Tale as old as time

В самую первую минуту, кажется, она даже не осознавала происходящего. Устремленный в переливающееся звездами, словно иголками инея, небо взгляд на самом деле был обращен куда-то вглубь ее самой, и глухая медленная пульсация сердца отчетливо отдавалась в голове, заполняя воцарившуюся в ней звенящую холодную тишину. Колючий морозный ветер вдруг больно ударил ее по лицу. Будто пощечину отвесил, возвращая в реальность. Зирра вздрогнула, захлебнулась ледяным воздухом, тряхнула головой, смахивая иней с ресниц, обернулась. Черные башни замка, едва присыпанные снегом, медленно удалялись, неумолимо растворяясь в темноте и исчезая. Словно какая-то струна оборвалась в груди, до невыносимой боли сжимая сердце жгучим ощущением отсутствия чего-то необходимого, жизненно важного, без чего все вдруг потеряло свой смысл. Зирра содрогнулась и попыталась стряхнуть с себя оковы безысходного липкого чувства. Все, бывшее с ней до этого, до Кровлея, казалось теперь таким далеким, что Зирра не верила, что ее жизнь вне стен замка когда-то существовала. Все, что было раньше таким знакомым и привычным, теперь, при воспоминании, вдруг показалось чужим – городок и люди в нем, ее книжная лавка, ее братья, Небеса… А бесконечно близким и родным оставался только он. Она не могла поверить, что была там, с ним, всего пару месяцев. Зирре казалось теперь, что она знает его уже многие тысячелетия. И за это время разучилась жить без него. Не видя рядом с собой его насмешливо прищуренных золотистых глаз с таящейся на дне нежностью, его улыбки… Она никак не могла понять, как она могла жить больше пяти тысяч лет, не зная даже о его существовании, если теперь едва ли могла выдержать без него один день! Кровлей успел стать ее неотъемлемой частью, и когда его не было рядом, не было и ее самой. Ей смертельно не хотелось оставлять его, и Зирра совершенно не чувствовала в себе сил хоть что-то делать, исполнять свой долг, лететь на помощь к этим людям, сражаться… Но она должна была. Должна была найти в себе эти силы, потому что, если она не справится, если погибнет в горящем городе, она не сможет вернуться к нему. А он будет ждать ее. Зирра вспомнила его взгляд, полные тоски и безысходности золотые глаза. Он действительно будет ждать до самого конца и отчаянно верить, что она снова придет к нему. Ведь больше ему не в кого и не во что верить. Горячие слезы снова навернулись на глаза, Зирра сдавленно всхлипнула. Нет, она сделает все, что от нее потребуется, она справится вовремя и вернется к нему этим же вечером, чтобы наконец остаться с ним навсегда, не заставит его ждать ее ни одной минуты, потому что причинять ему еще большие страдания после всего, что он вытерпел, она не может! Зирра до боли впилась ногтями в собственную ладонь. Гнев, который Кровлей не так давно смог в ней затушить, полыхнул вновь, лизнув языком пламени сердце. О, за то, что Гавриил сотворил с ним, он заслуживал многого, но данное обещание связывало ей руки. Зирра глубоко вздохнула, почувствовав, что глаза снова вспыхнули, а крылья начали мелко подрагивать. Нельзя было сейчас тратить силу впустую, она понадобится ей вся, до последней крупицы, если она хочет вернуться. Пологий склон внизу постепенно становился все ниже и ниже, сосны редели, и Зирра подняла взгляд на волнистую синеватую линию холмов впереди, там, где по кромке неба уже робко ползла светлеющая серая мгла. Она обернулась в последний раз, но шпили замка давно скрылись за темными силуэтами гор. Где-то далеко сейчас полыхал чудовищный пожар, и Зирра знала, что каждая секунда промедления может стоить чьей-то жизни. Она оценила расстояние, прикрыла глаза и щелкнула пальцами. Неприятный рывок подбросил ее, Зирра дернулась, зажмурила глаза и взмахнула крыльями, ощутив, что проваливается. Неожиданный мощный порыв ветра ударил ее, перевернув в воздухе, швырнул куда-то в сторону и бросил в лицо горсть острых песчинок. Запах раскаленного пепла обжег легкие. Она закашлялась, судорожно взмахивая крыльями и пытаясь выровнять свое положение в воздухе, и широко распахнула слезящиеся глаза. Она опоздала. Город, раскинувшийся внизу, в долине, был уже мертв. Несколько зданий все еще догорали, вскидывая бледно-багровые языки пламени к светлеющему небу и озаряя снежные покровы на близлежащих холмах алыми всполохами. Остальные, сгоревшие до основания или с торчащими уродливо обгоревшими скелетами чудом уцелевших балок, рухнувшие от нестерпимого жара и теперь лежащие безжизненными грудами кирпичей, закоптелые, почерневшие, образовывали единое пепельное пятно ожога на гладкой белой коже долины. Черный дым кружился над городом, и резкие порывы ветра изредка разрезали его облака и раскидывали клочками над развалинами. Улицы пустовали. - Нет… - прошептала Зирра еле слышно, качая головой. – Нет, не может быть… Из низких, темных, сливающихся в предрассветной мгле туч над головой пошел снег. Крупные сероватые хлопья, выплывая из ниоткуда, срывались на город внизу, на обвалившуюся черепицу, обуглившиеся вывески, обгоревшие камни, усыпая все так густо, будто им суждено было быть погребенными под ними, как Помпеям – под слоями пепла. Некоторые снежные хлопья выгорали в облаках горячего черного дыма и оседали на землю темными клочками, некоторые ложились пушистыми светлыми перышками. Зирра беспомощно шарила взглядом между темнеющих развалин, мелко дрожа, хоть поднимающийся от все еще раскаленных камней жар и жег кожу. Она не могла поверить. Все они, эти люди, каждого из которых она знала с его рождения, не могли вот так погибнуть! Люди, пускай смертные и невечные, все же не могли исчезнуть без следа в такой короткий срок! Совсем недавно она видела, как они метались в панике здесь, по этим улочкам, теперь навеки пустым и усыпанным пеплом! Они обратились в пепел, в ничто! Ужас нахлынул слепой, сметающей все на своем пути волной. - Нет! – оглушительно и протяжно закричала Зирра, и голос ангела, охрипший и срывающийся от слез, эхом разнесся в предрассветной мягкой тишине и стал метаться между развалин, лихорадочно надеясь обнаружить хоть одну живую душу. Ее болезненно горящий взгляд упал на крошечную церквушку, стоявшую в конце той улицы, где когда-то была ее лавка. Это было единственное здание, которое огонь, кажется, вовсе не тронул, все такое же чистое и белоснежное, с такой же золотистой свечей шпиля, сейчас лишь едва присыпанного пеплом. Может быть, они укрылись там? Сердце вспыхнуло безумной надеждой. Сложив крылья, Зирра камнем бросилась вниз, распахнув их только у самой земли. Стук ее торопливых шагов сначала многократным перекликающимся эхом зазвучал в мертвой тишине, но потому утонул в мягком шорохе черноватого снега. Однако, не дойдя до церкви, за несколько домов от нее, она вдруг замедлила шаг, остановилась... Зирра медленно повернула голову, надеясь, что она ошиблась, что знакомые очертания, теперь будто отраженные в кривом зеркале, изуродованные, исковерканные, ей померещились. Но нет. Перед ней, зажатая между почти полностью уничтоженным цветочным магазинчиком, вокруг руин которого снег мешался с багровыми угольками сгоревших лепестков, и обгоревшей кирпичной стеной, принадлежавшей когда-то к уютной кондитерской, была ее лавка. Точнее - то, что от нее осталось. Стены и крыша здания каким-то чудом остались целы, однако внутри все было безвозвратно уничтожено. Выбитые бушующим пламенем окна слепо уставились на нее остатками стекол. Дверь валялась тут же, у лестницы. Внутри, у стен, темнеющие в бледном свете наступающего утра, к потолку поднимались груды обгоревших досок от стеллажей, смешанные с пеплом, клочками обгоревшей кожи переплетов, обрывками почерневших и свернувшихся страниц, на которых все еще угадывались фрагменты слов. На ступенях одиноко лежал оторвавшийся дверной колокольчик, безжизненно свесив обгоревший кончик веревки на землю. Ноги у Зирры вдруг подкосились, и она рухнула на колени перед чернеющим проемом, скорчилась, словно от боли, закрыла лицо ладонями и мелко затряслась от рыданий, изредка вскрикивая, захлебываясь, задыхаясь, и снова сотрясаясь в судороге. Белые перья с дрожащих крыльев срывались на почерневшие камни.       Она не услышала твердых шагов в свою сторону и постукивания трости, и, когда ее окликнули, не отозвалась, думая, что ей чудится. - Зирра! – требовательно повторил голос. Она все же подняла голову и обернулась. И, увидев в предрассветной мгле силуэт направляющегося к ней со стороны церкви человека, сначала застыла неподвижно, а потом медленно поднялась на ноги, не веря своим глазам. Человек, как и всегда, был в изящном, сшитом по последней моде сиреневом костюме, ужасно странно и даже кощунственно смотревшемся здесь, в умерщвленном городе. Темные волосы, гладко зачесанные назад, были перетянуты атласной лентой в завитой хвостик. Он уверенным шагом направлялся к ней, постукивая о камни изысканной тростью с набалдашником из какого-то лилового камня. - Зирра, - в третий раз повторил архангел Гавриил, останавливаясь в паре метров от нее и опираясь на трость. – Ты не представляешь, как я рад видеть тебя здесь и в добром здравии. От тебя так долго не было вестей, на Небесах решили, ты погибла. А когда загорелся твой городишко… Он не договорил и натянул на лицо свою картонную улыбку. - Очень, очень рад, что ты цела и невредима, - повторил архангел с холодным блеском в лиловых глазах. Зирра молчала. - Что ж, раз ты здесь, все сложилось благополучно, не так ли? – он, кажется, ни капли не смутился ее молчанием и весело хлопнул в ладоши. Он вообще, похоже, не был удивлен ее появлением. Будто ждал ее. - Что здесь произошло? – еле слышно хрипло спросила она. Гавриил вскинул брови: - Город внезапно загорелся. Люди не могли выбраться, и Небеса, считая тебя погибшей, решили, что