Кровавое полнолуние

«Предатель» - это слово и тон, которым оно было произнесено, стояли в ушах. — Ну и что?! Если он и предал однажды кого-либо, то можно оставить его умирать? — что я несу и зачем защищаю предателя? Да, Джону и Дереку лучше знать, что делать с Харпером, но по какой-то причине, я не смогла даже подумать о том, чтобы бросить блондина. Дерек оглядел меня с сочувствием, затем сжал челюсти так, что желваки забегали. Я смерила его таким же сочувственным, но с долей омерзения взглядом в ответ, затем кинулась к Джону. — Немедленно помоги ему, Джон! — я повышаю тон. Удивлены все, даже блондин. Наставшую гробовую тишину нарушили: — Дерек, уведи ее, — пробасил глава стаи, в этот момент меня схватили за плечи и потянули в сторону. — Нет! — я дергалась в крепкой, как сталь, хватке парня, пытаясь вырваться, но он гораздо сильнее меня. — Пожалуйста, пусти меня, он же умрет! — эта ситуация казалась мне такой несправедливой и драматичной, я заплакала, чувствуя бессилие перед ними. Увидев мои слёзы, Дерек остановился, обернул меня к себе и взглянул в лицо. Его глаза вновь сочувственно блеснули, руки крепче сжали мои плечи. — Ты не знаешь... Ты многого не знаешь, Люсия. Харпер - не тот, из-за которого стоит проливать слёзы. Особенно тебе. — Что значит «особенно тебе»? — мой голос был тихим. — Узнаёшь позже. Единственное, что тебе нужно знать сейчас, это то, что он - предатель. Он предал меня, предал нашу стаю - свою семью, он предал тебя, — его глаза проникновенно и с жалостью, вперемешку с горечью, глядели в мои. «Предал меня?» — Но он ведь умрет... Я чувствую, что должна помочь, что не должна позволить плохому случиться с ним. Не знаю, почему, но я это чувствую. И очень отчётливо. Дерек долго молчал. Думал о чём-то, глядя в одну точку. Казалось, решение даётся ему очень сложно. — Что ж, беги, в таком случае. Спасай его. Но будь готова, что... просто будь готова к неприятным знаниям, — высказал брюнет и отпустил меня. — Отец, позволь ей, пожалуйста. И Джон, помешкав с минуту, позволил. Обернувшись напоследок, он с грустью сказал: — С раной должна была справится регенерация. Если этого не случилось, мы бессильны. Волки неустойчивы к магии, — и они с Дереком покинули нас. — Так на тебя наложили порчу... — прошептала я. И что мне теперь делать? Как его спасти? — Ты не сможешь меня спасти, Люси. Честно говоря, я и не хочу спасения, — в его глазах столько боли. Он опустил их вниз и тяжело вздохнул, зажмурившись. Мое сердце словно кровью обливалось при этом виде. — Я... я хочу поведать тебе кое о чем. Выслушай меня, — я кивнула. Увидев слёзы на моих глазах, он неловко улыбнулся, затем, потянувшись к моей щеке рукой, стёр их. — Ты прекрасная. Добрая и храбрая. И очень красивая, — он улыбнулся, но я не поняла, к чему он ведёт. Однако мое сердце отзывалось на его слова и ласковый тон как безумное, как утопающий, пытающийся выплыть наружу. — Я смог бы полюбить тебя, если бы не полюбил другую. Как удар. Отчего-то я почувствовала невыносимую боль. Я ощутила ее физически, область в груди неистово сжималась и пульсировало, словно бы на этом месте открытая рана. — П-почему ты говоришь об этом? — еле слышным шёпотом. — Почему сейчас мне так больно?.. Его рука легла мне на щеку, приподнимая так, чтобы глядеть мне в глаза. — Ты была предназначена мне, Люсия. Должна была стать моей женой, а я - твоим мужем. У нас должна была быть крепкая любовь и верный брак. Красивые волчата - плод нашей истинной любви. Но я не смог. Я не дождался тебя, потому что полюбил другую. Слёзы ручьём текли из моих глаз. Он — предначертанный мне судьбою, человек, который должен был быть мне мужем, моим защитником и верным спутником жизни, полюбил другую. Я приложила руку к пульсирующей области — к сердцу и плакала. Плакала, потому что потеряла то, чего и не имела вовсе. Плакала от обиды, от неразделенной любви. Любовь. Так вот что я чувствовала рядом с ним. Мое сердце знало его, оно все знало... Харперу тяжело давались слова, а действия — ещё сложнее, но он превозмог боль и обнял меня, прижимая к себе. Моя одежда впитала его кровь. — Я тоже сейчас это чувствую. То же, что и ты. Прости меня, Люси, — он смотрел на меня, заглядывал в глаза с любовью и болью, затем мягко накрыл мои губы своими. Мой первый и последний поцелуй с любовью всей моей жизни, которой мне не довелось познать. Я плакала от горечи и счастья. От счастья, что мой, оказывается, любимый человек любил. У поцелуя был привкус наших слез, я не сразу заметила, что и Харпер плачет, но от этого мне стало больнее. Он тоже чувствовал. Харпер умер в моих объятиях. Здесь, сидя на сырой земле, я обнимала бездыханное тело любимого. Здесь я потеряла свою первую любовь. Дерек помог мне кремировать тело. Мы стояли у берега, наблюдая, как догорает труп. Мы с брюнетом молчали, ведь оба потеряли. Я — свою любовь, он — бывшего друга. Наверное, ему сейчас сложнее, ведь он знал его с самого детства, а я знаю его всего день. Наверное, это глупо, сравнивать степень боли. Надеюсь, что мне больше не придётся преодолевать ничего подобного, потому что, если выбирать между: быть снова зарезанной и повторной потерей любви, я бы тысячу раз выбрала смерть.