childhood

***

— Тихо! Она ведь услышит, балда! — Да ты затыкаешь меня громче, чем я говорю, — флегматично заметил Рон, снова уставившись в детскую подзорную трубу. Эта вещица внушительных размеров на практике не слишком что-либо увеличивала, но, стоило отдать должное, выглядела круто, почти как настоящая, поэтому мальчик часто таскал её с собой на прогулки, полагая, что когда-нибудь она обязательно пригодится. И пожалуйста, тот самый долгожданный момент настал — просунув трубу сквозь переплетение виноградника, надёжно скрывающее отдыхающих в маленькой беседке от посторонних глаз, Рон с серьёзным лицом наблюдал за приблизившейся к временному укрытию сестрой. Та, вероятно, обиделась на близнецов за очередную проделку, а на младшего из братьев за то, что ещё утром, по приезду Малфоев в поместье Уизли, он переключил всё внимание с неё на Драко, да ещё и не позвал гулять с ними за компанию. Девочка, подперев голову ладонью, расположилась неподалёку, на лавочке, притащив с собой весь арсенал кукол и их гардероб. Тихонько напевая себе под нос какой-то незамысловатый мотив, она переставляла новенькую мисс Моррис, ореол завитых волос которой золотом сверкал в лучах июльского солнца, и повидавшую жизнь мисс Топаз, озвучивая между ними короткие диалоги. Рон не вслушивался в их суть, заранее зная, что всё шло по одному, довольно короткому, но содержательному сценарию Джинни: поездка в Хогвартс — урок — бал — свадьба. Вот вам и весь жизненный цикл за десять минут. — Штаб ещё никогда не был так близко к раскрытию, — хмуро заявил Драко и сосредоточенно поджал губы, в свою очередь взяв подзорную трубу, — С чего бы ей вздумалось прийти в эту часть сада? Рон хотел справедливо подметить, что сестра здесь как бы тоже живёт, но лишь насмешливо дёрнул плечом, наблюдая за солнечными зайчиками на выбеленном потолке беседки. Лучи пробирались сквозь виноградник золотистыми вытянутыми нитями, светло-оранжевыми пятнами и нежными бликами замирали на лице собеседника и столе, где вперемешку лежали чистые пергаменты, собственноручно рисованные карты с отметкой штаба, перья и яркие журналы по квиддичу. — Выбирает для своих сценок новые локации. В прошлый раз — это было на прошлой неделе, как раз перед приёмом у Паркинсонов, — зачем-то уточнил мальчик, вспоминая рассказ друга о смертной тоске на упомянутом мероприятии и сверстнице-Панси, которая весь вечер так и норовила то подхватить гостя под руку, то насильно впихнуть ему пару шоколадных кексов, то приобнять. «Она ужасна!» — возмущённо стонал Драко, во всех красках пересказывая специфику их общения. «И правда, воплощение дьявола! Девчонка пыталась тебе понравится, — издевался над приятелем Рон, — Не представляю, как ты там выжил!»  — В прошлый раз Джинни оставила всю свою ораву у клумб, их неплохо подмочило во время полива. — Этого следовало ожидать, — хмыкнул Драко, наконец откладывая подзорную трубу в рюкзачок владельца и медленно вытягивая затекшие от долгого сидения на коленях ноги. Рон считал, что он всегда чересчур категорично относился к Джинн, не учитывая, что она младше, хоть и всего на год. С другой стороны, на что приятель не реагировал категорично? Порой мальчику казалось, что Драко и в младенчестве выплёвывал предлагаемую бутылочку с молоком, требуя что получше. — Может, нам стоит поставить какой-то указатель, что сюда ходить нельзя? — снова выглянув в щель между тяжёлыми лозами, вероятно, пытаясь убедиться, что девочка не сдвинулась с места и ничего не заподозрила, предложил Малфой, — Мол, здесь опасная зона, вроде Запретного леса, — ну да, посреди поместья. — О, выбрось это из головы, серьёзно, — Рон махнул рукой, будто наглядно отсекая этот вариант, — Увидев такую метку, здесь регулярно будет объявляться всё моё семейство. Перси даже наверняка попробует, — мальчик сдвинул брови и попытался скопировать деловитую манеру речи брата, — исследовать сей феномен с научной точки зрения. Не то что бы Рон напрямую имел что-то против времяпрепровождения со старшими братьями и сестрой, но, право, у любого уважающего себя человека в восемь лет должны были существовать свои тайны, о которых можно думать перед сном с широкой ухмылкой. «Штаб», придуманный год назад самим Роном, был одной из таких приятных тайн. Всё началось с приёма у четы Уизли. В тот длинный день в поместье царила праздничная, предрождественная суета, домовики сновали по дому, украшая его и вычищая всё до последней пылинки, а родители отчего-то были напряжены — Рон заметил это по их тихим диалогам и тяжёлым взглядам. Когда мальчик попробовал расспросить об