будет справедливо почтить твою память и исполнить то, что, вероятно, было бы твоей последней волей, - здесь он позволил себе легкую насмешливую ухмылку. - Что с людьми? – произнесла Зирра чуть тверже. Гавриил нетерпеливо взмахнул рукой и сказал небрежно: - Мне удалось спасти их, так что с ними все в порядке. Он качнул головой, и из-за двери церквушки показался самодовольно улыбающийся Сандальфон. За ним выглянул худощавый паренек лет двенадцати, который раньше часто заходил к ней в лавку за книгами для своей матери, сейчас весь измазанный в саже, как трубочист, и бледный. Следом один за другим наружу стали выходить и другие жители городка, все перепачканные и в обгоревших лохмотьях, но живые и невредимые. Зирра, забыв обо всем, радостно и облегченно выдохнула, глядя на них. С души будто свалился огромный камень. Однако слова Гавриила вновь вернули ее к действительности. - Так что с демоном? Он мертв, я полагаю? Зирра молча подняла на него широко распахнутые глаза, надеясь, что ослышалась. Плотно сжатые бледные губы ангела начали подрагивать. Архангел, похоже, всего этого не заметил или, по крайней мере, сделал вид. И Зирра вдруг с проснувшейся глубоко в груди смесью ужаса, отвращения, гнева и липкой паники поняла, что он знает. Знает, что Кровлей все еще жив. И сейчас лишь играет с ней, словно сытый кот с мышью. И что он сделает, когда вдоволь наиграется? Они здесь точно не ради людей, так зачем?.. - Зирра? – Гавриил чуть согнул колени, заглядывая ей в глаза и разводя руками. – Я могу поздравить тебя с выполненным заданием? С получением звания архангела, м? Зирра молчала, глядя на него исподлобья, и любой, кроме архангела, поостерегся бы смотреть в потемневшие глаза ангела. Где-то на дне глубокой чернильной синевы бушевала буря и сверкало белое пламя молний, готовых вырваться на свободу. Гавриил со вздохом выпрямился. - По-видимому, нет, - холодно произнес он. – Печально. Крайне печально, что ты все еще ничего не поняла.       Он снова вздохнул.       - Посмотри вокруг, Зирра. Твой город сожжен в прах. И ты должна бы винить в этом себя, знаешь, почему? Потому что пожар устроил демон, которого ты не смогла убить. Он хотел уничтожить этих людей. У Зирры потемнело перед глазами, в ушах зашумела кровь, она на секунду задохнулась от нахлынувшей ярости, побледнела, до боли вцепилась руками в собственные плечи. - Ты… - с трудом процедила она. Глаза у ангела начал светиться. - Ты лжешь! – выдохнула она, чувствуя, как колотится в висках кровь, и схватилась за голову. – Немыслимо! Он бы никогда, ни за что на свете не… Ты это прекрасно знаешь! Как ты смеешь?! Ее вдруг поразила страшная догадка. Зирра оборвалась на полуслове, глаза у нее померкли, она затравленно и испуганно взглянула на архангела, покачала головой, не веря, отступила на шаг. - Это все ты… Снова ты! Гавриил холодно смотрел на нее свысока, выгнув бровь в легком недоумении. - Ты сделал это… Чтобы я ушла… Чтобы он остался один… - Зирра опять схватилась за голову, до боли вцепившись пальцами в волосы. – Ты сжег город, чтобы выманить меня! Знал, что я приду им помочь! Гавриил вдруг запрокинул голову назад и рассмеялся. Взглянул на нее, стирая из уголка глаза несуществующую слезинку. - Как ты себе это представляешь? – усмехнулся он, театрально оглядываясь по сторонам. – Я поджег город? Архангел, уничтожающий невинных людей? Что с тобой, Зирра? - Ты сделал это! Я знаю! – глаза у ангела снова вспыхнули, она отступила на несколько шагов. – Как же я не догадалась… Снова ты! На последнем ее слове архангел перестал улыбаться и внимательно посмотрел на ангела. Никто, кроме Зирры, этого взгляда не заметил. Она сглотнула вставший в горле ком. Он тут же нахмурился с оскорбленным видом и огляделся по сторонам. - Что ж, если ты и правда так думаешь, спроси у этих людей, - Гавриил широко взмахнул рукой. Только сейчас Зирра заметила, что их окружает толпа. Жители города, с усталыми, озлобленными и испуганными лицами, в усыпанных пеплом и испачканных сажей обгоревших одеждах, обступили их, молча наблюдая. Беда изменила всех их почти до неузнаваемости. Зирра всматривалась в лица и с трудом угадывала в них знакомые черты. Изможденная женщина с раньше времени проступившими на лице морщинками сжимала ладонь испуганно и безмолвно жмущейся к ней светловолосой девочки лет десяти – обычно бойкой и неугомонной непоседы. Всегда добродушный чернобородый великан, на каждой ярмарке продававший свои чудесные изделия из дерева, сейчас колючим и злым взглядом упорно буравил обуглившуюся стену. Сумрачные тени печатями лежали на всех лицах.       За их спинами маячил Сандальфон. Зирра смутно чувствовала разливающуюся в воздухе ангельскую силу, вот только была слишком разъярена, разбита, потрясена, чтобы понять, что именно делал золотозубый ангел. - Спроси у них, - повторил Гавриил. – Как они думают, кто спалил дотла их город – тот, кто вывел их из пламени и спас, или же адское чудовище, разрушающее все, к чему прикасается?.. - Он вовсе не чудовище! – закричала на надрыве Зирра, задыхаясь и распахивая крылья. – Он в сто раз лучше тебя! Ты не смеешь так про него говорить!.. Сколько людей успело погибнуть прежде, чем ты спас их из своего же пламени?! Гавриил даже отступил на шаг, оскорбленно глядя на нее. - Ты так считаешь? – спросил он громко и оглянулся на толпу. Зирра скользнула горящим взглядом по лицам людей, всмотрелась в них и вдруг поняла с убийственной ясностью – ей не верят. И не поверят, что бы она ни говорила, что бы ни сделала. Потому что все они видели лишь, как в час, когда казалось, нет никакой надежды на спасение, когда у них не было ни единого шанса выжить, когда она сама не явилась, чтобы им помочь, к ним с неба спустился он, сверкая позолоченными крыльями в лучах пламени, и вывел их из огня. Но они не видели и не могли видеть, что до этого все он же, стоя где-то за чертой города, равнодушно щелкнул пальцами, призывая сюда пламя… Был он – герой, спаситель, кумир, их новый защитник, теперь стоявший, гордо выпрямившись, с видом оскорбленной добродетели, не утерявшей, тем не менее, своего достоинства. И была она – два месяца назад вдруг неизвестно куда пропавшая, а теперь вдруг вернувшаяся и наносящая абсурдные обвинения их доблестному спасителю; растрепанная, перепачканная в саже, жалкая, бледная как смерть, глядящая бешено и в самом деле полубезумно своими покрасневшими глазами. Кому нужно верить – было очевидно. Как было очевидно и то, что Гавриил все это предвидел заранее. И теперь торжествовал.       Зирра почувствовала, что вновь теряет контроль над своим человеческим обликом. Глаза пронзительно вспыхнули, в груди полыхал огонь, она сложила крылья в боевое положение… - И это ты смеешь обвинять меня? – тихо прибавил он, насмешливо выгнув брови. Это стало последней каплей. Не сдержав яростного дикого крика, Зирра вскинула на него пылающие белым пламенем глаза, снова распахнула крылья, взмахнула руками, и вокруг нее поднялся спиралью мощный вихрь, в котором бешено кружились пепел и снег. Люди, чьи одежды и волосы трепетали от поднявшегося ветра, с испуганными возгласами шарахнулись в разные стороны, в ужасе глядя на ангела. Зирра услышала их крики сквозь гудение завывающего вокруг ветра. Так же, наверное, они кричали, когда их дома вдруг вспыхнули разом, и жадное пламя принялось пожирать все, что было им дорого. Ей было, за что мстить Гавриилу, и он этого, несомненно, заслуживал. Она могла бы сейчас, может, даже уничтожить его, потому что гнев питал ее силы. И рядом не было Кровлея, который мог бы этот гнев потушить. Его не было сейчас рядом с ней лишь из-за него, из-за одного только Гавриила! И только он виновен!.. Вот только что Кровлей сказал бы ей сейчас, если бы увидел?.. Зирра замешкалась, чуть опустив руки. Нет, она не могла нарушить данного ему слова. Гавриил уже опомнился и раздраженно щелкнул пальцами. Зирра вскрикнула, дернувшись в сторону – ее собственный вихрь, рассеиваясь, дал ей пощечину, едва не сбившую ее с ног. Она яростно и отчаянно взвыла. - Ты с ума сошла, - произнес он холодно. Зирра взмахнула крыльями и снова подняла короткий порыв ветра, заставивший осторожно подступавших к ней людей вновь испуганно шарахнуться в разные стороны. - И что ты делаешь? – усмехнулся Гавриил. - Я возвращаюсь, - отчеканила Зирра, бесстрашно глядя на него в упор. – Я не буду сражаться с тобой. Я обещала. Но, клянусь, Всевышняя узнает о твоем предательстве. И дальше только Ей одной решать, как с тобой поступить. Она взмахнула крыльями и даже успела чуть подняться над землей. Но ее вдруг болезненно дернуло вниз и с силой швырнуло на землю. Зирра сдавленно охнула от удара и жалобно застонала. Белое свечение в глазах потухло. Люди вокруг отступили на шаг. Никто не приблизился, чтобы помочь. - Понятия не имею, о чем ты говоришь, - произнес вдруг оказавшийся рядом Гавриил, склонившись над ней. – Но не стоит беспокоить Создательницу бреднями полубезумного ангела. Что с тобой происходит, сестра? Он помедлил несколько секунд, пристально глядя ей в лицо, а потом в его почти черных в сумрачной мгле глазах Зирра с ужасом уловила вспыхнувший недобрый огонь. Архангел искривил уголок губ в ухмылке. - Неужели ты влюбилась? В демона? – Гавриил выпрямился, торжествующе глядя на нее. Зирра вспыхнула и нашла в себе силы с трудом приподняться. В глазах потемнело. - Ты позволила ему себя искусить. Это отвратительно. Ты осквернена, - Гавриил кивнул и скривился. – Боюсь, что говорить с тобой сейчас бесполезно. Зирра подняла на него широко распахнутые глаза. Она не понимала, не знала, что он собирается сделать и как ему помешать, и от этого липкий страх разрастался внутри. - Бедняжка, - вдруг вздохнул архангел с сожалением и повернулся к толпе, говоря куда громче. – Ты находишься во власти чар исчадья Ада. Все то, что ты говоришь, внушил тебе этот коварный демон. Я не виню тебя в слабости, сестра. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы тебе помочь, и отомщу ему за нанесенное Небесам оскорбление. - Я вовсе не во власти ничьих чар, что за чушь?! – пораженно выдохнула Зирра. - Все будет хорошо, сестра, мы не оставим тебя, - будто бы успокаивающе и сочувственно проговорил архангел. Все это было каким-то жутким театральным действом. Зирра с нарастающим ужасом наблюдала за Гавриилом. Боковым зрением она уловила движение в толпе, взглянула туда и увидела медленно выходящую из-за спин людей Михаил с каким-то сосудом в руках. Тот багрово светился изнутри, не предвещая ничего хорошего. Сердце сжалось. Архангел, не обратив на нее никакого внимания, продолжил: - Но я не могу позволить тебе предупредить демона… Поверь, это для твоего же блага. - Нет! – в ужасе закричала Зирра, поняв наконец его замысел. Она поняла, что все это время делал Сандальфон, прохаживавшийся в толпе. Ненависть. Людская ненависть, зародившаяся через панический страх, безумный ужас и, может быть, появившуюся после слов Гаврила смутную жалость к ней самой. И он подпитывал ее. Все это время взращивал в них ее семена, подбрасывая пищу начинавшему полыхать огню. Еще немного, еще совсем немного, и она затмит страх, затмит все, ослепит, лишит разума и воли, и тогда можно будет управлять этими людьми, обращенными в считанные минуты в жестоких убийц, словно войском, послушным и жаждущим крови. И вести их в бой. Вот только Гавриил не собирался натравливать своих новых солдат на нее, при желании он справится с ней и сам. Ему не это нужно. Такой удар, силу слившихся воедино, черных от ненависти человеческих аур, вряд ли выдержит никогда не подводившая защита замка демона. Нужно лишь направить эту ненависть против него. Против Кровлея.       Гавриил собирался его уничтожить. - Нет! – выкрикнула Зирра, вскочив на ноги и пошатнувшись. – Я не дам тебе его тронуть! - Этого я и ждал, - тяжело вздохнул архангел и кивнул кому-то. Зирра не успела сделать и шага в его сторону, когда на ее предплечьях вдруг сжались чьи-то пальцы. Она с отчаянным криком рванулась, хлопнула крыльями, но на нее вдруг накатила слабость, от которой все помутнело перед глазами. Слепая людская ненависть, разливавшаяся в воздухе, лишала ее сил, а от прикосновений поглощенных ею людей к горлу подступила тошнота, голова закружилась. Почему другие ангелы не чувствовали ее?.. Ее потащили куда-то. Зирра слабо дергалась в их руках, пыталась взмахнуть крыльями, высвободиться, но все было тщетно. Перед глазами прояснилось, только когда ее швырнули на землю. Она ударилась коленями об пол, и руки почти по самые локти утонули в груде пепла, обгоревшей бумаги и прочего мусора, в который пожар превратил ее книги. Они втолкнули ее в ее собственную лавку. Зирра высвободила ладони, кое-как села и обернулась. Ангелы зашли следом. Михаил застыла неподвижно за спиной подошедшего к ней Гавриила. Он молча и пристально смотрел на нее. Зирра чувствовала, как дикий безысходный ужас сковывает ее. Не было гнева, не было ярости, ничего уже не было. Только отчаянный всепоглощающий страх, с которым она уже не могла справиться. Они собирались убить его. А до этого, чтобы она никак не смогла помешать, чтобы наказать ее за неповиновение… Что? Уничтожить ее? Сделать Падшей, сбросить в Ад? Или, может, лишить ее крыльев, как и хотели после ее ошибки в Эдеме?.. Или Гавриил придумал нечто еще более жестокое? - Что тебе нужно? – с трудом сдерживая рвущиеся наружу рыдания, прошептала она. – Ты второй на Небесах после Всевышней, что еще тебе нужно от него?! Оставь его в покое! Гавриил не ответил. Сложил руки на груди, с интересом глядя на нее. Ему было интересно, что еще она скажет. О, ему все это доставляло немыслимое наслаждение – карать за неповиновение. Зирра огляделась. Сандальфон замер в дверном проеме, на случай, если она попытается сбежать. Михаил все так же стояла за спиной архангела, ожидая приказаний. И даже люди столпились у выбитых окон, с немым благоговейным страхом наблюдая за всей этой сценой. Напряженная тишина висела в воздухе. Что ж, это ее последний шанс. - Ценой чего далась твоя власть, Гавриил? – проговорила Зирра, дрожа всем телом. – Ценой предательства? Ты предал его, там на Небесах, во время Сражения! Он пытался остановить битву, не хотел проливать кровь своих братьев! И мятежные ангелы не убивали его! Он все еще жив, это ты тогда сбросил его с Небес! И ты прекрасно знаешь, о ком я говорю! И вы тоже знаете! Она вскинула пристальный горящий взгляд сначала на Михаил, потом на Сандальфона… Золотозубый ангел быстро отвел от нее глаза, глянул на потолок, уставился в пол, зачем-то обернулся. Даже обыкновенная его приклеенная к лицу улыбка как-то померкла. Михаил странно вздрогнула и просто опустила взгляд. Они знали. Они все прекрасно знали. И просто не желали ничего с этим делать. У Зирры опустились руки. Все силы вдруг куда-то исчезли, она едва не упала обратно на пол. Гавриил смотрел на нее с торжеством. - Мне больно, сестра, что ты так говоришь, - начал он. – И что ты оскверняешь светлую память лучшего из наших братьев, достойно погибшего во время поднятой Люцифером революции. Однако я знаю, что все эти ужасные слова внушил тебе демон, а ты лишь оказалась слишком слабой, чтобы противостоять его искушению. Но я обещаю тебе, что помогу. Сейчас нам придется оставить тебя здесь, чтобы ты не пыталась мешать и не навредила себе же. А потом, когда с коварным исчадьем Ада будет покончено... Гавриил помедлил немного, смакуя момент и наслаждаясь болезненным ожиданием на бледном лице ангела. - …Потом, из милосердия к тебе, сестра, мы сотрем твою память обо всех ужасных мгновениях, что ты провела в плену у демона. И все будет, как прежде. Обещаю. Гавриил улыбнулся, но его улыбка показалась Зирре страшнее звериного оскала. С ее губ сорвалось еле слышное «Нет!», она широко распахнула вновь наполнившиеся слезами глаза. Что ж, она была права. Гавриил придумал наказание куда более жестокое, чем можно было предполагать. И каждую следующую секунду она будет ужасающе четко осознавать, что Кровлей вот-вот погибнет или уже погиб. И что она не может ему помочь. И с каждой следующей секундой у нее будет на одно мгновение меньше времени с единственным, что у нее останется, - воспоминаниями о нем. И отсчет уже начался. - Как ты собираешься удержать меня здесь? – хрипло спросила Зирра, вскидывая помутневшие глаза на Гавриила. Тот нарочито печально вздохнул. - Боюсь, что у нас нет иного выхода. Но ты можешь не опасаться – если не будешь пытаться вырваться за пределы круга, не пострадаешь, обещаю. Зирра с непониманием взглянула на него. Гавриил с новым тяжелым вздохом кивнул стоящей за ним Михаил, и та выдвинулась вперед, выставив на вытянутой руке сосуд алыми бликами на стенках. На секунду на ее лице отразилось мучительное колебание, но тяжелый взгляд архангела заставил ее дрожащей рукой опрокинуть сосуд. Вокруг Зирры, оставив ее на крошечном пятачке диаметром в несколько футов, взметнулась с гудящим воем стена кроваво-красного пламени. Она громко вскрикнула, и хотела броситься назад, но огонь окружил ее со всех сторон, не позволяя выйти из образовавшегося круга. Она принялась судорожно затравленно озираться, загнанно дыша, потом вскинула полные слез ужаса глаза на Гавриила. - Адское пламя?! – еле слышно прошептала она, качая головой и дрожа всем телом. Михаил отступила назад, пряча глаза, чтобы ненароком не встретиться взглядом с до смерти испуганным ангелом. Гавриил отходить не собирался, напротив, шагнул ближе, в упор глядя на Зирру, произнес: - Это все для твоего же блага. - Нет! – умоляюще закричала Зирра, увидев сквозь огонь, что ангелы повернулись и направляются к выходу. – Пожалуйста! Вы не можете!.. Остановитесь! Гавриил шел последним и, стоя в дверях, вновь обернулся к ней. Кровавые блики адского пламени плясали на лице архангела, отражаясь багрянцем в лиловых глазах, и Зирра содрогнулась при виде его улыбки. - Не убивай его! – прокричала она сквозь сдавливающие горло слезы отчаяния. Архангел вышел наружу. Гавриил задумчиво оглядел, стоя на покосившихся ступеньках сгоревшей лавки, благоговейно замершую перед ним толпу. Все взгляды были устремлены на него, но архангела это нисколько не смущало, он давно привык и наслаждался этим подобострастным вниманием к себе. Властью над всеми ними. Он был доволен произведенным эффектом и одобрительно кивнул Сандальфону. Тот справился как нельзя лучше. В потемневших глазах людей искрами посверкивала бессознательная, не направленная пока ненависть. Оставался последний, решающий штрих. Гавриил спустился вниз на пару ступенек, обводя глазами бледные лица перед собой, цепко выхватывая на несколько секунд каждое из них отдельно и всматриваясь в него, точно ища что-то. - Вы видели, что произошло, добрые люди, - начал он громко, но вместе с тем вкрадчиво и проникновенно. – И сами слышали каждое сказанное здесь слово. И вы сами выбираете, на чью сторону встать и чьим словам верить – вступить ли в праведный бой на стороне добра или же погрязнуть во зле. По толпе прокатился шепоток, и архангел вскинул руку, призывая к тишине. - Одна из достойнейших воинов Света, моя сестра, - он широким жестом указал на горящий алым дверной проем лавки. – Была трусливо захвачена в плен и нагло осквернена порочным исчадьем Преисподней. Как видите, бедняжка не выдержала такого позора и повредилась рассудком. Я считаю такое вероломство не только чудовищным оскорблением для Небес, но и личным оскорблением. Поэтому мой долг – найти коварного демона и уничтожить его! Из толпы послышались одобрительные возгласы. Несколько человек подступили ближе к