Сквозь разбитое стекло

Одна, вторая, третья, четвертая, пятая. Пять. Пять трещин на потолке, и это только те, которые видно без очков. На самом же деле там целая паутина из больших и мелких трещин. Паутина. Я сам себе казался мухой, застрявшей в паутине. Или же в приторно-сладком сиропе. Таком же сладком, как чай Дамблдора. Как его слова… Слова. Слова. Слова. Слова… Столько слов, и никаких действий. Сириус вон тоже обещал. И друзья обещали. Одни — писать, рассказывая о том, что происходит в Магическом мире, другой так вообще собирался забрать. Наобещали, конечно, многое, но вот где они, когда я так нуждаюсь в них? Внутри вновь стало удручающе тяжело и тоскливо, я вновь почувствовал, как накатило ощущение безнадежности и одиночества, которое мучило практически все лето. «…Разумеется, мы ничего не пишем «сам знаешь о чем»… Нам не велено писать ничего важного: вдруг письмо попадет не в те руки… Мы очень заняты, но подробностей сообщить не можем… Довольно много всякого происходит, расскажем при встрече…» Что именно происходит?! И когда, когда уже эта встреча состоится?! В последний день лета?! Так до этого момента я уже сойду с ума. И совершу какой-нибудь очередной безрассудный «гриффиндорский» поступок. Я… Я устал. Кто бы знал, насколько… Честно говоря, я так устал, что безразличие все чаще накатывает огромной волной, и я захлебываюсь, и у меня остается все меньше сил, чтобы «выплыть» из этого состояния. Благо это происходит со мной лишь днем. Впрочем, только благо ли? Потому что ночью приходят сны. Удушающе-липкие, жуткие сны. Сны, где раз за разом погибает Седрик, где родители смотрят с немым укором, даже с разочарованием… И чей-то до жути холодный голос, знакомый и незнакомый одновременно. А еще смех, безумный дьявольский смех, что заставляет кровь застывать в жилах, а сердце едва ли не выпрыгивать из груди. Я не сплю уже несколько дней. Запасы зелья «сна-без-сновидений» закончились четыре дня назад, хотя я и растягивал его, как мог, используя лишь только когда уже совсем невмоготу. Снейп бы явно удивился — я теперь и посреди ночи смогу по памяти рассказать все об этом зелье. Да и не только о нем. А я всего лишь искал способ заснуть на несколько часов без выматывающих снов. Можно было бы попросить у друзей, они бы уж смогли прислать пару флакончиков, но… «… Думаю, увидимся мы скоро. Не скучай, лучше займись домашним заданием на лето. Ах, да, будет лучше, если мы больше не будем отправлять сообщения друг другу. Твоя сова слишком приметная, Гарри. Ты же все понимаешь, правда? Да и мы здесь слишком заняты, чтобы писать тебе каждый день…» Я не понимал, не желал ничего понимать! ЧТО они предлагают?! Заняться домашним заданием?! Как?! Как, если мой сундук сразу же по приезду убирают в чулан, а дверь запирают?! Я говорил об этом Гермионе, не раз и не два говорил. Она всегда вежливо кивала головой, говорила что-нибудь сочувствующее и через пять минут вновь начинала упрекать в том, что я лентяй. Писать мне каждый день? Ммм, прости, что?! Они за месяц отправили всего лишь два письма. Два. Письма. Это каждый день?! И вообще, чем же они, Рон и Гермиона, таким важным заняты? Насколько я понял по расплывчатым намекам, ребята были вместе — и не где-то в Норе у Уизли, а в гостях у Сириуса! У Сириуса, у моего крестного! Моего! Это я должен гостить у него, я… Что, ну что они делают такого каждый день, что им даже некогда написать? Сомнительно, что им доверяют что-то важное. Никогда до этого не доверяли, а тут вдруг неожиданно стали. Ну-ну. Я вот, например, по словам того же Дамблдора, совсем несмышленый ребенок. Это я не говорю, какого обо мне мнения придерживается Снейп. Впрочем, нет. Снейп никогда не считал меня ребенком, он просто считал меня болваном, кретином и форменным гриффиндурком. И ведь, что самое обидное, в чем-то прав. Иногда, глядя на свои поступки в прошлом, я поражаюсь тому, насколько глупо себя вел. Но, Мерлин, ведь не только моя в этом вина. Как мне не совершать глупых ошибок, если я ничего, совершенно ничего не знаю о магическом мире? Говорите, нужно просто взять и узнать? Думаете, я не пробовал? Пробовал. Поэтому и знаю, что в прошлом совершал такие поступки, за которые в иное время и убить могли. Почему же сейчас я не учусь? Да потому что не хочется чувствовать себя полным кретином и предателем. Ибо стоит мне только взглянуть в сторону учебников, как тут же подскакивает Гермиона и начинает заунывным голосом вещать о том, что