childhood

***

У Рона в ушах шумело так, будто его резко выставили из полного людей зала в пустой коридор. В одно мгновение он даже подумал, что на улице пошёл дождь, но за окном было всё так же солнечно — свет режущим глаза жёлтым прямоугольником, в котором медленно кружилась золотистая пыль, падал на пол, а птицы беззаботной какофонией выводили свои обыденные трели. Рон не разделял их жизнерадостного настроя — в этот жаркий летний полдень, когда всё вокруг расцветало яркими красками, пахло сиренью и корицей, а с террасы доносился звонкий голосок сестры, пристающей к близнецам, он внезапно обиделся на весь мир, будто издевавшийся над ним позитивной обстановкой. Может, ещё с утра Рона бы порадовала эта самая мерзопакостная обстановка, но то было совершенно другое дело. Сейчас мальчик готов был объявить бойкот любому, кто, вломившись в комнату, попытался бы его «расшевелить». Час. Ровно час назад его идеальный день полетел к чертям из-за чудовищной несостыковки в привычном графике. Не то что бы и впрямь произошло нечто трагичное, но Рон не мог перестать думать о том, что ему стоило настойчивее пытаться разузнать, по какому такому праву его лучшего друга забрали домой. В конце концов, они с Драко уже были достаточно взрослыми и самостоятельными, чтобы на какое-то время оставить их без этой родительской опеки — если бы всё было хорошо, друга могли бы забрать вечером, верно? Они даже не закончили игру! Нет, Рон, разумеется, с праведным гневом сверкая глазами, спросил у родителей, что произошло между Уизли и их вроде-как-приятелями, но его в очередной раз никто не собирался воспринимать всерьёз. — Ронни, понимаешь, — одарив мальчика сочувствующим взглядом, мать ласково пригладила топорщившийся рыжий хохолок на его затылке, — Рано или поздно это… недопонимание должно было произойти. Тебе нужно научиться видеть разницу между друзьями и союзниками, — Рона передёрнуло от снисходительности её тона — он уже не был пятилетним ребёнком! С ним можно было обсуждать серьёзные вещи! — На что ты намекаешь? — переспросил Рон, нервно облизнув губы. Этот разговор ему жутко не нравился, как и чувство, что его пытались ввести в заблуждение. Вытянуть из него всю уверенность, твёрдую почву под ногами, — И друзья, и союзники поддерживают по жизни. На них всегда можно положиться. Вот Драко всегда может на меня рассчитывать, что бы ни случилось, серьёзно. — Не думаю, что это хороший пример, — вздохнула Молли Уизли, заставив сына вопросительно приоткрыть рот. Опередив его возмущённое «почему?», она вскинула ладонь, сигнализируя ему промолчать и отвернулась к пейзажу садовых аллей, открывавшемуся им с балкона, — Когда-нибудь ты поймёшь: временные союзники отличаются от друзей тем, что они будут с тобой, пока у вас есть общие цели, пока им это выгодно. А поскольку всё британское магическое общество знает, что «выгода» и «Малфои» — практически синонимы, ты должен понимать, что истинных друзей у них быть не может. Связываться с ними — гиблое дело. Да, полагаю, Драко может рассчитывать на твою помощь в трудную минуту, но где гарантии, что, когда эта минута слабости пройдёт, он отплатит тебе той же благосклонностью? — Может, у нас всегда будут общие цели, — упрямо бросил Рон, понимая, что сказать что-то вроде вертящегося на языке «он не способен на предательство, ты ничего не знаешь» — будет не слишком убедительно. Мальчик тоже повернулся к живописному виду собственных угодий — аккуратные туи стройными рядами замерли по бокам от дорожек, у бордюрчиков росли идеально обстриженные розовые кусты. Садовые тропы, подобно ковровым дорожкам, сбегались к беседкам — Рон с досадой вспомнил, что так и оставил в одной из них пергаменты и перья. Джинни уже наверняка рассмотрела там всё секретное, что только можно было, — Может, мы постоянно будем делать выбор в пользу друг друга. — Может быть, дорогой, — не стала спорить мать, — Но, вероятнее, вы никогда не будете на одной стороне — ты скоро поедешь в Хогвартс, попадёшь на Гриффиндор и найдёшь там много новых славных друзей, с которыми в будущем сможешь сотрудничать. — Вот и отлично. Почему бы мне не общаться и с ними, и с лучшим другом? Молли Уизли невесело улыбнулась.