этом Перси (впрочем, заранее на долгие разъяснения не рассчитывая), тот в привычной манере отмахнулся от него, как от назойливой мухи, всё же проронив короткое «обстановка очень шаткая, если ты понимаешь, о чём я». Рон тогда озадаченно похлопал глазами, пытаясь определить, до какой степени всё плохо, но, так и не придя к однозначному выводу, отставил эти взрослые проблемы на второй план. К вечеру к ним должны были приехать несколько семей, о которых до того дня мальчик только слышал из разговоров родителей. А может, Рон когда-то и видел этих семейных приятелей — он пару раз бывал на празднованиях в чужих усадьбах — да только забыл? Перси частенько упрекал его в легкомысленности. Драко появился на пороге усадьбы, когда Рон уже начинал скучать, выслушивая чопорные приветствия прибывающих гостей и гул разговоров, прокатывающийся по толпе в перерывах между танцами. Заметив кого-то своего возраста, он, подорвавшись с места, даже протиснулся ближе к новому гостю — тот, ужасно похожий на своих безразличных родителей, держался достойно, не отставая при этом от ведущей светские разговоры матери. Этот мальчик одаривал всех такими взглядами, что становилось понятно — он знает родословную, как свои пять пальцев, и, если захочет, может купить хоть всю Магическую Британию. Когда же он наконец заметил среди снующих мимо разодетых гостей Рона, неприлично долго не отводившего от него любопытного взгляда, сдержанно улыбнулся ему — уголки губ дрогнули и приподнялись — и кивнул в знак приветствия, а Уизли, быстро захлопнув приоткрытый от удивления рот — мальчик, вообще-то, и сам не понимал своей чрезмерной впечатлительности в этот вечер — подумал, что, должно быть, будет выглядеть совсем уж нелепо, если он продолжит стоять столбом, поэтому подошёл и, как это делали взрослые, завёл непринуждённый разговор из разряда «как добрались?» Тайное место понадобилось очень скоро: Рон уже начал задумываться о нём на том празднике, когда Джинн пристала к новоявленным друзьям в холле с просьбой поиграть с ней, а потом и вовсе, невинно моргая, заявила, что волосы обычно укладывают только девочки. Рон тогда коротко возразил, что дело в том, кому это идёт, а кому — ему самому, например — нет. Обычно приличные «штабы» положено было устраивать в каких-нибудь заброшенных зданиях или под раскидистыми деревьями, в шалашах, но тайных заброшенных зданий в округе не обнаружилось, и Уизли не мог представить, что его аккуратный и привыкший к идеальности во всём друг вдруг по доброй воле согласится ползти в наскоро построенный шалаш, поэтому пришлось довольствоваться не такой уж загадочной беседкой. Зато это было их личное место — принадлежавшее только Рону. И это было круто. Но ещё круче было осознавать, что Драко тоже в какой-то степени принадлежал ему. Рону нравилось думать, что друг есть у него, как Фред у Джорджа — близнецы были для Рона воплощением неразлучности — они являли собой элементы какой-то целостной системы, никто не мог представить их по отдельности. У Рона Уизли не было поддерживающего его шалости брата-близнеца, зато у него был друг — такой вечно собранный и гордый, невозмутимо пытающийся вести себя как взрослые, что казалось крайне забавным, но Рон виду не подавал, тактично не желая задеть кое-чью тонкую душевную организацию. Компенсируя эти маленькие недомолвки, Уизли часто признавался Драко в другом, открыто и по-детски искренне. «Знаешь, ты — мой самый лучший друг, — более того, он был единственным другом Рона, — Когда-нибудь мы заставим весь Хогвартс почувствовать, как нужно развлекаться! Только представь…» «По-моему, Хогвартсу вполне хватает близнецов, » — усмехался Драко, но, тем не менее, его глаза каждый раз загорались в предвкушении. «По всем правилам, мы будем соперничать в квиддиче!» «Все девчонки будут обожать нас!» «Может, ещё попросим разрешить нам сидеть вместе? Как думаешь, сделают для нас исключение?» «Это так не работает, у нас ведь не все уроки сдвоенные! Да и вообще, кому нужно сплочение факультетов?» «Ну хотя бы на Зельеварении! Фред с Джорджем рассказывали, что это сущий ад!» «А ты больше их слушай! Рональд, если тебе скажут, что в трубах Хогвартса какой-нибудь василиск, ты тоже поверишь?» Когда мальчики заканчивали очередную карту с координатами воображаемого клада, закопанного тайным орденом в саду, вездесущая Джинни всё-таки обнаружила их. Солнце уже стояло в зените, и Драко, плечом обессиленно привалившись к Рону, всё чаще оттягивал ворот своей парадной рубашки с короткими рукавами, пытаясь пропустить под ткань хоть немного прохлады, но гордо не подавал