я молодец. И так у нее это выходит, что я чувствую себя едва ли не дегенератом. И ее речи удивительным образом отбивают все желание попробовать что-то изучить. А тут и Рон подходит, и начинает тянуть то в шахматы поиграть, то во взрывного дурака, то еще куда-нибудь. И ведь не откажешь, потому что не хочется терять друга. Пусть даже и такого ненадежного. Потому что я прекрасно помню, каково это — быть одному. Когда кузен отгоняет от тебя любого, кто посмеет не то что начать дружить, даже заговорить с тобой. Когда ты сидишь во время перерыва где-нибудь в темном углу рядом с мусором и смотришь на своих одноклассников, что сидят на солнце и весело переговариваются. Нет, даже думать об этом не хочу. Хм, думать… Забавно, я ведь всегда любил думать. Любил тихие библиотеки. Любил знания, потому что там, сидя в темноте в старом чулане, мне только и оставалось, что перебирать в мыслях все те знания, что я смог получить. И ведь в Хогвартсе я в первое время так стремился попасть в библиотеку. И меня не могли остановить ни Рон, ни Гермиона. Вот только… Я не Гермиона. Я не могу читать все подряд в надежде, что все это как-то сохранится в моей голове и что если я не понял сейчас, то потом пойму и смогу воспользоваться знанием. Нет, мне нужно было начинать с самого начала, мне необходимо было самому разобраться и понять что-то, опираясь на текст книг. Я разве что к Снейпу не подходил с просьбой посоветовать мне книги, где подробно рассказываются начальные этапы для изучения того или иного вида магии. Да и не только магии. Мне необходима была эдакая азбука по волшебному миру. Для самых маленьких, где подробно рассказывают, как и почему. Думаете, посоветовали? Удивительно, но да. Только не то, что мне нужно. Дали мне список книг, а в этих книгах… я не смог прочитать и пару страниц. Это не была книга для самых маленьких, это была какая-то литература, написанная сугубо научным языком. Просил я помощи и у Уизли, и у Сириуса. Просил, чтобы мне дали начальные, самые базовые знания, без которых просто никуда. Но что же я получил взамен? Заявление о том, что я еще слишком маленький. И Сириус, и Молли, считают меня ребенком, который, кажется, только-только поступил в Хогвартс. Я был в таком отчаянии, что однажды даже написал письмо Малфою. Да-да, этому хорьку, с просьбой помочь. Я просил его посоветовать книги, с которых начинал обучение он. Слава Мерлину, я вовремя одумался и сжег это письмо, так и не решившись отправить. Но это не отменяло того, что все вокруг меня считают ребенком. Вот только сражаться со «злом» все же приходилось мне, ребенку. Отчего такие двойные стандарты? Нет, разве не имею я право знать правду? Даже самую жестокую, неприглядную, но правду? Сколько бы можно было избежать проблем и неприятностей, знай я больше правды. Но нет, видимо, до правды я не дорос. Гермиона доросла, даже вон Рон, и тот дорос, но только не я. И все же… Все же насколько тяжело было думать о том, что они где-то там, весело или, по крайней мере, информативно, проводят время в доме Сириуса, тогда как я должен в это время маяться на Тисовой улице. И страдать от информационного голода! Вот уж Снейп бы не отказал себе в удовольствии пройтись по этому моменту. Да я бы не отказался даже опять учебник по зельям перечитать — но, увы, после того, как закончилось зелье, и мне начали сниться кошмары, дядя забрал все те крохи, что оставались от магического мира, в частности и учебник. А разве я виноват, что кричу по ночам? Видимо, виноват… Особенно больно и неприятно было сегодня. Они действительно считают, что сегодня, в день своего рождения, я должен сидеть в комнате и смиренно ждать, когда за мной придут?! Поедая этих чертовых шоколадных лягушек, что мне прислали в подарок? Это словно… словно… словно подачка какая-то… И ведь ни одной черточки, ни одного слова! Что, когда, почему… Я даже ни капли не жалею, что выбросил эти две упаковки из «Сладкого королевства». Даже когда за ужином тетя Петунья подала мне вялые листья салата, не пожалел. Не нужны мне такие подачки. Ничего от них мне не нужно. Как они могли? Разве друзья, настоящие друзья бы так поступили?! Даже Малфой, я думаю, смог бы мне написать пару строк, если, конечно же, мы бы с ним тогда подружились. Вот уж кто не послушал бы Дамблдора. А ведь мои друзья послушали… «Дамблдор сказал…» К черту Дамблдора! Я их лучший друг, я, Гарри, а не Дамблдор. Если уж так опасно использовать сов, можно было бы отправить и