Давай сыграем?..

Родион не был бы собой, если бы не обосрал всю малину — совместного проживания Руслана с Марселем, к сожалению, так и не случилось. Ну, это как родители думали... На самом-то деле, неожиданно узнав новость о том, что Марсу с барского плеча отчима перепала собственная жилплощадь в том же доме, подъезде и на том же этаже, где уже почти год обитал его старший брат, парни ничуть не расстроились, безропотно таская вещи Марселя в купленную для него однушку из арендованной газели, прекрасно зная, что жить там рыжий вряд ли будет. Они, конечно, синхронно повздыхали и попытались убедить Родиона, что эти траты были лишними (ведь за пару недель совместного проживания братья убедились, что "друг друга совершенно не обременяют, пап!"), но, встретив со стороны старшего Кузнецова упрямое сопротивление, с дополнительными сорока метрами пространства все же смирились, обставляя мебелью квартиру, находившуюся напротив Руслановой, с заметным энтузиазмом. А потом, вечером, когда Родион и Венера уезжали, перетаскивали одежду и учебные принадлежности Марса из одной квартиры в другую, наполняя пространство комнат жилища Руслана запахом и энергетикой рыжего парня, как будто того факта, что Марсель там и так уже прописался на постоянку, за все время ни разу не ночуя у себя, им было мало. Для родителей сводные братья стали соседями по площадке. Для избранных и самых близких — сожителями. О том, что на самом деле Руслан и Марсель теперь живут вместе, знали Марат, Ангелина Павловна и доставщик продуктов из "ВкусВилла", не раз смущенно краснеющий, когда на пороге квартиры его встречал то один, то другой симпатичный парень. Протягивая заказчикам пакеты с фирменным лейблом, молодой человек с любопытством стрелял глазами за спину Марса или Руслана, в противоположном конце коридора замечая второго обитателя однушки, в своей кудрявой голове, укрытой кепкой, строя различного рода теории на тему отношений этих двоих. Он не был ярым гомофобом, чтобы презрительно кривить рот и показательно сдерживать рвотные позывы, но и с легкостью принять тот факт, что двое парней живут вместе и подозрительно близко стоят друг другу, когда в дверях его встречают парой, не мог, искренне надеясь на то, что связывают их исключительно дружеские (или, возможно, родственные?) отношения. Да и тот факт, что доброжелательные клиенты всегда оставляли хорошие чаевые, был очень даже достойной причиной не думать об этих двоих плохо. Стремительно пролетело лето. Марс поступил в Вышку на факультет экономики, становясь главной гордостью семьи на целый день из-за того, что сделал он это без помощи отчима и дополнительных финансовых вливаний с его стороны. Правда, тот факт, что вечером за праздничным столом Платон впервые смог выговорить имя Руслана с буквой "Р" в его начале, быстро лишил Марса звания самого одаренного и талантливого сына, скромно улыбающегося в свою кружку чая мальчика вынуждая уступить младшему брату пальму первенства. Но Марсель не расстраивался — для Руслана он всегда и во всем оставался первым. Первым человеком, которого Кузнецов видел, открывая с утра глаза. Первым, чьи губы целовал, вместо бодрящего кофе принимая вместе с Марсом не менее бодрящий душ, сквозь шум воды и сбившееся дыхание рыжего парня шепча вновь и вновь свои "люблю". Тоже первые. Руслан учился говорить с Марсом, озвучивая свои мысли и чувства, с каждым днем все меньше времени тратя на диалоги с самим собой, все проблемы и радости деля поровну со своим любимым парнем, совместными с Марселем усилиями решая обычные бытовые и жизненно важные вопросы. Попросив Марса изобразить на бумаге две красивые надписи, Кузнецов набил на руках последние татуировки, опоясывая ими свои запястья, подолгу рассматривая выведенные на коже чернилами буквы, с громко колотившимся в груди сердцем принимая их