Литературный кошмар. Вторая волна

— Я не знаю, что сказать… Я хотела рассказать о том, как весело на мне сказалось прохождение книги «Отцы и дети», но понимаю, что сказать мне просто нечего. Однако в то же время меня беспокоило кое-что другое. Когда я еще в девятом классе училась, мы проходили «Собачье сердце», а потом, в ноябре я… Лучше начну сначала. Еще в сентябре я подсела на мюзиклы. Я практически помешалась на одном актере. Он играл Воланда в мюзикле «Мастер и Маргарита», и я просто влюбилась в этот образ. До этого я говорила, что не стану читать эту книгу, но тогда решила нарушить это. Не представляешь, зачем я это делала. Мне даже неловко признаваться. Я просто приревновала Воланда из мюзикла к Маргарите и Гелле — там по сюжету был страшный капец, которого не было в книге. Собственно, поэтому я и начала — мне было интересно, правда ли то, что показали в мюзикле. Вот только я не ожидала, что потом моя крыша поедет далеко и надолго. Мессир (да я только недавно нашла в себе силы так его назвать) до сих пор является для меня одним из идеалов, а их у меня всего два. Мы эту книгу еще не проходили в школе, а я уже с ума схожу. Ты представляешь, что будет потом? А помимо Воланда там есть Мастер и Фагот, если не брать второстепенных персонажей. — И кто же из них твой второй идеал? — не удержалась от вопроса Падший Ангел. — Это не персонаж книги… — Ангелина вдруг вся сжалась и тихо всхлипнула. — Десятого марта этого года я уже вечером случайно наткнулась на одну запись из группы с историческими фильмами. Я только тогда начала понимать, что все то время, пока я пыталась понять, кто из персонажей мне нравится, к кому меня так тянет, я просто крутилась вокруг ответа на свой же вопрос и в упор не видела его. Тот день — годовщина смерти автора многих моих любимых книг. Я не знаю, почему вслед за этим меня так сильно потянуло к Михаилу Афанасьевичу. Я нашла много информации о нем, перечитала все, что было доступно, и поняла, что в нем все прекрасно, даже несмотря на то, что он был морфинистом. Мне даже это нравилось! И нравится до сих пор. Я ничего не смогла поделать с этим. — Тебя это сильно беспокоит? — уточнила тень. — Какие эмоции он у тебя вызывает? — Разные… В один момент я бесконечно счастлива, что он появился в моей жизни, но потом… Я даже не знаю, как это описать. Я не могу сказать, что жалею о том, что начала узнавать о нем, это не так. Но на меня вдруг накатывает такое отчаяние, что мне не хочется никого знать, даже его. Я понимаю, что он уже умер, понимаю, как много он страдал при жизни. И мне хочется позвать его и просто обнять. Ему ведь всегда не хватало поддержки. Его, наверное, по-настоящему поддерживала только Елена Сергеевна. Я когда-то очень тепло относилась к человеку, который в то время управлял нашей страной. Не хочу называть его имя… Знаешь, со временем у меня сложилось такое мнение, что единственной целью в его жизни было уничтожить писателя, который ему чем-то не угодил… Иначе я не могу объяснить то, как его гнобили. В мае я была на экскурсии «По следам героев романа «Мастер и Маргарита». Тогда происходило нечто странное. Когда мы были в квартире, где когда-то жил Михаил Афанасьевич, я чувствовала чье-то присутствие. Я на несколько минут оказалась одна в его комнате и четко ощутила, что кто-то рядом есть. К тому же стало так спокойно, уже ничего совсем не беспокоило, хотя до этого мне хотелось плакать. Такое было только один раз, когда я оказалась в Петропавловском соборе и смогла принести извинения одному императору. — Знаешь, как мне хочется это объяснить? Ты ведь сама говорила, что он вызывает у тебя много эмоций, ты часто плакала из-за него. И тогда тебе хотелось плакать. Может, он просто пришел поддержать тебя? Ты ведь защищала его. Я лично была свидетелем одного случая, — Падший Ангел на мгновение задумалась, стараясь подобрать слова. — Я один раз видела, как ты отреагировала на слова своей одноклассницы о его морфинизме. ты угрожала пробить ей череп, если она будет без оснований обвинять его, при этом не зная пяти его произведений. — Ну да, я не терплю, когда люди обвиняют его в наркомании, но при этом не могут объяснить причину или хотя бы назвать минимум пять произведений. Они ведь должны в первую очередь знать его как писателя, а не как морфиниста, — подтвердила Воскресенская. — И я об этом. Может, он просто оценил это и решил отблагодарить поддержкой. Он мог почувствовать твое настроение к нему и решить помогать, чтобы столь преданный человек не страдал лишний раз.