виду, что испытывает какие-то неудобства — он делал максимально невозмутимое лицо, когда встречался взглядом с другом. Зная его принципиальность, Драко скорее сгорел бы, чем признал, что стоило одеться иначе. Рон вздыхал, сдувая тем самым налипшую на лоб чёлку, и уже хотел было отослать кого-то из домовиков за морсом, но сестра имела привычку эффектно появляться — в этот раз она, протянув руку через виноградную лозу, коснулась спины брата — тот от неожиданности вздрогнул так сильно, что чуть не сбросил с себя потерявшего точку опоры приятеля. Рон поймал себя на навязчивой мысли, что Джинн сломала ему очередной важный момент, хотя объективно важности в его занятии было мало. Казалось, лёгкое дежавю посетило и Драко, потому что он посмотрел на друга так осуждающе, как смотрела обычно мама на отца, громогласно вопрошая: «Ты так ничего и не предпримешь, серьёзно?» Сопоставив все эти факты, Рон шумно втянул воздух и… — Джиневра! — девочка коротко хихикнула, подобно мелкому чертёнку, явно довольная произведённым впечатлением и не чувствовавшая угрызений совести, — Тебе принципиально было явиться именно сейчас? — «Не сейчас», «не здесь», «леди не должны»… — жалуясь, протянула Джинни, откинув с глаз рыжую прядь, закрывавшую обзор. Рон заметил, что она уже успела испачкать лёгкое серое платьице с рюшами парой капель сока, — Все сговорились сегодня быть такими занудными? Фред с Джорджем опять заперлись у себя со своими изобретениями, вы вечно что-то скрываете… — и когда брат готов был даже проникнуться и посочувствовать девочке, она нахально потянулась к увиденному пергаменту, — О, это что, карта сокровищ? Воображаемых? — Обижаешь. Настоящих, — фыркнул Драко, смешно закатив глаза — он ещё не научился делать это с демонстративной презрительностью. Рон придвинул карту к себе, подальше от загребущих ручек сестры, недовольный, что она так быстро угадала их секретную деятельность. — Может, действительно что-то закопаем? — заговорщически обратился он к Драко, — А потом снова найдём, когда нам будет уже лет по двадцать! Насладимся ностальгией по молодости... Друг поморщился, давая понять, что считает перспективу выбраться из спасительной тени и покопаться в земле достаточно сомнительной, но Рон так и не узнал, что именно он хотел ответить. Джинни скрестила руки на груди, нетерпеливо постукивая стопой по гравийной дорожке — она считала, что её незаменимая персона заслуживала больше внимания со стороны Рона. — Драко, твои родители собираются домой, — отрывисто доложила она, неопределённо махнув рукой куда-то в сторону, быстро переводя взгляд с одного мальчика на другого. На её запястье весело звякнули блестящие браслеты, будто бы неутомимый и жизнерадостный настрой хозяйки передавался и им. — Очаровательно, — верхняя губа Драко чуть приподнялась, как всегда, когда он бывал чем-то недоволен, — Крошка-Джинн пытается меня разыграть? Рон нахмурился: какое-то тревожное чувство, неизвестно откуда взявшееся, не желало покидать его. И причина была явно не в жаре или приставучей сестре — когда родителей посещали Малфои, они обычно уходили ближе к вечеру. Отец пояснял лишь, что они решают какие-то совместные дела — и Рон не стремился продолжать расспросы, понимая, что подобные дела — вещь конфиденциальная и ужасно скучная. — Что происходит, Джинни? — ровно спросил он. Ребята всё ещё сидели, соприкасаясь локтями, и Рону на миг показалось, что ему физически передаётся нарастающее напряжение друга. Сестра развела руками, будто её эти разборки и вовсе не интересовали. — Имеется предположение, — важно начала она, всё ещё заинтригованно косясь на разбросанные по столу каракули старших мальчишек, — что наши семьи слегка повздорили. — Слегка? — Ну, может, не слегка, — Джинни, сжав пальчиками полупрозрачную ткань своего рукава, осторожно взглянула на брата: он нечитаемо смотрел на неё, не моргая уже секунд двадцать, — Откуда мне знать? Просто показалось, знаете, будто что-то… изменилось? — В таком случае, полагаю, на следующей неделе мы вряд ли увидимся, — мрачно констатировал Драко, поднимаясь с места — Рон, подобно зеркальному отражению, поднялся с ним. — Глупости. Сейчас же пойдём и узнаем, что пошло не так, — с деланным энтузиазмом он первым выбрался под палящие лучи солнца и зачем-то подал приятелю руку, когда тот спускался по мраморным ступенькам, — Возможно, твои родители просто спешат на очередную деловую встречу или вызывает Министерство, мало ли. — Я с вами! — с готовностью бойко пискнула Джинни и вприпрыжку понеслась вперёд, едва не задев ни в чём не повинный розовый куст.