важный смысл. "True" и "Force" витиеватым шрифтом легло на кожу, служа Руслану вечным напоминанием о том, что откровенное признание — гораздо лучший выбор, нежели собственные догадки и домыслы; а та сила, что наполняла Кузнецова изнутри, стоило ему только обнять или поцеловать любимого парня, способна свернуть любые горы, молодого человека, смело шагающего вперед с рукой Марселя в своей руке, с каждым новым днем превращая в достойного человека. Таким Руслан себе очень нравился. Марсель вдохновлял его и помогал Кузнецову верить в себя. Во всем поддерживая своего парня, он с благодарностью и взаимностью принимал его любовь, вместе с Русланом кирпичик за кирпичиком выстраивая фундамент их светлого совместного будущего, о том, что он мог бы быть счастлив не здесь и не с ним ни разу за прошедшие месяцы даже не задумываясь. О том, что он отказался от учебы в Англии и решил остаться в России, Марсель ничуть не жалел — одного взгляда в наполненные нежностью и любовью голубые глаза Кузнецова хватало рыжему для того, чтобы убедиться, что он сделал правильный выбор. Чувствуя себя по-настоящему счастливым со своим парнем, он смело и уверенно двигался вперед, просыпаясь с утра и засыпая в объятиях самого дорогого во всем мире человека, понимая, что в той их с Русланом игре он сорвал настоящий джекпот. Марсель, смущаясь и краснея ушами, рассказал Кузнецову о том, что был безответно влюблен в него несколько лет, своему парню взволнованно признаваясь в том, как мечтал о нем долгими бессонными ночами, лежа в кровати, каждую ссору и склоку со старшим братом с болью в сердце пропуская через себя. Он рассказал, как сильно скучал и тосковал по Руслану, когда тот уехал учиться в интернат, на сделанные втихаря на телефон фотографии любуясь, спрятавшись под одеялом, свои неправильные чувства к старшему брату подпитывая обрывками счастливых снов. Кузнецов тогда, услышав это сокровенное признание Марселя, его крепко и сильно обнял, за свое поведение в прошлом перед мальчиком извиняясь, в очередной раз шепча в рыжую макушку о том, как был неправ. А потом целовал уснувшего в его руках Марса, до самого утра не смыкая глаз, вспоминая, сколько боли он успел причинить этому прекрасному парню, пока не понял, что гораздо сильнее, чем ненавидеть, он его может любить. Они так и не стали семьей. Но стали парой. И в этом качестве счастливо жили день за днем, с течением времени все больше и больше друг в друга врастая, становясь единым и неразделимым целым. Пару раз к ним в гости приезжал Марат, усердно выполняя данное Руслану обещание и стараясь их отношения принять, больше не называя ни в лицо, ни про себя лучшего друга пидарасом, пытаясь свыкнуться с мыслью, что любовь может быть и такой. Что второй половинкой Кузнецова может быть Марс. Видя, что Руслан остался прежним, просто теперь стал намного счастливее, Алиев искренне радовался за друга, не кривя лицом, когда Марсель, забываясь, своего парня на его глазах обнимал или целовал, с приятным теплом на сердце отмечая, как подходят и дополняют эти двое друг друга, доказывая Аре, что гомосексуальная любовь достойна того, чтобы ее признать наравне с гетеросексуальной. Еще меньше неудобств вызывали визиты Ангелины Павловны — неродная бабушка и вовсе как будто не придавала значения тому, что Руслан и Марсель оба были парнями, с большим удовольствием откармливая двух студентов домашней выпечкой, помогающему женщине с грязной посудой Марселю после ужина давая наказ о ее любимом Русланчике как следует заботиться и его всем своим огромным и чистым сердцем любить. Чувствуя такую поддержку со стороны няни и лучшего друга, Кузнецовы пару раз в разговорах перед сном вслух рассматривали вариант признаться в своих отношениях родителям. Но, из-за того, что поздняя беременность Венеры проходила довольно сложно и с неприятными