обычное, маггловское письмо. Или, хотя бы, даже позвонить! Я давал свой номер и Рону, и Гермионе. Пр-р-редатели. «Не думай об этом», — жестко сказал я сам себе в сотый, наверно, раз за лето. Да, не думать, не думать… Нужно отвлечься. Снизу, из гостиной, доносился шум — Дурсли собирались в отпуск на месяц, они должны как раз приехать к тридцатому августа. А я остаюсь один. Абсолютно один. Как всегда. — Можно будет хотя бы выполнить домашние задания, — пробормотал я, рассматривал несколько тетрадок с порванными обложками — подарок Дурслей на день рождения. Дадлик же не может пользоваться такими тетрадями. А то, что Дадли сам порвал эти обложки, так как они ему не понравились — это так, пустяк. Впрочем, какая разница? Все равно, тетрадки можно будет починить в Хогвартсе. Это явно лучше, чем получать порванный носок в подарок. — Мальчишка, живо сюда, — закричал Вернон, вынуждая подняться с кровати и спуститься вниз. Родственники уже собрались. Тетя Петунья обходила дом, проверяя, не забыла ли она чего. Дадли стоял рядом с отцом, насмешливо поглядывая на меня. — Запомни, ты не должен… — начал дядя, и я практически тут же перестал его слушать, погрузившись в себя. Эту речь я слушаю уже не в первый, и даже не в пятый раз. Я уже представлял, как сегодня достану из чулана чемодан. А завтра с утра займусь домашним заданием — наконец-то мне не придется в этот раз писать работу буквально на коленке в Хогвартс-экспрессе. -…никуда не лезь, дом не разрушь, следи за садом, деньги на столе и чтобы все чеки сохранил и предоставил. И никаких, слышишь, никаких ненормальных в моем доме. Ты меня понял?! — Да, дядя Вернон. Дурсли кивнули и, не прощаясь, вышли из дома. Лишь только тетя Петунья, обеспокоенно взглянув на меня, покачала головой. Проследив за тем, как машина скрывается из виду, я закрыл дверь и, прислонившись к ней, немного грустно произнес: — Вот ты и остался один, Гарри Поттер. Опять. Вечно один. Тряхнув головой, я направился к чулану. На двери висел замок, но разве для меня это преграда? Еще с детства я научился вскрывать замки. И вот теперь придется вспомнить свои умения. Забавно, гриффиндорец с криминальными наклонностями. Узнают — не поверят. Хотя, если они узнают обо всех навыках их Национального героя, они явно будут огорчены. Очень, очень сильно огорчены. С другой стороны, сейчас, вот в данную минуту, было плевать на всех. Они говорят о моем геройстве, даже не подозревая, что мне пришлось пережить после этого подвига. Я им ничего не должен. Никому из них. Даже друзьям и знакомым. Так почему я должен, если не скрывать свои способности, то притворяться каким-то недоумком с атрофированным чувством самосохранения? В такой обстановке сложно оставаться белым и невинным мальчиком. Впрочем, несмотря на то, какими навыками я обладаю, я не считаю, что это зло. Что это плохо. Я же не использую свои навыки никому во вред? И вообще… Слизерин шляпа предлагала мне не зря. Уж за столько лет с Дурслями я научился вертеться и хитрить не хуже змеи. Постоянно приходилось скрывать знания, чтобы, не дай Мерлин, я не превзошел Дадличка в учебе. Приходилось притворяться слабым, чтобы меньше доставалось и от старших Дурслей, и от Дадли с его компанией. Забавно, что даже поступив в Хогвартс, я не перестал притворяться. Сначала было тяжело отучиться, ибо маска придурковатого парня стала хуже, чем привычка. А потом пришло осознание, что настоящего меня не примут ни Рон, ни Гермиона, ни Дамблдор, ни остальные. И я, поддавшись страху остаться одному, вернулся к своему привычному поведению. Может зря? Может пора перестать быть тем, кем я не являюсь? Потому что мне уже страшно. Страшно, что маска приросла настолько, что я стал забывать кем я на самом деле являюсь. Каков я настоящий. И почему я об этом задумался только сейчас? Две минуты и дверь с тихим скрипом отворилась. Зайдя внутрь, я с печалью взглянул на то место, где я провел большую часть своего детства. Надо же, когда-то давным-давно этот чулан казался мне довольно просторным, хотя сейчас мне приходится немного сгибаться, чтобы ненароком не удариться головой. Вытащить чемодан оказалось довольно просто, а вот поднять его на второй этаж — чуть сложнее, но и с этим я справился и уже через десять минут я сидел в комнате и рассматривал чемодан. Хотелось спать, но я знал, что не усну. А если и усну, не просплю и часа. Раскрыв чемодан, с брезгливостью взглянул на его содержимое. И этот, мягко скажем, беспорядок устроил