архангелу. - Добрые люди! – Гавриил поднял ладонь. – Сегодня была осквернена и втоптана в грязь ваша вера, был осмеян ваш Бог! Ваш гнев справедлив и священен. И потому я призываю вас вместе со мной вступить в этот бой против сил Зла, чтобы покарать того, кто осмелился насмехаться над всем тем, что для вас свято! Да, не скрою, путь опасен. Но поход наш будет праведен, ибо Бог прибудет с нами, а потому победа в этом бою будет на нашей стороне! С пронзительной вспышкой белого света Гавриил распахнул крылья, и длинные острые золотистые перья отразили пронзительным кровавым блеском пламя, полыхавшее внутри лавки. Восхищенный вздох пронесся над толпой, многие упали на колени. А потом послышались решительные яростные возгласы, становящиеся все громче и громче. Сандальфон и Михаил вновь отделились от толпы и молча встали по обе стороны от архангела. Тот расправил плечи, обеими руками опираясь на трость. - Настал час идти на бой! Мы уничтожим порочную адскую тварь, посмевшую осквернить священную честь Небес! Ему никуда от нас не уйти! – его голос легко заглушил крики воодушевленных его речами людей, которые наконец нашли, против кого направить свою жгучую ненависть. – Так пойдем и убьем его! Отдельные возгласы слились в единый громогласный гневный рев, не умолкающий и лишь становящийся свирепей с каждым мгновением. Гавриил сложил руки на груди и прищурился, ухмыльнувшись уголком губ. Беснующаяся у его ног толпа была именно тем результатом, которого он добивался. Люди зажигали от догорающих домов факелы, выискивали в горах обломков и пепла уцелевшие вилы и топоры. Их было так легко подчинить. Он высоко поднял голову, и его голос прогремел над толпой. - За мной! Зирра не знала, когда все успело исчезнуть. В какой-то момент, когда она на несколько мгновений вынырнула из забытья, ни темной массы толпы, ни ангелов перед разбитыми окнами уже не было – насколько она могла различить. Стихли и гул, и клокочущий голос Гавриила. Что он им говорил?.. Зирра снова погрузилась в некое подобие беспамятства. Пусть вокруг горело жаркое адское пламя, но ее прошибал озноб. Она низко склонила голову, почти коснувшись лбом пола. Вновь все вокруг будто отодвинулось куда-то далеко-далеко, стремительно унеслось вглубь бесконечного пространства, оставив ее в звенящей пустоте, обжигающей холодом. Зирра отрешенно подумала, что она, вероятно, в странном бреду, или потеряла сознание, или вовсе была поглощена пламенем и теперь мертва. Потом вновь случился проблеск, уши наполнил треск огня вокруг, перед глазами встал усыпанный пеплом пол. Она с трудом удержалась на этой грани, стараясь снова не провалиться в пустоту, поджидающую ее где-то за чертой ее собственного сознания. Покачиваясь, будто сомнамбула, Зирра встала, невидящим взглядом уставившись в огонь. Выбраться отсюда или умереть. Она сама не заметила, как подняла ладонь и медленно потянулась вперед, навстречу багровому свету. Только когда кончики пальцев опалил нестерпимый жар, она содрогнулась всем телом и отдернула руку. Все перед глазами вдруг вспыхнуло, и она отчетливо, до последних мелких деталей, вспомнила прошедшую ночь – теплое прикосновение пальцев, сжимающих ее ладонь, приятное головокружение над краем бездны и мягкий лучистый свет созданной ими звезды. Зирра шарахнулась назад от гудящего пламени, и горло снова сдавили слезы. - Кровлей… - всхлипнула она, прижимая руки к груди. Она совершенно беспомощна. Ей никакими силами не удастся выбраться за пределы круга. Либо мучительное, сводящее с ума бездействие и безнадежное ожидание, либо мгновенная болезненная смерть. Такой выбор ей оставил Гавриил. Зирра дико закричала в ярости и ударила кулаком об пол. Вверх поднялось облачко пепла. Если бы адское пламя убивало не сразу… Если бы она могла, стерпев эту боль, шагнуть сквозь него и не рассыпаться навеки в прах, если бы она могла отсрочить смерть на несколько часов, в которые она успела бы добраться до замка и помочь Кровлею, не дать им его убить… Она готова была на это. Она готова была на что угодно – погибнуть, пасть, лишиться крыльев, терпеть мучения грешников в Аду – что угодно, лишь бы спасти его. Но только не бездействие, что угодно, только не бездействие, потому что только этой боли она не стерпит – мучительной боли в сердце от осознания, что она ничем не может ему помочь. Зирра смотрела потерянным взглядом прямо перед собой, расхаживая, словно дикий зверь в клетке, от одного края круга до другого. Она не сможет вынести больше ни минуты этого страшного ожидания. Гавриил, его убийца, вернется и уничтожит ее воспоминания о Кровлее, говоря, что ей станет легче. Да, ей станет легче, она перестанет страдать, вот только это уже не будет жизнь. Без него. Без… Так почему вместо того, чтобы продолжить существовать целую вечность с пустотой внутри, не уйти в небытие с именем демона на губах? Она вскинула опустевшие и выжженные страданием глаза на огонь. Почему нет? Это последнее, что она могла сделать. Последняя возможность пойти наперекор воле Небес. Последнее, что ей осталось. Зирра вновь медленно приподняла руку. Она готова была сражаться, готова была на все, что угодно, но если у нее нет ни единого шанса спасти его, то лучше она просто перестанет существовать. Если бы она только не оставила его… - Просто дай мне шанс! Зирра не знала, произнесла ли она это вслух или же эти слова прозвучали лишь в ее голове. Несколько секунд она вслушивалась в треск пламени, не зная, чего именно ждет и ждет ли чего-то вообще. Наконец Зирра сжала зубы, крепко зажмурилась и медленно потянулась пальцами вперед, казалось, чувствуя, как жадно дышит и нетерпеливо тянется навстречу пламя. Вдруг за ее спиной послышался странный мягкий шорох, а затем что-то глухо звякнуло об усыпанный пеплом пол. Она вздрогнула, отдернула ладонь и недоуменно обернулась. В центре образованного огнем круга, на горке колючего пепла и клочков пергамента, поблескивая алым в свете пламени, лежал меч. Он казался совершенно обычным, вот только Зирра знала его до последней царапины. Древний, местами потускневший от времени, истертый множеством рук других владельцев, но все еще ее. Отданный тысячелетия назад первым людям, ступившим за пределы Эдема. Зирра потянулась к нему дрожащей ладонью, все еще не веря, что это он, и не понимая, каким образом, но уже чувствуя, как внутри зарождается хрупкий маленький росток надежды. Стоило ей взять его в руку, как меч с хлопком вспыхнул, озарив ее лицо мягким рыжим светом священного пламени. - Спасибо, - завороженно прошептала она, сжимая знакомую теплую рукоять. Быть может, ей показалось, но в треске огня вокруг Зирре послышался шепот. Теплое дыхание коснулось кожи, и на мгновение в ушах шелестом пепла застыло всего одно слово. Спеши. Зирра перехватила меч обеими руками и развернулась обратно к бушующему перед ней пламени, за которым виднелись расплывчатые контуры дверного проема и светлеющая улица за ним. Она выпрямилась, вскинула голову. - Ну что ж… - вырвалось у нее сквозь сжатые зубы. Адский огонь с пронзительным недовольным шипением осел и растворился в воздухе, рассеченный взмахом пламенного меча в руках ангела. Зирра изумленно выдохнула, глядя на образовавшийся в стене пламени проход. Робкая улыбка проступила на бледном измученном лице ангела. Она поудобнее перехватила меч, зажмурилась и выскочила из круга. Пламя за спиной с треском опало. Зирра открыла глаза, с изумлением обернулась и невольно рассмеялась от облегчения при виде дымящегося почерневшего пола. - Ох, Боже мой, - пробормотала она, выходя на ступеньки. На посветлевшей улице уже никого не было. Гавриил увел свою армию к замку. И, если он, как и она, воспользуется порталом, то скоро окажется на месте. Кровлею грозила смертельная опасность. Зирра развернула крылья. - Я уже иду, дорогой мой, - прошептала она, и взмыла в низкое свинцовое небо. По погруженному в сумрак саду за кованными створками огромных ворот гуляли мрачные тени. Хотя где-то за облаками солнце лишь начинало садиться, здесь, в широкой лощине, где они обнаружили проклятый замок, царил густой, пахнущий снегом и сырыми камнями полумрак. Высокие склоны злобно щетинились пиками сосен на фоне затянутого многими слоями почти черных туч неба. Тяжелые крупные хлопья уже срывались на головы и плечи замерших перед воротами людей. Вот-вот должна была разразиться страшная метель. Мертвые пустые бойницы и окна замка равнодушно взирали на пришедших к стенам врагов. Каменные горгульи на выступах распахнули клыкастые пасти, будто готовы были испустить леденящий душу боевой клич и броситься на незваных гостей. По спине каждого из новоиспеченных борцов за добро бегали крупные мурашки. Никто из них, собираясь на этот бой, не думал, что он настанет так скоро. И не был готов столкнуться лицом к лицу с тем, что ждало их в логове демона, что бы это ни было. На мгновение всепоглощающую ненависть в них затмил прилив ледяного страха. Их предводитель стоял впереди всех, у самых ворот, и задумчиво вглядывался в глубины сада. По дороге Гавриил несколько раз открывал мощные порталы, позволившие им добраться к замку так быстро, однако силы его были далеко не на исходе. Даже напротив. Архангел обернулся, почувствовав, что боевой настрой его армии стремительно падает. Нет, он не мог позволить этому случиться, позволить страху – такому свойственному для этих жалких и слабых человеческих существ – возобладать над их жаждой крови, способной разрушить защиту замка. - Мы у самой цели! – громко произнес Гавриил, заставив их вздрогнуть. – И мы не отступим! Чудовище, коварный демон, что обитает в этом замке, опасен для всех нас! Ваши дети не могут спать спокойно, пока этот монстр жив! Вспомните, что он сделал с вашим городом, с вашим домом! Настал час расплаты! Пойдем и прикончим адскую