Я не выбираю себя

— Эрик, — на рыжика с объятиями бросилась Мирай. — Мне звонила Абарта, говорила, мол ты пришёл весь израненный и истекающий кровью, а потом бросила трубку. Я звонила тебе, но ты не снимал. Я уже и не знала, что думать. Абарта не отвечала, ты не отвечал, я боялась, что найду тебя теперь только в реанимации или морге! — тараторила женщина, не отпуская Эрика. Кудряшка стоял и не понимал. Впервые его мать волновалась за него, по крайней мере показала, что волнуется. Мирай была абсолютно трезвая, ни нотки алкоголя не улавливалось.  — Но все же в порядке, — подал голос Льюис, мягко улыбаясь.  — Льюис? Так давно я тебя не видела. Я помню ещё Дэни Рокил приходил со своим малышом и вы играли, хоть ты и был совсем малюткой. Ты ж меня вообще не помнишь, наверное.  — Не помню, но мама и бабушка про вас рассказывали много чего. Вы знали Рокилов?  — Я тебе больше скажу, я была влюблена в Дэниэла, когда мне было пятнадцать, а ему восемнадцать. Но, в итоге, я поняла, что это бессмысленно и глупо, поэтому мы просто остались отличными друзьями. У него родился сын, когда ему было двадцать, а через год Ланджи родила тебя.  — Погоди, то есть получается, что тебе семнадцать? — Эрик обратился к Льюису.  — Да. Ты младше меня на год.  — Мирай, ты приехала? — в проеме стояла старушка.  — Привет, Абарта, — улыбка мигом ушла с лица женщины.  — Давно не виделись, может поговорим? — старушка указала на комнату. — Без детей.  — Эрик, погоди немного, я поговорю с Абартой, а потом мы с тобой пойдем домой, ладненько? — с непривычной для рыжика нежностью сказала Мирай, с жалостью осматривая лицо сына.  — Хорошо, мам, мы тогда посидим пока где-нибудь, — кудряшка глазами начал искать место где отсидеться.  — На кухне, — перебил его Льюис, начиная тащить Эрика на кухню.  — Я скоро, — сказала Мирай, заходя в комнату и закрывая дверь. Парни зашли и сели на кухню. Льюис взял два стакан, налил в них что-то из кувшина и поставил один перед Эриком, а другой взял себе.  — Что это? — рыжик принюхался к содержимому стакана.  — Если честно, то не знаю. Бабушка делает это. Без понятия, что туда входит, но получается вкусно, — Льюис отхлебнул напитка. — Задай мне вопрос, который первый придет к тебе на ум.  — Когда ты впервые обработал раны спиртом? — Эрик тоже отхлебнул. Это было теплый толи морс, толи еще что-то. Был какой-то хвойный и слегка терпкий привкус, который добавлял некой пикантности.  — Нуууу, впервые мне это сделала ба.

ВОСПОМИНАНИЯ

 — Блять, убери эту хуйню от меня! — орал Льюис, стоя на диване и защищаясь настольной лампой от Абарты, держащей ватку в руках.  — Льюис, нужно обработать раны, чтобы все еще хуже не стало. И я говорила тебе не материться! — говорила старушка.  — Не, не, не, не, не! Ни за что! Где моя перекись?! — Льюис продолжал отмахиваться лампой.

