Француз и Испанец

- Что держит тебя на плаву в этом мире? - с отчаянием в голосе спрашивает Француз. Испанец задирает подбородок наверх, немного думает, и отвечает: - Кошки. Хорошая еда. Море. И, - лукаво улыбается, - ты. Француз отмахивается от последней части фразы, хоть слышать ему это и очень приятно. Нового он не узнает - набор весьма стандартный, жить легче не становится, тоска и безнадежность продолжают его грызть и на море, и в ресторане, и в обществе кошек. Тревожность и тоска следуют по пятам за ним уже который год. Каждый шаг дается как по лезвию ножа, каждый выбор приносит мучения, каждое сказанное слово оборачивается множеством сожалений после. Жизнь подарила ему свободу, которой он так жаждал - и свобода оказалась клеткой. Француз смотрит на Испанца. Испанец погружает пальцы в расплавленный воск свечей, рефлекторно отдергивает руку, любуется на быстро застывающую восковую корку. - Антонио, - мягко, вкрадчиво и слегка угрожающе шепчет Француз. - Франсуа! - Испанец по-кошачьи испуганно подпрыгивает от собственного имени, мгновенно взъерошивается и едва ли не шипит. - Хочешь знать правду? Ничего. Чертово ничего! Нет вещей, за которые бы я цеплялся, нет смыслов, и радость жизни я тоже давно потерял. Я слонялся по разным странам, целовался и спал с кем попало, я молился и провалился в неверие, я общался с людьми и боялся их, и чем больше узнавал я этот мир - тем больше, до ужаса, он меня пугал. Я так боялся смерти, что в конце концов и жизни стал бояться, и застрял в этом состоянии, в этой дыре экзистенциализма, и даже сказать этого не мог тебе - так боялся тебя расстроить и напугать. Француз поднимает глаза. Медленно кивает, гладит осторожно Испанца по локтю, шепчет что-то про схожие переживания, кажется, пытается утешить - Испанец не слышит уже, в ушах стучит кровь, голова кружится от откровения, и кажется, текут слезы. Они разъезжаются на год. Семьи требуют их участия в делах, светской жизни и прочей ерунде. Тоска сжирает их и по отдельности, не отступая ни на шаг. Француз узнает, что Испанец женится, и напивается в этот вечер. Тоска встает за ним в полный рост, и Франсуа чувствует, что не за ним одним. "Ты бежишь от тоски" - думает он с привычным уже укором. В очередную осень он входит один. Испанец приезжает в Париж набегами, рассеяно целует его на ходу, сует в руки какой-то очередной бесполезный сувенир, тараторит про семейную жизнь, много и нервно ест и пьет, все время курит. И - Француз почти уверен - отвратительно спит. Создается ощущение, что и в их дружбе наступила осень - красивый предсмертный период.