тварь! При этих словах он лишь едва заметно коснулся аур людей. Страх мгновенно растаял. Его место вновь заполнила всепоглощающая слепая ненависть и жгучая ярость. Вновь послышался ропот, кто-то вскинул вверх руку с факелом, раздался одобрительный гул голосов, и вся толпа бросилась к воротам. Кованные створки гремели, звенели и жалобно скрежетали под натиском множества терзающих их рук, однако защита все еще держалась из последних сил. Такое упорство лишь распаляло людей. Под громкий одобрительный рев стоящие впереди всем весом наваливались на железные прутья, которые со скрипом прогибались под ними. Они не знали, что ворота в обитель демона ломала вовсе не их сила, но их нарастающая с каждой секундой ненависть, жажда крови, убийства. Наконец замок сдался. С оглушительным металлическим звоном и грохотом погнутые створки распахнулись, и толпа с кровожадными воплями хлынула в сад. Кровлей вздрогнул, широко распахнув глаза. По телу волной пробежала болезненная судорога, горло сдавила внезапная и неясная горечь. Однако это была другая боль, не такая, какую ему причиняли разгорающиеся звезды на его коже. Те уже много часов назад перестали сиять, чтобы вспыхнуть в последний решающий раз, полыхнуть ярче солнца и окончательно выжечь его. Сейчас же его будто ломали изнутри. Впрочем, уже через несколько мгновений все прекратилось так же внезапно, как и началось. В ушах звенело. Кровлей медленно поднял голову, глядя на стоящий на мольберте портрет своего ангела. Глаза слезились. Что-то мелькало на грани сознания, и не давало бы ему покоя, если бы сейчас он вообще мог ощущать себя спокойно. Он знал, что эта боль значит что-то важное, она должна что-то значить, это не просто так. Но разве ему не все равно?.. Однако то, что вырвало демона из его болезненного горячечного полусна, не собиралось так просто отступать. Его прошила новая волна ломающей судороги, Кровлей со сдавленным хрипом выгнулся, оторвавшись от стены. Перед глазами зарябило. Демон зашипел и откинулся назад. Эта боль точно что-то значила, это был тревожный сигнал, который он не должен был игнорировать. Кровлей вздрогнул, быстро огляделся по сторонам, и в глазах его вдруг вспыхнула слабая отчаянная надежда. Он поспешно встал на ноги, пошатнулся и быстро шагнул к окну. Демон нахмурился. Далеко внизу, у распахнутых настежь ворот мелькали огни и сновали тени. Безумная надежда, что боль, говорящая, что защита замка сломана, означает возвращение его ангела, приход Зирры, мгновенно погасла. Это были чужаки, и они пришли явно не с добрыми намерениями. Кровлей стиснул зубы и зашипел. Ну почему он даже умереть не мог спокойно?! Он не заслужил и этого?! Кто они такие, и что, черт возьми, им от него нужно? Демон раздраженно и зло рассмеялся. О, ну конечно, пришли прикончить чудовище! Вот только кто их надоумил, уж не ангелы ли? Кровлей с сомнением поглядел вниз, прищурился, и ему на миг показалось, что он видит там знакомую фигуру. Он быстро отбросил эту мысль в сторону. Нет, он не мог быть здесь. Он не посмел бы. Кровлей запрокинул голову, гневно шипя, и отошел от окна. Потом вновь опустился на пол и уткнулся взглядом в каменные плиты. Что ж, на их пути было еще много препятствий, и эти людишки сбегут из его замка, крича от ужаса, прежде, чем найдут демона. А ему все они безразличны – все равно до полуночи он не доживет. С первыми же сделанными под сень вечнозеленого сада шагами всем стало не по себе. И чем дальше они углублялись в него, тем сильнее становилось это неприятное чувство, отзывающееся мелкими мурашками, блуждающими по спине. Шелест вокруг все нарастал и нарастал, становясь громче и будто бы даже угрожая незваным гостям. Люди опасливо оглядывались по сторонам, разрывая мрачные тени, шевелящиеся вокруг них, светом факелов, однако не видели ничего, кроме подрагивающей листвы. Все началось, когда рослый детина с густой черной бородой, не выдержав, вероятно, напряженного молчания своих товарищей по оружию, разразился ругательствами и с легкостью сломал мешавшую ему на его пути ветку яблони. Все с испуганными лицами обернулись на громкую брань и треск. Виновник выпрямился, злобно глядя на них, и вдруг побледнел, как и все окружающие его люди. Громкий шелест вокруг резко оборвался, оставив их в абсолютной тишине, в которой слышалось лишь их собственное частое дыхание. Так длилось несколько секунд. Никто не увидел, как вокруг огромного сапога чернобородого громилы обвилась тоненькая нежная нить лианы. Но, конечно же, они не могли не заметить того, как тот вдруг с ревом ужаса упал на землю и во мгновение ока был утянут куда-то во тьму сада неведомой силой. Из толпы послышался испуганный вопль. Сад ожил. Толстые ветви над их головами с зловещим скрежетом пришли в движение, осыпая незваных гостей лавиной из крупных листьев. Тех несчастных, что не успевали вовремя пригнуть головы, - а таких было большинство, - деревья с мстительным удовольствием от души огревали своими ветвями по затылкам. Началась паника. Несостоявшиеся захватчики замка бросились врассыпную. Однако далеко им уйти не удалось, потому что по земле, ловко лавируя между их ног, змеились упругие ленты лиан, обвивая их и с шелестом утягивая кричащих горожан во тьму сада. Многие из тех, кто еще не успел потерять сознание от сокрушительных ударов особенно бойкого молодого ясеня или навсегда исчезнуть в мрачной шуршащей темени, бросились сломя головы вперед по дорожке. Однако та, как на грех, привела их в тупик, а точнее к небольшому озерцу, покрытому тонкой корочкой льда, на берегу которого росла раскидистая плакучая ива. Долговязый парень, огромными прыжками несшийся впереди своих товарищей по оружию, успел остановиться у самого его края, взмахнул руками, удерживая равновесие, и облегченно выдохнул. Однако в следующую секунду изящный взмах ветви ивы рядом с ним отправил воина прямиком в ледяную воду озерца. Тот с легкостью пробил хрупкий ледок и в следующую секунду вынырнул, истошно вопя и молотя руками по поверхности, поднимая тучи холодных брызг. Его товарищи тоже были один за другим незамедлительно отправлены вслед за ним сообразительным деревцем. Отважившиеся пустить в ход против растений вилы и факелы оказались крайне разочарованы тем, что даже сухие ветки, успешно наносящие им удары, не желают воспламеняться, а вилы ломаются о прочные стволы. Ряды их тем временем стремительно редели. Свою лепту в борьбу с неприятелями решили внести и цветочные кусты. Они испускали настолько сильный аромат, что люди, едва вдохнув его, падали без сознания. Сирень только этим не ограничилась и вдобавок обстреливала врагов своими мелкими цветочками, вылетавшими из пышных гроздей со смачным щелканьем, будто пули, а подходивших на достаточное расстояние хлестала ветвями по щекам. Шиповник, никогда в своей слишком длинной для обычного растения жизни – тут, несмотря даже на правильный уход, не обошлось, конечно же, без маленького демонического чуда – не имевший шипов, теперь во мгновение ока отрастил их, причем также – непозволительно длинные для обычных представителей своего вида. Самые крупные из них достигали порядка семи дюймов. И мгновенно пустил их в ход против захватчиков. Гавриил стоял и равнодушно наблюдал за поражением своего войска. Все то, что происходило с ними, его не касалось ни коим боком: ветви, не успев дотянуться до него, ломались, лианы у ног рассыпались в прах.       Из вопящей массы кубарем вывалился невысокий лысоватый человек и, бешено вращая глазами, почти упал на архангела, вцепился в рукава его камзола, беззвучно открывая и закрывая рот и дрожа всем телом. Он, очевидно, умолял посланника Бога помочь.       Гавриил брезгливо отцепил его от себя и быстро двинулся вперед по дорожке, ведущей к замку. Они уже не были его заботой, ведь защита была пробита. Больше людишки ему не нужны. Сзади послышался голос Михаил, и Гавриил обернулся, покачиванием головы дав понять, что за ним следовать не нужно. Она кивнула. Архангел мимолетом заметил, как она щелкнула пальцами и несколько особенно агрессивных деревьев рассыпались в прах.       Бешено раскачивающиеся ветки, образовывавшие непроходимую полосу препятствий, раздвигались в стороны, листья на них жухли и чернели, маленькие сучки отваливались, стоило Гавриилу приблизиться. Он без происшествий пересек сад, оставив далеко позади истошные вопли, крики о помощи и победоносный шелест. Где-то там остатки его армии поспешно ретировались, вопя от ужаса. Послышался далекий звон створки ворот. Только когда архангел вышел к потрескавшимся ступеням замка, сзади послышались торопливый топот и пыхтение, и он увидел, что с полдюжины его последователей, очевидно, самых отважных, догоняют его. Что ж, их выбор. Если им так хочется столкнуться с демоном, пускай.       Гавриил запрокинул голову, окидывая холодным цепким взглядом темные окна замка. Присутствие демона чувствовалось так слабо, что на секунду архангел даже усомнился, действительно ли тот жив. Краем глаза он уловил движение чего-то белого, и через секунду рядом опустился, взмахнув крыльями, Сандальфон. Гавриил переглянулся с ним, и ангел покорно поднялся по ступеням к массивным дверям с причудливым узором. Однако стоило тому протянуть руку к металлическому кольцу в виде кусающей свой хвост змеи, как он отдернул руку, мелко тряся ею в воздухе, будто обжегся. Сандальфон с жалким видом обернулся к Гавриилу, и под тяжелым взглядом архангела снова потянулся к двери и быстро дернул за кольцо, отодвинув одну из створок. Потом повторил то же самое с другой, коротко взвизгнул и отпрыгнул, вновь обжегшись.       Гавриил неторопливо поднялся к дверям, слыша за своей спиной частое и прерывистое от страха дыхание следующих за ним людей. Холл замка встретил их полумраком, наполненным запахом пыли, влаги и запустения. Кое-кто из шедших следом поежился, передернув плечами.       