***

Дни побежали быстрее, неумолимо приближая странный этап между детством и полной забот взрослой жизнью — подростковый возраст. Рон пока не слышал о нём лестных отзывов, но отправление в школу, новые обязанности и знакомства казались ему такими завлекающими, что всё внутри трепетало от предвкушения. Подумать только, он поедет в купе с Драко — как они и договаривались — и остальными чистокровными детьми, с которыми он пару раз разговаривал на различных мероприятиях. Панси наверняка будет липнуть к другу, тот — изображая высшую степень недовольства, цокать языком и обречённо вздыхать, а Забини — рассказывать очередную выдуманную историю, которую попытается выдать за правду. На первом занятии Полётов Рон покажет всем, на что способен, а вечерами — будет сидеть в гостиной, бок о бок с остальными гриффиндорцами и читать, набираясь интересных фактов о, к примеру, Трансфигурации. Правда, мальчика настораживало, что за прошедшее время Драко не ответил ни на одно его письмо. Он даже начал подозревать, что послания и вовсе не доходили до Малфой-мэнора. Или их перехватывали по пути, или их конечным пунктом назначения становились родители друга. Рон боялся, что Драко может подумать, будто он совсем забыл про него. Но Рон не забыл. Время от времени он прокручивал у себя в голове их последний проведённый вместе день и наивно думал, что не стоило отпускать руку друга, когда тот спустился по ступенькам, не стоило позволять аппарации забрать его. Но разве он мог что-либо изменить? Противостоять четверым взрослым людям, закатив истерику? Да, очень хороший подход, Драко бы точно оценил. Все эти мысли, воспоминания и смутные образы в который раз промелькнули в голове, стоило Рону зайти в Хогвартс-экспресс следом за братьями, пытаясь восстановить сбившееся от какого-то ликующего волнения дыхание. Перед ним будто открывался портал в отдельный, воображаемый мир, в котором Рон жил годы, столетия назад, по которому он скучал, и вот оно — пришло время вернуться домой, без труда притворившись, что другой реальности никогда и не существовало. Мальчик твёрдо знал, что должен делать, чтобы всё наконец встало на свои места. Я найду тебя, — обещал он неделю назад, в последнем письме, старательно выводя чернильные строки, — Хотя даже не знаю, читаешь ты это или нет. Я уже много раз говорил: мне всё равно, что не поделили родители. Мы ведь в любом случае не будем в это лезть, не будем обсуждать родовые секреты, стало быть, мы никого не предаём. Поэтому в общении нет ничего плохого, правильно? Рон быстро шагал по вагону, но этот путь казался ему необычайно длинным. Сердце подпрыгивало едва ли не до горла от осознания, что он собирался совершить нечто, чего ему советовали не делать. Чувство, клокотавшее в нём, было ужасно двояким: то хотелось, чтобы всё побыстрее свершилось, то чтобы вообще ничего не было. «Где гарантии, что он отплатит тебе той же благосклонностью?» Рон коротко поправил воротник, желая предстать перед будущими сокурсниками в солидном виде (первое впечатление — самое важное!) и заглянул в первое попавшееся купе, распахнув дверь, как и в несколько последующих. — Привет, я ищу своего друга… — Возможно, вы знаете… — Господа, соц-опрос… — Ребята, случайно не видели… — Мне сказали, что в этом купе… — начал Рон и резко замолчал на середине фразы, снова инстинктивно потянувшись поправлять воротник. Первокурсник не учёл, что при встрече придётся бороться с внезапно накатившей робостью, ему несвойственной. В купе сидели двое сверстиков — Рон, вероятно, бесцеремонно оборвал их диалог. Незнакомый Уизли худощавый и растрёпанный мальчик с болезненно-тёмными синяками под глазами, сидевший чуть сгорбившись, взглянул на вошедшего удивлённо, изучающе, как на эдакую диковинку — Рону же, напротив, некогда было на него глазеть. Тот, кого Рон предвкушал увидеть с восьми лет, был здесь. Драко практически не изменился, что не могло не принести облегчение, потому что иногда Рона преследовали совсем уж глупые фобии, что он просто не узнает друга, подросшего за эти три года. Однако младший Малфой выглядел всё таким же ухоженным (это сильно контрастировало с жалким видом его странного собеседника), с уложенными назад волосами и до смешного важным, чуть капризным выражением лица. — Да, я здесь, — с несколько смущённой улыбкой ответил