для здоровья женщины последствиями, продолжали сохранять молчание, намереваясь открыться родителям сразу после того, как родится их общая сестра. Появления девочки в семье каждый из трех братьев ждал с нетерпением. Платон, правда, немного пообижался на родителей за то, что обещанного младшего брата ему так никто и не подарил, но, смирившись, решил, что и с сестренкой ему будет весело играть, когда та появится, большой живот Венеры осторожно поглаживая ладошкой, разговаривая с малышкой и обещая той ее очень-очень сильно любить. Руслан пару раз подкалывал отца, что подходящего девочке имени в списке планет солнечной системе не наблюдалось, от взволнованного скорым появлением дочери Родиона в ответ получая немного раздраженный взгляд. Но, замечая, как быстро глаза отца менялись с призрачного оттенка злости на яркие краски нежности и трепета, когда тот смотрел на Венерин округлившийся живот, свои шутки на тему имен семьи Кузнецовых быстро сворачивал. И уже на полном серьезе предложил родителям назвать будущую дочку именем, неожиданно пришедшим в его голову за очередным совместным ужином. Астра родилась двадцать восьмого января. О появлении сестренки на свет Руслан и Марсель узнали по телефону — настойчивым звонком отец ворвался в их спокойное и ленивое утро редкого выходного дня, вынуждая новоиспеченных братьев выбраться из-под общего одеяла, чтобы, перепутав одежду впопыхах, отправиться в больницу, у дверей одной из палат находя взглядом взвинченного Родиона с пятилетним Платоном на руках. Малышка родилась в срок, здоровой и желанной. Марсель и Руслан громко спорили на выписке о том, кто первый подержит ее на руках, подозрительно посматривающего на них Родиона вынуждая чуть напрячься, когда его старший сын обнял Марса, подойдя к тому со спины, прижимающего к груди сестру мальчика по-хозяйски притягивая к себе за талию, в личико спящей малышки заглядывая через его плечо. Еще сильнее Кузнецов насторожился, когда, приехав к Марселю в обеденный перерыв, чтобы передать пасынку документы на машину, которую Родион, несмотря на все отказы рыжего, тому все же купил, он не застал того у себя дома, с удивлением находя его в квартире Руслана, расхаживающего в фартуке на голую грудь. В тот день Марс открыл дверь отцу, думая, что привезли очередную партию продуктов, ошарашенного отчима встречая сначала доброжелательной, а потом немного смущенной и виноватой улыбкой, вернувшемуся вечером с работы Руслану рассказывая о неожиданном визите старшего Кузнецова с горящими от волнения ушами. Выслушав Марселя, в очередной раз ловко выкрутившегося из довольно щекотливой ситуации, соврав отчиму о том, что у него дома сломалась плита, Руслан предложил Марсу родителям все же во всем признаться, но в этот раз заранее договориться о том, что они будут говорить Венере и Родиону, на берегу, чтобы как в прошлый раз не получилось. Воскресным утром в начале мая они поехали сдаваться семье. Руслан вел машину немного нервно, вынуждая Марса крепко держаться за ручку двери, второй рукой ласково поглаживая его колено, взволнованного и дерганного парня пытаясь таким образом немного успокоить и поддержать. "Мне тоже страшно", — шептал про себя рыжий, мягким прикосновением пальцев к напряженному бедру чуть расслабляя Кузнецова. "Но все будет хорошо", — успокаивал Марс и себя, и его. "А даже если и нет, то не страшно". "Я все равно тебя очень сильно люблю". Руслан припарковался у ворот и заглушил машину. Повернулся к Марселю, отстегивая их ремни, в карие глаза своего парня заглядывая, находя в них нужную обоим уверенность и силу, и, погладив мальчика по щеке рукой с татуировкой "Правда" на запястье, того поцеловал, несколько долгих минут лаская губами губы Марса, тихо прошептав ему после: — Пошли. В дом общих родителей Кузнецовы вошли, смело держась за руки.

The end.