я? Попытка вспомнить, когда же в последний раз перебирал свой чемодан, ни к чему не привела. Тетя Петуния с детства приучала меня быть чистоплотным. А тут… такое ощущение, что я просто из чувства противоречия развел этот свинарник. Глупо-то как. Нет, пора наконец-то браться за голову. Поэтому, не откладывая в долгий ящик, решил разобрать вещи. Кажется, кое-что там давно пора было выбросить. Старые мантии я складывал отдельно — они мне уже малы, стоит, наверное, сдать их старьевщику. Или же просто сжечь. Да хотя бы убрать в чулан куда подальше — все равно никто из Дурслей туда не заглядывает. Да и желательно бы заказать новые мантии, но вот кто знает, когда я окажусь в Косом Переулке? Если вообще там окажусь, ведь кого это волнует, правда? Я вообще кого-нибудь волную? А что, им удобно. Когда нужно кому-нибудь вновь влезть в опасную игру, чтобы в очередной раз спасти всех, меня, как старую игрушку, «достают из чулана», отряхивают и выставляют впереди. А потом, когда все заканчивается, небрежно так отряхивают и убирают обратно, до тех пор, пока в очередной раз не понадобился «герой». Вот только я не игрушка! У меня ведь есть и свои потребности, и свои желания! Я живой! Подавив очередной приступ злости, я продолжил разбирать вещи дальше, пока не наткнулся на старое, слегка помятое письмо. Мое первое письмо, если не считать все те, что сожгли Дурсли. Письмо с приглашением отправиться в мир магии, в школу магии и волшебства Хогвартс. Письмо, да. Лично мне, Гарри Поттеру. До сих пор помню… «Мистеру Г. Поттеру, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, чулан под лестницей». Замерев на мгновение, покачал головой. Кто отправляет письма? Дамблдор или МакГонагалл? В любом случае, кто-то из них знал. Знал, что я живу вот в таких условиях. И ничего… Хотя, чему я удивляюсь, им что тогда, что сейчас особого интереса ко мне нет. Я им нужен только тогда, когда им требуется «Избранный». — Открой уже наконец глаза, Гарри, — прошептал я себе. Настроение разбирать вещи улетучилось. Хотелось просто лечь спать, но я знал, что это лишь усугубит ситуацию. Встав с пола и оставив не разобранными свои вещи, я спустился вниз, после чего вышел в сад. Не хотелось сидеть в душном доме. Хотелось свободы, пусть и такой мнимой. Недалеко от роз обнаружил оставленный мною еще со вчерашнего дня секатор. Взяв его в руки, начал рассеяно крутить, удивляясь тому, что ни я, ни Дурсли не заметили такого вопиющего безобразия. Хотя, они же собирались в поездку, поэтому, наверное, и не заметили. Одному оставаться было непривычно. Обычно меня отправляли к старушке Фигг, но в этот раз отчего-то оставили одного. И дали возможность тем самым сделать домашнее задание, что задали на лето. Да Дурсли, оказывается, добряки прям. Невиданная щедрость с их стороны. Как-то подозрительно даже. Наверное, стоило бы составить план, но вот уж чего я точно не умею, так это планировать. Впрочем, в тех ситуациях, в которых я оказывался, на составление плана банально не было времени. В те мгновения нужно было действовать. — И к чему привели твои действия? — задал вопрос я в пустоту и горько усмехнулся. Как было бы здорово обо всем этом просто не думать. Не думать… «Не думай об этом. Твои друзья всегда с тобою рядом», — шептал какой-то голос внутри меня. Знакомый голос. Словно голос… отца? — Рядом? И где же? «Рядом… рядом… Верь им. Они заботятся о тебе, а ты так к ним относишься… стыдись… Дамблдор защищает тебя, а ты… позор…» -Нет! — выдохнул я, чуть не закричав от пронзающей голову боли. Голос то едва слышно шептал, то, в следующее мгновение, завывал, и все твердил одно и то же, одно и то же. Я старался сопротивляться, старался заткнуть этот голос, что убеждал меня. Но он не прекращал, не замолкал и я начал осознавать, что я уступаю. Что голос начинает зачаровывать меня, внушая неправильные, словно чуждые для меня мысли. Мысли… Нет, нужно сопротивляться. Кому нужно проникать в мои мысли? Не друзьям… Значит, это зло, плохо, нельзя допустить, необходимо сопротивляться… — Нет! — вновь прошептал я и, сжав секатор, что до сих пор держал в одной руке, полоснул лезвием по второй. Боль отрезвила. Я, с ужасом взглянув на быстро расползающуюся лужицу крови, почувствовал невероятно быстрый отток сил. Казалось, с кровью уходила и сама магия… В глазах резко потемнело и я лишь успел подумать о том, что неплохо было бы, если с моей кровью вытечет все чужое и наносное из меня, как вдруг потерял сознание…