потрёпанный жизнью незнакомец, поправив круглые очки и коротко взглянув на Драко, будто ожидая, что он вставит своё слово за него — вообще-то, это было бы похоже на любящего всеобщее внимание друга. Но тот молчал, застыв испорченной колдографией, напряжённо опустив уголки губ и обратив на него взгляд. Сегодня с утра ветер, обычно ласковый ранней осенью, налетал на чету Уизли грубыми порывами, но взгляд Драко показался Рону холоднее, отчуждённее дыхания сентября — полный молчаливой неприязни, прежде никогда не распространявшейся на друга детства. Что-то не так, явно что-то не так — мальчик строил обрывочные теории, будто в агонии боясь оступиться. Драко нашёл нового друга, а старый ему давно не был нужен? — Прошу прощения? — Уизли вопросительно приподнял брови, на секунду оторвавшись от молчаливого противостояния и повернувшись к наглому приятелю Драко, полагавшему, что Рон пришёл сюда за ним — всё раздражение мальчика непроизвольно направилась на незнакомца, — Может, ты пожелаешь представиться? — вместо ответа тот снова недоумённо покосился на будущего слизеринца, сидевшего теперь, положив ногу на ногу, с какой-то пакостной довольной ухмылочкой, будто находив происходящий спектакль довольно забавным. Ему не хватало только зрительского бинокля. Это вдруг показалось Рону отвратительным, но образ Драко всегда был противоречивым: в нём самые прекрасные человеческие качества накладывались на пороки, смешиваясь в странную субстанцию, чудесным образом завораживающую. — Стыдно не узнать надежду Магической Британии, — насмешливо упрекнул Рона друг. — О, — Уизли взглянул на мальчика по-новому, с долей детского любопытства. Конечно, он не мог не знать, что будет учиться на курсе с Героем, но явно представлял его иначе, — Что ж, извини, Гарри, но меня несколько отвлекает тот факт, что мой лучший друг не рад меня видеть. — Хочешь повыяснять отношения здесь? — Драко уже не выглядел таким расслабленным — он не хотел, чтобы новый известный друг выслушивал склоки, особенно раскрывающие его с отрицательной стороны, — На случай, если ты решил со мной подраться — имей в виду, я только что отослал Крэбба и Гойла в соседнее купе. — Как примитивно ты обо мне думаешь, — хмыкнул Уизли и показательно небрежно пожал плечами, — Я не займу много королевского времени. Выйдем? Наконец у Рона появилась возможность рассмотреть Драко вблизи, и он смог уловить некоторую растерянность в крупных глазах и здоровый, едва заметный румянец на бледных щеках. Рон никогда бы не сказал, что друг — самый симпатичный из всех детей, что он когда-либо видел, но Малфой точно был из тех, кого взрослые могли бы охарактеризовать умилённым «ооо». Всё в Драко было гармоничным и бесчувственным, что делало его похожим на фарфоровые статуэтки, к которым Рону с его неаккуратностью в детстве лезть категорически запрещалось. Была в этом какая-то злая ирония, потому что сейчас друга очень хотелось обнять, поддавшись порыву эмоций, но в истинно-аристократичном обществе это было неприемлемо, тем более, учитывая обстоятельства. — Ты ведь не всерьёз, правда? — попытал счастья Уизли, — Ты просто притворялся при постороннем? Не хочешь, чтобы о нашем общении передали семье? — Ты, вероятно, шутишь, Рональд? — вопросом на вопрос отозвался мальчик, не глядя собеседнику в глаза, — Напомни мне, когда я хоть раз что-то делал не всерьёз? — это был риторический вопрос, но Рону было что на него ответить. — Ну, например, обещал ехать со мной в купе, а в итоге променял меня на… — Рон оскорблённо махнул рукой, как бы изображая что-то оскорбительно-абстрактное, — Да ты и сам знаешь. — Отлично, вспомни ещё, что я говорил в семь. — Запросто. Что когда-нибудь мы станем капитанами своих команд по квиддичу, а в свободное время будем гоняться за снитчем отдельно от остальных учеников. Что мы будем вместе готовиться к контрольным. Что никто, включая Фреда и Джорджа, на тебя не нападёт, пока ты со мной. Что мы всегда будем друзьями. Продолжать? — Можно ли поинтересоваться, к чему было предпоследнее? Ты собрался натравить братьев на меня? — наконец соизволив повернуться к ровеснику, Драко возмущённо посмотрел на него. Его нижняя губа обиженно дрогнула, — Это угроза? — Конечно, мне же больше делать нечего! — Рон начинал внутренне закипать, — Можешь звать своих охранников, я ведь