтовом ящике лежало ещё три таких, ещё не тронутых, белых конверта.