КОНЕЦ ВОСПОМИНАНИЯМ

Эрик смеялся во весь голос.  — И долго ты так от нее бегал? — говорил рыжик, вытирая слезы.  — Полчаса, — ответил Льюис, тоже начиная смеяться. Из комнаты, в которой были Абарта и Мирай послышался звон, как будто что-то разбилось. Парни насторожились.  — Слушай, может послушаем, что они так обсуждают, а то как бы до драки не дошло, — беспокойным голосом.  — Ну, это будет не очень правильно с нашей стороны, — мялся Эрик.  — Да ладно, что мы там новое сможем услышать? Парни встали из-за стола и пошли в сторону комнаты, из которой прекрасно была слышна ругань.  — Тогда зачем ты это сделала?! — возмущалась Мирай. Абарта молчала. — Зачем ты это вообще сделала?! Мне же было уже двенадцать! Да! Спасибо, конечно, за те шесть лет, но я лучше бы в приюте осталась! Из-за тебя вся моя жизнь пошла по пизде! «Выходи за него, Мирай» говорила ты, «Он отличная партия для тебя»! Правда?! Что-то я не заметила его замечательности, когда он приходил домой бухой в жопу и бил меня и моего ребенка! — по голосу было понятно, что Мирай начинала плакать.  — Зачем ты тогда отпускала Эрика ко мне? — тихо спросила миссис Кенинг.  — К сожалению, ты была единственной, кому я могла доверить своего ребенка, когда Брюс возвращался, — уже более тихо говорила женщина. — Ведь Ланджи меня ненавидит.  — Нет, Мир, господи, нет. Ланджи не ненавидит тебя. Столько лет уже прошло. Лет пятнадцать, не меньше. Она приезжала пару месяцев назад, спрашивала как ты и точно также говорила, мол ты ее ненавидишь и не хочешь ее видеть.  — А Льюис что здесь делает?  — Вот тут все сложнее. Льюис хороший мальчик, — было слышно, что Абарта села на диван.  — Но, — а вот Мир в свою очередь осталась стоять.  — У Ланд тоже в жизни не все сложилось. Ее муж умер, когда Льюису было восемь лет. Над Льюисом постоянно издевались, и в итоге она нашла работу, на которой не может практически бывать дома. Льюис переехал ко мне года четыре назад, а Ланджи редко, но заезжает к нам. Ты со свидания?  — Да.  — Он хороший?  — Да, — Мирай говорила тихо и мягко. Видимо ей просто нужно было выговориться, чтобы простить. Да, несмотря на все, она так и осталась доброй и отходчивой девушкой.  — Я счастлива за тебя. На свадьбу то хоть пригласишь?  — Мам, — с шуточным укором и смущением сказала Мир. — Ах да, я тут решила сменить фамилию, но его фамилия мне, если вдруг что, не очень подходит, так что ты не против, если я вновь стану Мираеной Кенинг?  — Это было бы просто замечательно. У Эрика невольно текли слезы. Нет, не слезы обиды, скорее счастья. Ему было плевать, что мать ему не рассказала обо всем этом. Оказывается все это время у него, кроме мамы были родственники? Дверь тихо открылась, и показалось крайне озадаченное лицо Мирай.  — Вы все слышали, ведь так? — спросила Мир.  — Да, — не колебаясь ни секунды, ответил Льюис.  — Почему ты не рассказала раньше? — спросил рыжик.  — Прости, давай поговорим дома, а то совсем поздно будет.  — Конечно.  — Тогда, мы пойдём. Я рада, что мы все уладили. И спасибо за то, что позаботились об Эрике, — Мирай открыла входную дверь.  — Рад был знакомству, — широко улыбнулся Льюис. — Надеюсь, увидимся завтра, кудрявая бошка.  — Увидимся, Мир, — попрощалась Абарта. Они двинулись в сторону дома, до которого было буквально рукой подать. Мирай открыла дверь. В отличии от миссис Кенинг, проживающей в частном доме, Эрик и Мирай жили в довольно старой двухкомнатной квартире. Эту квартиру им отсудили полностью. Это дело было очень длительным, Мирай говорили, что ей лучше сдаться, но та шла до конца и, в итоге, выиграла это дело. Правда, Эрику это стоило недельным сидением в своей комнате, вообще не выходя.  — Пойдем-ка за мной, — Мир махнула своему сыну рукой. Эрик послушно последовал за ней, по пути бросив рюкзак на пол. Мирай открыла окно, выходящее на пожарную лестницу. Эрик все еще молча следовал за ней. Между тем Мирай поднималась все выше и выше. Наконец, она остановилась у железной двери и повернулась к рыжику.  — Итак, ты готов войти в волшебный мир? — шутливо спросила женщина. Эрик кивнул. — Тогда, вперёд! — Мирай открыла дверь. Перед рыжиком открылась удивительная картина: на крыше был небольшой навес, под которым стоял диван, который был полностью заложен подушками, повсюду были цветы, ещё были маленькие заборчики, которые обвивал вьюнок, и светящиеся гирлянды, которые в данный момент включала Мирай. В момент крыша осветилась слабым, но красивым персиковым мерцанием гирлянд. Пока кудряшка разглядывал всю эту красоту, Мирай сложила навес.  — Я смотрела, сегодня дождя не будет, так что можно сделать так.  — Как ты нашла это место? — спросил Эрик, все ещё поражённый этой красотой.  — Я сюда часто приходила с момента, когда Брюс, — она замялась. — Начал выпивать. Этот рассказ будет долгим, ты готов?  — Я всегда готов тебя выслушать, мам.  — Тогда садись, — Мирай плюхнулась в подушки. Рыжик последовал ее примеру. Здесь было так мягко, что Эрик буквально утонул в подушках, не хотелось вообще больше подыматься отсюда, особенно когда его приобняла его мама. — Ну так вот, я родилась в вполне хорошей семье, но волей случая, когда мне было четыре года, мои родители разбились на самолете, и меня отправили в приют, так как других родственников у меня не было, кроме тёти, но она отказалась брать меня, сказав, что и так дел по горло. Я жила в приюте восемь лет, и чтоб ты понимал, я до сих пор не могу решить, что было хуже: восемь лет в приюте или пятнадцать лет в браке с этим подонком. А потом, когда мне было двенадцать, меня вдруг решили удочерить. Конечно же я согласилась. Это была Абарта. Я помню, как она привезла меня теперь и в мой дом тоже, как нам на встречу вышла Ланджи, ее родная дочь, как она меня приветствовала. Кстати, Ланджи старше меня на четыре года. Она была отличной старшей сестрой. Если честно, то я думала, что она меня будет ненавидеть, но все было с точностью наоборот, я спрашивала «почему ты так ко мне относишься, я же тебе абсолютно не родная?», а она всегда отвечала «семья никогда не определяется по родству» и обнимала меня, — Мирай улыбнулась, вспоминая все такие моменты, а у Эрика сразу стало как-то тепло на душе, он редко видел, чтобы его мать улыбалась, поэтому эта улыбка, да ещё и в такой обстановке и вовсе казалась просто слишком хорошим сном. — Я ходила в школу, у меня появились друзья, с Брюсом я познакомилась, когда мне было шестнадцать, а ему семнадцать, он был очень вежливым, галантным, прям настоящий джентельмен, по-моему он был в меня влюблён. Тогда я ничего не имела против него. А в восемнадцать моя приемная мать обанкротилась и задолжала семье Мейцер огроменный долг. Они сказали, что могут его простить, только если я буду вместе с Брюсом. Абарта рассказала мне об этом, говорила, что в принципе парень он хороший, вежливый и бла бла бла. В итоге, я сказала, что могу пойти на это, ведь уже тоже думала, что он не плохой вариант. Знаю, я сегодня зря вспылила на Абарту, ведь я сама во всем виновата. Просто наверное мне нужно было выговориться. Надеюсь, что она на меня не злится.  — Я думаю, что миссис Кенинг все поняла и совсем не злится на тебя. А что у вас произошло с Ланджи?  — Когда Ланджи была беременна, они с Карменом хотели пожениться. Она очень сильно его любила, но однажды я случайно увидела его с другой девушкой. Я не могла не рассказать об этом сестре. Но она просто ударила меня по лицу и сказала, чтобы я не несла чепухи и что я просто ей завидую. Мне стало так обидно, что я тоже вспылила и сказала, что как можно завидовать тому, что она залетела. Я больше ее не видела. Это было за месяц до моей помолвки. И после этого я окончательно приняла решение о том, что могу выйти за Брюса, совершить одну из главных ошибок в этой жизни. Хотя, знаешь, тут есть один плюс, — Мирай сделала небольшую паузу и, посмотрев на своего сына, добавила. — Я больше не одна, — она крепко обняла своего сына, который уже еле еле держался от того, чтобы не заплакать. Они так здесь и заснули, в свете мерцающих огоньков. Было очень тепло и уютно. Кто бы мог подумать, что такой дерьмовый день закончится так хорошо. Но вот утро снова не задалось. Так как никто из них не догадался поставить будильник, Эрик носился все утро по квартире в панике, за чем с сонным интересом наблюдала Мирай.  — Я никогда не опаздывал, ненавижу опаздывать, — ворчал рыжик, бегая и собирая вещи.  — Ой, да с кем не бывает, ну опоздаешь разочек, не думаю, что тебя будут ругать, — говорила Мир, изредка позевывая.  — Ты вот никогда не опаздываешь.  — Конечно, потому что я работаю на дому, глупыш, — она легонько стукнула Эрика по голове. — Ладно, беги давай. Рыжик пулей вылетел из дома. Ему было все равно на все, главное успеть, и именно поэтому вскоре Эрик сбил с ног человека и они вместе кубарем покатились со склона. Кудряшка сидел на траве на попе, не понимая что происходит вокруг, из-за того, что очень кружилась голова и хотелось блевать. Откуда-то сбоку послышался знакомый голос «ебаный в рот», Эрик вспомнил, что летел он не один, поэтому резко обернулся, чтобы посмотреть, как там человек сзади, но боль в голове передала ему пламенный привет, и из-за слез он не мог даже разглядеть этого человека. Единственное, что он видел было пятно, которое держалось за голову и, простонав «за что?», грохнулось на землю.  — В-вы в п-порядке, — заикаясь спросил Эрик. В ответ он услышал лишь невнятное бормотание. — Простите пожалуйста, я просто вас не заметил.  — Эрик, дай мне спокойно умереть, — пробурчал знакомый до безумия голос.  — Льюис? — кудряшка постепенно начинал приходить в норму и уже мог нормально рассмотреть пострадавшего по его вине человека.  — Ну, а кто же ещё? — Льюис сел. — Ладно, я думаю, нам пора уже идти, итак засиделись, — он встал и помог рыжику подняться. Видок у них конечно был ещё тот: вся одежда в траве и грязи, взъерошенные волосы, в который позастревали мелкие палки. Они осмотрели себя, поняли, что так их точно выгонят, приняв за бомжей, и двинулись в сторону дома Эрика.  — Меня ба убьёт, могу я у тебя какую-нибудь одежду одолжить?  — Конечно, ведь это я виноват в том, что ты испачкался, — рыжик опустил глаза.  — Ой да ладно тебе, с кем не бывает, — Льюис похлопал кудряшку по плечу.  — Ну и что же вы натворили? — в проходе стояла Мирай. Она была в домашней одежде, которая висела на ней мешком.  — Я очень сильно торопился, сбил Льюиса и мы скатились по склону, — Эрик опустил голову вниз.  — Заходите, оболтусы, — она махнула рукой, приглашая парней внутрь и исчезла в своей комнате. Квартирка у них была мрачноватой, хотя там в принципе было чисто. Наверное эту атмосферу создавали немного обшарпанные обои. Солнечные лучи сюда проникали, но практически ничего не освещали, даже утром. Они прошли в комнату Эрика. Она была довольно маленькая, а атмосфера была точно такая же. У окна стояла кровать примерно на полтора человека, рядом с ней был деревянный стол, на котором стоял компьютер, а на углу стола была еле заметная кровь?  — Эм, Эрик, тут это, кровь, — Льюис указал на угол стола.  — Ой, прости, я так и не смог ее оттереть.  — Боюсь спросить откуда она здесь.  — Если вкратце, то пьяный отец и я, попавшийся под руку, — Эрик открыл шкаф, стоявший на против кровати и достал оттуда штаны и толстовку.  — Оу, прости, что напомнил, — опустил глаза Льюис. — Мне выйти? — добавил он, увидев, что рыжик начал переодеваться.  — Забей, можешь остаться, я не стесняюсь, — он снял толстовку. Льюис внимательно смотрел на тело Эрика. На нем было много шрамов, из-за чего Льюису даже стало немного неуютно. Он прекрасно понимал откуда эти шрамы у рыжика, не было нужды спрашивать.  — Ой, прости, надо было все-таки тебе уйти, — сказал кудряшка, заметив взгляд Льюиса, и надел толстовку. — Ужасное зрелище, правда?  — Так было всегда?  — Каждый чертов день.  — Вот я тебе тут кое-что нашла, может быть подойдет, — прервала их Мирай, постучавшись в комнату.  — О, да, спасибо, — тут же переключился Льюис. Он взял одежду из рук Мирай, и она вышла из комнаты, оставив парней наедине. Льюис натянул на себя бардовую кофту и бежевые брюки, ему эта одежда была как раз. Он был чуть выше и чуть больше Эрика, но не сильно. А на Эрике же красовалась зелёная толстовка и единственные джинсы, которые немного облегали его ноги.  — Ну что, пойдём, а то опоздаем, — бодро махнул рукой Льюис.  — Куда? Ко второму уроку? — вяло спросил рыжик.  — Нет, к первому. Ты же в курсе, что у нас время перевелось на час раньше?  — Что? Но у меня же должно было это перевестись автоматически, — кудряшка достал телефон, на котором были цифры 9:00. Эрик разблокировал его и зашёл в настройки, и рядом с датой сияла надпись «автоматическое изменение времени: отключено». — Я — идиот.  — Да никто и не спорит, — пожал плечами Льюис. — Так мы идём или нет? — переспросил он, открывая дверь.  — Да, прости ещё раз, — Эрик последовал за ним.  — Да с кем ни бывает. Распрощавшись с Мирай, они вышли из квартиры Эрика. Солнце приятно грело кожу, хоть и приближалась холодная зима. Эрик просто закрыл глаза и подставил личико под солнце. Даже под пластырем ранки приятно грело. Неожиданно его схватили за шиворот и прижали к себе. Эрик непонимающе и с неким испугом попытался вырваться, но увидев, что это Льюис, успокоился и лишь задал немой вопрос. Льюис кивнул головой в сторону. Там шёл Хейзер, Беннет и ещё пару ребят из банды, негромко переговариваясь. Когда опасность миновала, Льюис наконец-таки отпустил рыжика.  — Я удивляюсь, как ты ещё с такой «внимательностью» и «аккуратностью» давно себе что-нибудь не сломал, — довольно тихо сказал Льюис.  — Прости меня, бывает, что я просто выпадаю из реальности, — кудряшка в очередной раз опустил глаза.  — Ты не виноват, господи, сколько уже раз за сегодня ты передо мной извинился.  — За это тоже прости.  — Ещё раз извинишься, я тебе под тем кустом закопаю, ясно? — шуточно проскандировал Льюис, указывая на мини-елочку.  — Это не куст, — улыбнулся Эрик.  — Насрать, я что буду говорить, мол я тебя закопаю под мини-елкой? Это бы прозвучало очень странно, согласись.  — Твоя правда. Они двинулись дальше, Льюис прекрасно знал все короткие обходные пути, поэтому до школы они добрались сравнительно быстро. Парни вошли в здание, Эрик шёл, опустив взгляд, и то и дело слышал что-то на подобии «как там этого пидора зовут?» и «что?! да как в нашей школе мог появиться…».  — Ну я пошел, ты если что звони, пиши письма и отправляй их голубиной почтой, — сказал Льюис и двинулся в сторону своего класса.  — Обязательно, — кудряшка же двинулся в нужную ему сторону. В классе ничего не изменилось, все сидели на своих местах, вот только Элис не было видно.«Наверное ее из-за вчерашнего нет. Ну оно и к лучшему. Она наверняка будет смеяться надо мной абсолютно также, как делали девочки из прошлой школы». Что было удивительно, Клаус тоже сидел на своём месте, вообще не обращая на рыжика никакого внимания, даже когда тот сел рядом с ним. Прозвенел звонок, началась алгебра. Эрик весь урок старался отодвинуться подальше от брюнета, из-за чего постоянно ерзал на стуле, что в конечном итоге доконало Клауса. Брюнет буквально прорычал «Сиди на жопе ровно». Эта фраза подействовала на рыжика как электрошокер. Он мигом успокоился. А когда прозвенел звонок, Эрик мигом выбежал из класса в туалет. «Лучше всех игнорировать и сбегать как можно дальше на переменах» — думал кудряшка, влетая в туалет и сбивая кого-то с ног.  — Слушай, это уже второй раз за день, у тебя это может войти в привычку, — сказал Льюис, потирая затылок, которым жбахнулся об батарею. — Не смей сейчас извиняться! — быстро добавил фон, видя как Эрик уже собирался произнести то есть самые слова.  — Хорошо, — ответил рыжик, вставая на ноги.  — Слушай, я хотел с тобой кое о чем поговорить после школы, но раз уж выдалась такая возможность, что мы здесь одни, то давай сейчас поговорим, ты не против?  — Конечно же нет.  — До меня тут долетел слушок, но я решил сначала все спросить у тебя. Итак, Эрик, ты гей?