всегда желал тебе только зла! Мальчик только сейчас заметил, что в коридоре их вагона объявилась парочка сокурсников: лохматая девчонка, уверенным шагом направлявшаяся к ним, и нескладный парнишка, всем своим видом выражающий робость, следовавший за сверстницей. Несложно было предугадать, что при виде такой компании на лице Драко застынет выражение крайней брезгливости. — Эй! — не слишком вежливо окликнула мальчиков сокурсница, — Вы чего здесь собрались? Тоже что-то потеряли? «Смысл жизни,» — хотел огрызнуться Рон, но вовремя откинул эту идею, подумав, что друг может неправильно истолковать его слова. — А что, ты что-то потеряла? — осведомился Драко. Рон предположил, что он пошутит про мозг, но будущий слизеринец умел быть непредсказуемым, — Дай угадаю, расчёску? Девочка возмущённо фыркнула, не найдя, что ответить на замечание, и кивнула на своего молчаливого спутника. — Невилл потерял жабу. Вы случайно её не видели? — О, кажется, что-то припоминаю, — Драко с наигранной задумчивостью почесал висок, — Это случайно не та жаба, которую я раздавил? Рональд, как думаешь? — сокурсник, названный Невиллом, приглушённо ахнул, а Рон с привычным раздражением поджал губы. Вот так, значит, да? Сейчас они были на одной стороне? Или в их дуэте он скорее выполнял роль кого-то вроде Невилла, поддакивающего и признающего чужое лидерство? — Спросите других, — коротко бросил мальчик. Ему просто хотелось, чтобы им дали договорить. И почему бойкой первокурснице не пришло в голову элементарно обратиться к старостам? Девчонка откинула пышные волосы за спину, демонстративно развернулась на каблуках и отправилась к первому купе, потащив с собой за рукав безвольного сверстника. От удаляющейся парочки послышалось девочкино ворчливое «встали посреди прохода» и «считают себя хозяевами жизни». — Ничего ты не понимаешь, чёртов Рон Уизли, — нарушил недолго длившуюся тишину Драко, и это прозвучало как-то печально, даже разочарованным упрёком. Рон просто не успевал за его перепадами настроения, — Мой отец как-то упомянул, что мне стоит держаться подальше от тебя. Уверен, тебе внушали что-то подобное, но ты всё равно стоишь здесь и… пытаешься… — мальчик неопределённо покачал головой, будто передумал что-то высказывать, и скрестил руки на груди, — Зачем? Почему ты всё усложняешь? — Ты читал мои письма? — решился напрямую спросить Рон, боковым зрением уловив, что команда по спасению жаб отправилась в следующее купе. — Парочку. — Тогда ты должен понимать. Не зря же я рассуждал про дружбу, союзничество, мир во всём мире и прочие глупые вещи. — Обманывай себя, сколько угодно, но нам никогда не быть союзниками, Уизли. Ничего не будет, как раньше. Слизерин — Гриффиндор, Малфои — Уизли… — Да-да, я это уже слышал, — с внезапным приливом энтузиазма оборвал ровесника Рон, — Но один человек рассказал мне, что союзники и друзья — не одно и то же, — Драко нечитаемо смотрел на него, будто взвешивая что-то в своей голове. Скорее всего, это были мнения отца и возможного приятеля. — И не боишься, что я воспользуюсь тобой в своих целях? Что я попросту использую всех окружающих меня людей? «Нельзя расслабляться, нужно быть начеку» — один из пунктов, который стоило мантрой держать в голове, как базовые заклинания в будущем. — А мне стоит? — не отступил Рон. Видимо, собеседник полагал, что этот вопрос должен его как-то смутить, но Уизли отбил его, словно поставив магический щит на дуэли. — Ну, тут я тебе не советник, а честности правила этой игры не предусматривают. Выбор за тобой, Рональд, дерзай, — Драко едва заметно поёжился, потёр ладонями предплечья и внезапно признался безо всяких загадок и скрытых смыслов, — Мне холодно. Ненавижу осень. — Возвращайся в купе, я могу притащить плед. Казалось, Рону только что в своеобразной манере дали шанс — это многое для него значило. Мальчик стоял в узком коридоре Хогвартс-экспресса и не мог перестать совершенно идиотски улыбаться от того желания заботиться, которое в этот момент накрывало с головой. Много ли ему нужно было, чтобы простить всё? Увидев сие зрелище, Молли Уизли наверняка горестно покачала бы головой и вынесла неутешительный вердикт, что её младший сыночек — та ещё бестолочь. «Связываться с Малфоями — гиблое дело». Но, если это в действительности и было так, Рон Уизли с усердием рыл себе могилу.