На пролете широкой мраморной лестницы перед ними, закрыв клыкастую морду огромными каменными лапами, сидела жуткая горгулья. Гавриил принялся уверенно подниматься по покрытой пылью бесцветной ковровой дорожке, но, стоило ему обернуться, как статуя ожила – со скрежетом раздвинула лапы в стороны, обнажив горящие зловещим алым пламенем глаза, издала леденящий душу, не человеческий и не звериный вопль и распахнула огромные каменные крылья, выпрямившись в полный рост.       Сзади послышались истошные крики, а потом с грохотом захлопнулись массивные двери замка. Остатки его доблестной армии растаяли без следа. Сандальфон медленно пятился назад. Гавриил спокойно взглянул на медленно надвигающуюся прямо на него горгулью. А потом просто щелкнул пальцами. Статуя заскрежетала, пошла трещинами и с жалобным воем развалилась на крупные куски, осыпавшись на пыльные ступени. Голова скатилась вниз по ступеням. Кроваво-алые глаза ее потухли. Гавриил ухмыльнулся уголком губ.       Это все, что ты можешь, демон?       Он не произнес этого вслух. Скорее – громко подумал. Демон должен был услышать. Пусть знает, что он здесь, пришел за ним. Пусть боится его.       В ответ он почувствовал, как где-то наверху, в западной части замка, дрогнула чужая аура. Теперь архангел знал, где скрывается его противник.       Он принялся неторопливо подниматься, безошибочно выбирая направление. Когда они проходили через длинную галерею, из противоположного ее конца с громким пронзительным визгом вылетела огромная стая летучих мышей и устремилась к ним с Сандальфоном. Золотозубый ангел замахал руками и заверещал не хуже самих нетопырей, когда те вцепились в его одежду. Макушку коротышки спасало лишь то, что волосы на ней отсутствовали напрочь, и мышиные коготки не могли уцепиться за его гладкую блестящую лысину. Гавриил взмахнул рукой, и мыши одна за другой принялись лопаться с громкими хлопками, точно переполненные воздухом воздушные шарики. Сандальфон тяжело дышал, не ожидавший, очевидно, что ему придется настолько нелегко.       Горгульи на их пути, стоило им шевельнуться и повернуть свои клыкастые морды к незваным гостям, мгновенно рассыпались на крупные куски камня. Только в той галерее, где каменные монстры стояли в каждой нише, один из них успел сцапать золотозубого ангела, подцепив того когтем за край костюма. Тот раскрыл рот и издал какой-то сдавленный шипящий писк. Гавриил обернулся, раздраженно щелкнул пальцами, и схватившая Сандальфона горгулья также развалилась на куски. Каменный грохот падающих на пол осколков отражался от стен многократно усиленным эхом и затихал где-то во тьме коридоров.       В конце концов, когда Сандальфон запнулся о край портьеры и с жалобным воплем рухнул на пол, взметнув облачко пыли, архангел отослал его вниз, собирать застрявших в саду людей и выводить их отсюда, чтобы золотозубый ангел не путался у него под ногами.       Присутствие демона ощущалось уже куда более отчетливо – тот был совсем рядом. Похоже, он действительно был полужив, аура едва ощущалась да к тому же была вовсе даже не похожа на ауру адского создания. Если бы Гавриил не знал, что кроме него здесь не может быть другой оккультной сущности, он бы точно решил, что это не Кровлей. Архангел, раскрошив на куски щелчком пальцев очередную статую, с ухмылкой подумал, что он, вероятно, переоценил силу демона. Нужно было давно прийти и добить его, избавившись наконец от надоевшего зудящего беспокойства на самом краешке сознания.       Открыв следующую дверь, Гавриил на секунду зажмурился от яркого сияния. На потолке он обнаружил полчища переливающихся серебром крошечных ящерок, пристально уставившихся на него выпуклыми глазенками. Архангел презрительно хмыкнул. Демон, похоже, не придумал ничего лучше, как после своего Падения утащить с собой из Сада свои творения прежде, чем их должны были изничтожить. Этакий последний плевок в лицо Небесам.       Стоило Гавриилу сделать несколько шагов в гробовой тишине, как на него с шорохом чешуи посыпался серебряный дождь. Ящерицы спрыгивали с потолка, падая на волосы, плечи, одежду, на пол вокруг архангела. А потом они атаковали. Одна, самая бойкая, что было сил вцепилась крошечными зубками в мочку уха архангела. Гавриил, зарычав, отбросил ее к стене, однако другие последовали ее примеру и впились в него. Он с глухим злобным рыком взмахнул рукой, и ящерицы начали рассыпаться мелкой серебряной пылью. Однако другие храбрые создания не отступили, а продолжили нападать на врага, отважно защищая своего хозяина. Пока от последней из них не осталась лишь горстка серебристого пепла.       Гавриил выпрямился, стряхивая с плеч мерцающий, слово звездная пыль, прах, и взмахом руки исцелил кровоточащие укусы. Щелчок пальцев с грохотом распахнул перед ним последние двери. Стайка золотистых ящериц покрупнее бросилась прочь от убийцы своих собратьев. Проследив за ними холодным равнодушным взглядом, Гавриил увидел на фоне отливающих алым витражных дверей темную фигуру.       Кровлей закрыл за собой дверь своей мастерской. Его трясло. Нет, это было вовсе не от страха. Он не боялся. Даже когда в звенящей тишине его разум вдруг прошил чужой холодный и ровный голос, давно позабытый, но сейчас пробудивший в душе чудовищные воспоминания, вновь воскресивший в его памяти неистовое пламя, нестерпимый жар, жгучую боль, железный вкус крови во рту и запах собственных горящих крыльев, - ему не было страшно. Даже когда он слой за слоем с легкостью ломал его защиту, прорываясь к убежищу демона, - ему не было страшно. Кровлей не прятался здесь. Он лишь ждал. Ждал его, чтобы задать один единственный вопрос. Потому что если он здесь, если он наконец явился прямо к нему, это значило, что в городке все кончено. И, что бы ангелы ни собирались там сделать, они это уже сотворили. И теперь ему оставалось узнать только одно. Жива ли она. Жива ли Зирра. И, если это не так, если Гавриил что-то сделал с ней, ему оставалось лишь одно. Прежде, чем звезды полыхнут в последний раз, прежде, чем он навеки растворится в небытие, он убьет его. Он уничтожит архангела Гавриила, если тот лишил жизни его ангела.       И вот теперь тот стоял у самых дверей. Горло демона обожгло горечью, когда он ощутил, как умирают его творения. Так быстро, что он даже не успел ничего сделать, чтобы помочь. Маленькие, храбрые. Они защищали его. Ярость, кипевшая внутри, взметнулась языками пламени и опалила сердце. Кровлей поднялся с пола и выпрямился. Бросил взгляд на нимб перед собой. Тот мерцал совсем слабо. У него почти не осталось времени.       Двери распахнулись. Золотые ящерки, замершие у входа, в ужасе метнулись к хозяину и сжались у ног Кровлея, зажмурив глазки. Несколько взобрались к нему на плечи. Демон машинально провел пальцами по гладкой золотистой чешуе одной из них, успокаивая. Так делала Зирра. Гавриил сделал несколько неторопливых шагов вперед, постукивая об пол тростью. Пристальные неподвижные взгляды скрестились, и Кровлей, до боли сжав зубы, изо всех сил постарался разглядеть в ледяных лиловых глазах, изучавших его с холодным презрением, участь, постигшую его ангела.       - Кровлей! – Гавриил развел руками с широкой и насквозь фальшивой улыбкой, делая еще несколько шагов вперед. – Рад тебя видеть!       Демон молчал, стоя все так же неподвижно и только, может, едва уловимо покачиваясь, будто готовящаяся к броску змея.       - Выглядишь неважно, тебя и не узнать, - признал Гавриил, чуть умерив ширину своей улыбки и медленно приближаясь. – Должен сказать, я разочарован. Я ждал большего. Зная тебя, твою былую силу… Я с удивлением выслушал лорда Вельзевул, когда она сообщила мне, в каком состоянии ты пребываешь. Захотелось удостовериться лично.       Кровлей знал, что архангел играет с ним, дразнит, думая, что ему ничего не грозит, пытается вывести из себя. Однако ярость все равно поднималась внутри кипящими волнами, и уголки губ демона едва заметно подрагивали. Эта ошибка станет для архангела последней, в этом он готов был поклясться.       - Где она? – в его голосе заскрежетало угрожающее низкое рычание.       Гавриил изогнул бровь.       - Предательница? Ангел Восточных Врат? С чего вдруг тебя так интересует ее судьба?       - Что ты с ней сделал? – рыкнул Кровлей, чуть качнув головой.       Ящерки, поняв его приказ, быстро сбежали на пол и скрылись в разных концах залы в своих невидимых убежищах.       - Ты так печешься о ней… - лицо архангела исказила ничем уже не прикрытая презрительная ухмылка. – Тебя ведь не волновала ее участь, когда ты подставил ее в Эдеме. Что же изменилось? Он всего лишь пытался уколоть его побольнее, выискивал уязвимые места. И это выдавало слабость Гавриила, а не его… Вот только Кровлей не способен был сейчас размышлять здраво.       - Что с ней?! Говори! – прорычал демон, сверкнув глазами и подаваясь немного вперед.       Готовясь к броску.       - Ты больше никогда ее не увидишь, - медленно растянул губы в очередной усмешке Гавриил.       Пустота. Секунду назад Кровлей готов был броситься на архангела и разорвать его на куски, впиться клыками в горло и не выпускать, пока не услышит предсмертный хрип, а сейчас его вдруг охватила ужасающая слабость. Глазам стало невероятно горячо, все расплылось, тело прошил озноб, расходясь волнами от ледяной пустоты в самом центре его сердца.       Никогда. Больше никогда. Она мертва.       - Неужели ты и правда влюбился, демон? – послышался откуда-то издалека смех Гавриила. – В ангела? Неужто рассчитывал на взаимность?       Кровлей пытался найти в себе силы бороться с ним, но никак не мог заставить себя даже поднять головы. Его ангела больше не было. Месть не вернет ее, ничто не вернет. Он хотел провалиться во тьму, раствориться в ней, лишь бы не чувствовать этой ужасающей пустоты в груди. А кощунственный, оскверняющий смех все приближался.       - Посмотри на себя, - голос стал ближе. – Жалкое зрелище. Ты еле держишься на ногах. Ты ведь знал, что демонам нельзя любить? Что это выжигает их сущность дотла?       Он все же вскинул взгляд и увидел, будто в тумане, приближающегося к нему Гавриила. В пелене сверкнули, отразив блеск луны, лиловые глаза.       - Запретный плод, Кровлей, помнишь? Попался в собственную ловушку. Наступил на те же грабли, что и перволюди. Только вот тебя ждут куда более неприятные последствия. Изжечь себя любовью… Изощренный способ свести счеты с жизнью.       Архангел поднялся на возвышение и бросил презрительный взгляд на почти погасший нимб.       - Я бы остался, посмотрел, как ты умираешь. Тебе все равно недолго осталось. Но увы, - Гавриил хлопнул в ладоши. – У меня совсем нет на это времени. Так что придется нам немного ускорить процесс.       Кровлей вскрикнул, когда что-то холодное вдруг сильно и болезненно толкнуло его в грудь, упал и тут же сдавленно захрипел, потому что архангел надавил концом трости ему на горло. Демон задергался, хлопая крыльями об пол, сжимая пальцы на давящем на него холодном металле, силясь освободиться или хотя бы сделать один судорожный вдох.       - Посмотри на себя, - задумчиво повторил Гавриил. – Когда-то ты творил галактики, а теперь извиваешься под моими ногами.       Трость архангела засияла и преобразилась вдруг в длинный тяжелый меч, вспыхнувший жарким лиловым пламенем.       - Прощай, Кровлей, - произнес Гавриил.       Он замер на несколько секунд, наслаждаясь мгновением, которого он ждал больше пяти тысячелетий, и поглаживая ледяную рукоять меча. Долгожданная победа была от него на расстоянии всего одного короткого удара. И уже никто и никогда не сможет…       - Стой!       Архангел вздрогнул, обернувшись на голос, и даже немного ослабил хватку.       На перилах балкона соседней башни стояла, распахнув белоснежные крылья, Зирра. Крупные хлопья снега покрывали растрепанные светлые кудри ангела, развевающуюся на ледяном ветру одежду, мгновенно таяли и скатывались капельками с пылающих от быстрого полета щек. В руке она сжимала пламенный меч.       - Оставь его, сейчас же! – повторила Зирра, срываясь на звенящий и подрагивающий, болезненный для человеческих ушей голос.       В следующую секунду Гавриил упал, потому что его горящий лиловым огнем меч оказался с силой выбит из его рук опомнившимся демоном. Острые жесткие перья с силой хлестнули его по лицу. Кровлей вскочил на ноги, пошатнувшись.       - Ангел! Ты жива!       Он закашлялся, сорвавшись на хрип, и бросился вперед. Зирра приоткрыла рот, скользнула взглядом по дрожащим от боли крыльям демона, и в глазах ее отразился ужас.       - Стой, разобьешься!       Она тоже рванулась вперед и, когда Кровлей, распахнув крылья, взмыл в воздух, поднялась навстречу и успела схватить демона за руку прежде, чем тот сорвался вниз, взвыв от боли. Зирра помогла ему взобраться на балкон, и тот, тяжело дыша, рухнул рядом с ней на пол, сжимая ее ладонь.       - Ангел… - выдохнул Кровлей, не успев отдышаться, и вымученно улыбнулся ей, глядя широко распахнутыми глазами.       Зирра нежно улыбнулась в ответ. Во взъерошенных светлых кудряшках звездочками застыли одинокие снежинки. Несколько горячих капель сорвалось с ее щек на лицо демона.       - Я же говорила, что вернусь, дорогой мой.       Кровлей приоткрыл рот, желая что-то ответить, но в следующую секунду его лицо исказилось от боли. Он выгнулся и зашипел.       - Кровлей! О Боже мой, что с тобой?! – вскрикнула Зирра, склоняясь над ним.       Демон до боли зажмурился, хрипло и часто дыша. На его щеках, мерцая, разгорались крошечные звездочки.       - Он умирает, - послышалось сзади.       Она в ту же секунду вскочила на ноги, наставив меч на замершего за ее спиной Гавриила. Архангел с интересом поднял на нее глаза.       - Ты разве не знала? Любовь для демонов убийственна. Он пошел против своей природы, когда позволил ее себе. Это расплата.       Зирра широко распахнула глаза, приоткрыла рот, быстро оглянулась на Кровлея, и Гавриил, воспользовавшись ее замешательством, сделал маленький шаг вперед. Однако наставленный прямо на него пламенный меч заставил архангела вновь отступить.       - Ты к нему не притронешься! – яростно прошептала Зирра, в упор глядя на Гавриила полыхнувшими белым светом глазами.       - Не глупи и уйди с дороги, – раздраженно приказал архангел. – Не усугубляй своего положения, Зирра. Несмотря на все, что ты сделала, я все еще готов ходатайствовать за тебя перед Всевышней, однако если сейчас ты…       - Я тебе не позволю! – твердо произнесла она, не сдвинувшись ни на дюйм.       - И что же ты сделаешь? – усмехнулся Гавриил.       Вместо ответа Зирра совершила точный выпад мечом, и если бы архангел не успел увернуться в последний момент, ему пришлось бы попрощаться с рукой.       - Даже так? – вскинул брови Гавриил, и почти черные в сумраке глаза архангела сверкнули маслянистым огнем. – Подумай дважды. Тебе не выстоять.       Бледное лицо ангела вдруг озарилось мягкой улыбкой, горящие белым светом глаза потухли.       - О? Неужели? – произнесла Зирра так спокойно, будто предстоящий бой был не труднее поиска нужной книги в ее лавке. - Ты кое о чем забыл, дорогой мой.       - О чем же? – усмехнулся Гавриил, поигрывая мечом.       Зирра сдула со лба мокрую светлую прядь, и глаза небесной воительницы снова вспыхнули. Она перестала улыбаться.       - Что защиту Восточных Врат поручил мне не просто так.       Пламенный меч оранжевой молнией рассек воздух во второй раз и с пронзительным звоном скрестился с мечом архангела. Воздух наполнился яростным треском и шипением огня. Каждый раз, когда клинки сталкивались, вверх взмывал язык кроваво-алого пламени и испарялся с хлопком. Сыпались рыжие и лиловые искры.       Крутанувшись на месте, Зирра оттеснила Гавриила к краю балкона. Архангел вскочил на перила и мощным ударом едва не выбил из рук ангела меч. Небесная сталь зазвенела яростней и чаще. Легко увернувшись от очередного выпада, Гавриил распахнул крылья и оказался вне досягаемости пламенного меча, зависнув в воздухе. Зирра последовала за ним, и бой продолжился над землей под шелест крыльев и гуляющего в них свирепого ветра. Вниз вместе с хлопьями снега сорвалось несколько опаленных перьев, и архангел рыкнул, поспешно сбивая оранжевое пламя с левого крыла. Он занес меч и едва не задел ангела, так что Зирре пришлось извернуться, отлетев на безопасное расстояние. На секунду она потерялась, и этого хватило, чтобы Гавриил, воспользовавшись ее замешательством, оттеснил ее ниже, прижав к стене башни и не оставив пути к отступлению.       Лиловый свет приставленного к самому горлу меча отразился в широко распахнутых голубых глазах ангела страхом. Позолоченные крылья архангела мерно хлопали за его спиной, отражая причудливыми переливами блики пламени и разгоняя в стороны бешено кружащиеся снежинки. Сам он торжествующе улыбнулся.       - Глупый ангел. Неужели ты и правда решила, что у тебя есть хоть один шанс…       Архангел не успел договорить, потому что Зирра, яростно вскрикнув, оттолкнулась ногами от стены позади и хлестнула его крылом. Гавриил, не ожидавший такого, отшатнулся, позволив ангелу высвободиться из своей хватки. Она не успела отлететь на безопасное расстояние, когда архангел с рыком развернулся, широко взмахнув мечом. Зирра вновь вскрикнула, с трудом увернувшись, и, не удержав равновесия в воздухе, опустилась на узкий парапет стрельчатой галереи. Не успела она облегченно вздохнуть, как Гавриил приземлился прямо перед ней, со свистом вращая мечом. Зирра невольно отступила, уловив мелькнувший в глазах архангела безумный кровожадный блеск. Однако тот продолжал наступать, и ей вновь пришлось поднять меч.       Под натиском Гавриила она медленно отодвигалась назад, к краю парапета, осторожно нащупывая ногой скользкие обледенелые неровности камня. Любой следующий шаг мог стать для нее роковым. Удерживать равновесие становилось все труднее, Зирра помогала себе крыльями, но от молниеносных движений меча архангела голова кружилась, а в глазах рябило, ветер толкался и хлестал ее по щекам, норовя сбросить на острые шпили. Здесь не было Кровлея, удержавшего бы ее над краем бездны, он остался там наверху, и он умирал, и каждая секунда этого боя сокращала ее шансы помочь ему. Она тяжело выдохнула, отразив очередной мощный удар. Меч звенел и подрагивал в ее руках от напряжения. Хлопья снега обжигали холодом горящие щеки. Гавриил взмахнул крыльями и, приподнявшись, напал сверху, заставив Зирру упасть на одно колено, отражая удар. Она зашипела, словно разъяренная кошка, и в ответ мощным толчком почти выбила из рук архангела его меч. Не ожидавший такого напора, он отступил на пару шагов, и Зирра, собрав все силы, перешла от защиты к нападению.       Давным-давно она была одной из небесных воинов. И осталась ею и по сей день. Несмотря на презрение, недоверие, насмешки ее братьев, несмотря на свою репутацию неудачницы, опозорившей себя таким крупным провалом, несмотря на собственную неуверенность в своих силах, она оставалась ангелом. Настоящим ангелом. И теперь у нее есть, за что сражаться, и она больше не проиграет, не даст Гавриилу так просто сломать ей жизнь вновь. Не теперь.       Сверкающий лиловым огнем меч со звоном упал на камни, скатился вниз по крутой крыше галереи и растаял где-то в полной бешено вращающегося снега мгле внизу. Зирра, тяжело дыша, наставила пламенный меч на горло прижатого спиной к шпилю Гавриила. Тот ошарашенно смотрел на нее, приподняв руки. Ярость кипела внутри, обжигая сердце. Она крепче сжала рукоять и прикусила губу.       - Убирайся, - наконец твердо произнесла Зирра, в упор глядя на архангела. – И больше никогда не возвращайся сюда. Оставь нас в покое.       Гавриил медленно кивнул. Она еще секунду пристально смотрела ему в глаза, а потом опустила меч. Повернулась спиной и, не оборачиваясь, взмыла к шпилю.       Мимо нее пронеслась сверкающая белая сфера, Зирра едва успела отлететь в сторону, и та с грохотом врезалась в стену башни, выбив несколько крупных камней. Она обернулась. Гавриил, все еще стоя на парапете, уже целился в нее второй потрескивающей сферой.       Того, что произошло дальше, Зирра никак не могла ожидать. Тяжелые свинцовые тучи вдруг разрезала золотая вспышка, обнажив на мгновение островок усыпанного крупными звездами зимнего неба. А в следующую секунду извивающаяся лентой молния ударила в крышу под ногами архангела, с легкостью раскрошив камень. Гавриил лишь успел взмахнуть руками и тут же исчез, откуда-то снизу послышался удаляющийся крик, и Зирре показалось, что она различила глухой мягкий удар о каменные плиты. А может быть, ей это лишь почудилось. Несколько секунд она ошарашенно смотрела на рухнувшую галерею, на которой только что стоял архангел, и пыталась отдышаться. Зирра подняла глаза к небу. Тучи уже затянули тот маленький клочок неба. Похоже, что Всевышняя тоже была весьма зла на Гавриила. И божественное терпение, увы, не бесконечно.       Пронзительный ледяной ветер вдруг стих, и теперь ее оглушала невероятная пронзительная тишина, нарушаемая лишь шорохом ее собственных крыльев. Зирра ступила на балкон. Кровлей неподвижно лежал на полу. Местами на его коже еще слабо поблескивали одинокие звездочки.       - Нет, - выдохнула Зирра, опускаясь рядом на колени.       Однако в ответ на ее голос демон чуть приоткрыл глаза и изогнул уголки губ в улыбке.       - Я здесь, слышишь? – по щекам ангела уже струились горячие слезы. – Я вернулась, я больше тебя не оставлю, я никуда не уйду!       - Жаль, что мне придется, - попытался усмехнуться Кровлей.       - Нет! Я тебя исцелю, ты поправишься, обещаю! – Зирра провела рукой по щеке демона.       - Бесполезно, ангел, - он едва заметно покачал головой, прижался щекой к ее ладони. – Это моя расплата.       - Почему ты не сказал мне? – Зирра не сдержала судорожного всхлипывания. – Почему не сказал, что это тебя убьет?       - Я бы ни на что это не променял, ангел, - Кровлей улыбнулся и прижал ее ладонь к губам. – Никогда.       - Кровлей, пожалуйста! Я не могу тебя отпустить! Не бросай меня!       Он с трудом сделал судорожный вздох.       - Я так рад, что ты здесь… - прошептал демон.       Последняя крошечная звездочка у самых его губ последний раз вспыхнула золотистым пламенем и погасла. Кровлей закрыл глаза.       - Нет! – Зирра почувствовала, как липкий безысходный и тоскливый страх сковывает сердце, и обхватила дрожащими руками лицо Кровлея. – Нет, пожалуйста, ты не можешь! Ты мне нужен! Зирра наклонилась и поцеловала демона в уголок губ, в отчаянной надежде заставить последнюю погасшую звездочку вновь вспыхнуть. Но чуда не произошло. Она прижалась своим лбом ко лбу Кровлея, тихо всхлипывая и обжигая его щеки слезами. Так недолжно было быть, ведь она успела, успела спасти его, так почему же все именно так?!       - Я люблю тебя, - еле слышно прошептала Зирра.       В этой пронзительной беспощадной тишине она услышала далекий и едва уловимый шорох пепла. Подняв заплаканные глаза и обернувшись на соседний шпиль, она увидела, как осыпается золотистой пылью на возвышении потухший нимб. Зирра закрыла лицо руками, сжалась и беззвучно затряслась от рыданий.       Она не увидела, как расходятся в стороны тяжелые зимние тучи, обнажая переливающееся созвездиями небо. Как тонкие лучи света тянутся, рассекая темноту, к рассыпанной звездной пыли, оставшейся от нимба, как она вспыхивает в их сиянии, и вместе с ней вспыхивают лепестки золотых роз, украшавших его. Она не увидела, как, кружась, переливающаяся звездная пыльца поднимается, взлетает в воздух и тянется сверкающей лентой от шпиля Западного крыла, будто крошечный Млечный Путь. Тянется сюда, к телу демона; как золотые лепестки, точно увлекаемые ветром, скользят по его щекам, путаются в волосах и заставляют звездочки на его коже вспыхивать вновь.       Зирра изумленно распахнула глаза лишь, когда почувствовала, как свет струится под ее веки, снова, как тогда - окутывает, окружает, согревает своим теплом. Ей тут же пришлось вновь зажмуриться, потому что Кровлея окутывал ореол невероятно яркого звездного сияния. Еще не понимая, что происходит, она сжала ладонь демона, боясь отпустить, и почувствовала, как дрогнули пальцы в ее руке. Зирра ахнула и лишь крепче зажмурилась, не веря, не решаясь открыть глаза и лишь отчаянно, всем сердцем надеясь.       И ее надежда была услышана. Всевышняя всегда держит свое слово. И если иногда, примерно раз в пять тысячелетий, Она ошибается, если изредка Она чего-то не видит, то потом непременно исправляет свою ошибку. Иногда – очень оригинальными методами. Например, недвусмысленно и точно намекнув одному архангелу, как выгодно ему будет отправить одного ангела к демону, которого он так недолюбливает. Или совершенно случайно вернув владелице отданный когда-то пламенный меч, о пропаже которого будто бы не догадывалась. А дальше все произойдет само собой. И, так или иначе, исправит чудовищные последствия совершенного когда-то предательства, которого Она, к Ее действительно искреннему и огромному сожалению, не успела предотвратить. Ведь, как любят говорить смертные, пути Господни неисповедимы…       Зирра замерла, словно каменное изваяние, боясь открыть глаза и даже пошевелиться. Секунды потянулись как тысячелетия. Наконец она услышала легкий шорох, а потом ставший до боли родным голос:       - Ангел?..       Зирра приоткрыла глаза. Кровлей действительно сидел на полу напротив нее и, жмурясь, потирал затылок.       - Ангел, что это было?       Огненные локоны бывшего демона украшал изящный золотой нимб, увитый побегами роз, лицо и руки вновь усыпали сверкающие созвездия веснушек. По огромным белоснежным крыльям, распростертым вокруг него на полу, струились причудливые позолоченные узоры.       Кровлей открыл глаза. Змеиные зрачки исчезли, но Зирра без труда узнала такой любимый, насмешливый и искрящийся нежностью золотой взгляд. Она во все глаза смотрела на него, медленно расплываясь в счастливой улыбке.       - Я же должен был… - Кровлей вдруг увидел кончики своих крыльев и переменился в лице. – Ох. Ох…       Он вскинул широко распахнутые глаза на ангела. Зирра молча кивнула ему, радостно улыбаясь и стирая с щек все еще струящиеся по ним слезы. Кровлей осторожно ощупал нимб, взглянул на свои руки.       - О, Ей непременно нужно было снова вырядить меня в белое! – проворчал он, взмахнув руками.       Зирра рассмеялась и бросилась в его объятия, осыпая лицо Кровлея поцелуями. Он бережно, как самое ценное сокровище, прижал к себе ангела и нежно поцеловал ее в лоб.       Слова, сказанные пять тысяч лет назад Богиней, оказались чистейшей истиной. Любовь, истинная и беззаветная, существовала, и только она могла помочь Падшим вновь вернуть свой первоначальный облик. Любовь его ангела спасла Кровлея, а его любовь к ней помогла ей наконец поверить в себя и…       …Стоящие в углу лавки часы с маятником протяжно пробили шесть. Зирра, прервав свое чтение на полуслове, быстро взглянула на них и захлопнула книгу.       - Все, вам пора по домам, - она мягко улыбнулась сидящим на полу детям. – Ваши родители давно ждут вас к ужину. Скоро стемнеет.       Они разочарованно застонали. Зирра усмехнулась, стягивая с носа крошечные очки.       - Почитай еще, - с очаровательной улыбкой попросил кудрявый мальчик, устроившийся ближе всех к ее креслу.       - В другой раз, милый, - улыбнулась ему Зирра, вставая с кресла. – Мне нужно закрывать лавку. К тому же, эту историю мы уже дочитали.       - Ты забыла сказать: «И жили они долго и счастливо», - требовательно произнесла его бойкая подруга, накручивая на палец темные кудряшки.       - Точно, - загадочно улыбнулась Зирра. – Ну хорошо. И жили они долго и счастливо.       Темноволосая девочка заулыбалась.       - Ну вот. А теперь – по домам, - поторопила их хозяйка. Зирра проводила детей взглядом до конца тонущей в последних лучах закатного солнца улочки, а потом вышла следом. Она заперла за собой дверь лавки на ключ и спрятала его в карман платья. Из соседнего кармашка высунула довольную мордочку серебристая ящерка. Зирра направилась в противоположную сторону, к воротам, ведущим прочь из городка. Снег скрипел под ее ногами и искрился в затухающих рыжих лучах. С заснеженного холма за городом, на котором она остановилась, было видно, как один за другим зажигаются в окнах теплые оранжевые огоньки. Наконец Зирра увидела в ранних сумерках, как по той же дороге на холм поднимается одинокая темная фигура. - Я подправил воспоминания остальным, - произнес Кровлей, останавливаясь в шаге от ангела. – Больше никто не должен вспомнить ни о пожаре, ни обо всем остальном. - Спасибо, дорогой мой, - тепло улыбнулась ему Зирра. - Я видел того парня, которого отделал куст шиповника, - усмехнулся Кровлей. – Пришлось немного помочь бедолаге с лечением. Зирра хихикнула. - Что дальше? – через несколько секунд с улыбкой просила она. - Дальше? – Кровлей задумчиво поднял взгляд к небу, на котором разгорались первые звезды. - Я бы хотела увидеть их вблизи, - произнесла Зирра, проследив за его взглядом. – Если бы ты согласился показать мне их. - С удовольствием, - улыбнулся он. – Вся Вселенная в твоем распоряжении, любая звезда. Зирра просияла. - Итак, - Кровлей протянул ей руку и сжал ладонь ангела. – С чего хочешь начать?..