Техно-Небо

      Ее охватило пламя. Ярко-рыжее, небесное, мягкое, чистое, гармоничное, оно кружилось вокруг, словно обнимая хрупкую фигурку. Встряхивая непослушные волосы, зажигая глаза, оно как будто открыло второе дыхание — Тсуна видела, слышала, чувствовала все совершено иначе.       Примо наконец отделился от дерева и подошел почти вплотную, оказываясь в радиусе кружения пламени. Его призрак пошел рябью и начал становиться почти материальным — по крайней мере, сквозь него можно было теперь увидеть гораздо меньше, чем раньше. И, судя по всему, теперь его видели, потому что Занзас напрягся и, кажется, почти испуганно выдавил: «Примо?..»       Джотто осторожно взял руку Савады и приблизил ее к своим губам, целуя кольцо. Потом он выпрямился и коснулся губами уже лба шатенки. Тсунаеши невольно потянулась к нему, потому что по телу прокатился шар огня, пальцы рук задрожали, а ее собственное пламя встрепенулось и откликнулось на зов Первого, выводя тело в гипер-режим.       — Я признаю тебя законной наследницей Вонголы, Савада Тсунаеши, — мягко улыбаясь, провозгласил Вонгола. Реборн охнул — это было слышно даже здесь. — Ты имеешь право носить кольцо и выбрать хранителей, которым перейдут кольца других атрибутов.       Тсунаеши улыбнулась в ответ, прямо глядя в яркие оранжевые глаза Примо. Он провел рукой в перчатке по волосам девушки, другую положив ей на плечо.       …Рядом щелкнул затвор пистолетов. Занзас поднялся, качнувшись, но стрелять пока не думал, держа руки вдоль тела.       — Кольцо мое, гребаный мусор, — прохрипел он, сверля глазами то Примо, то Тсунаеши. Джотто вскинулся:       — Ты получил его…       — Незаконно, — закончил ледяной голос со стороны хранителей. Кея вышел вперед и приблизился к Боссам на несколько метров. — Внутри робота был человек. Сейчас он находится у Шамала и бригады медиков Вонголы, так как у него крайняя форма истощения. Я узнал, кто он. Дон Тимотео, Девятый босс Вонголы.       Тсунаеши дернулась. Кольцо неприятно обожгло ее палец, и перед глазами пронеслись какие-то обрывки, похожие на чьи-то воспоминания. Точнее, это была память кольца и его бывшего владельца, то есть Девятого. Занзас во льду, потом он тает, потом он стоит, держа дуло в сторону того, чьими глазами смотрела девушка. А потом темнота.       — Девятый жив?! — изумленно вскрикнули Реборн и Колонелло. Вария стояла как громом пораженная.       — Враааай! Чертов босс, это что, твои интриги?! — Скуало махнул рукой с мечом, случайно отсекая от хохолка Луссурии несколько волос. Лусс тут же охнул и отошел подальше от разъяренного капитана — прирежет еще…       — Занзас, — аркобалено Солнца вышел вперед, садясь на плечо Кеи. Тот не возражал, втайне желая набить теперь уже бывшему боссу Вонголы физиономию. — Может, ты объяснишь, что здесь происходит?       — Я ничего не собираюсь объяснять какому-то сборищу мусора, — рявкнул брюнет, поднимая руки с пистолетами.       Тсуна оказалась быстрее. Ее гипер-режим, вызванный Примо, еще функционировал, поэтому она, резко перехватив запястья мужчины, вывернула их, заставляя выронить пистолеты. В ее голове сложились последние кусочки мозаики.       — А давай я объясню, что здесь творится, а, Занзас? — хитро спросила она, глядя своими светло-карими глазами в алые глаза мужчины. — А ты послушаешь и скажешь, права ли я. Договорились?       Она ногой откинула пистолеты в сторону Кеи. Тот встал на них ботинком, не ломая, но мешая взять.       — Почти десять лет назад ты наткнулся на запись в дневнике Девятого, откуда узнал, что ты не родной его сын, ведь так? Тебе было восемнадцать, и ты искренне считал, что станешь следующим Вонголой, потому что в тебе есть пламя Неба… И ты не мог потерпеть крах, поэтому тайно убил троих сыновей Девятого, чтобы быть единоличным владельцем кольца. Но в библиотеке ты нашел дневник, и твой мир в тот день рухнул. Но вот удача — там было имя следующего босса Вонголы… — она смотрела ему в глаза, точно отличая каждое изменение его состояния. — Мое имя. Десять лет назад Девятый уже знал, что я есть и что именно я — потомок крови Примо. Тогда ты решил избавиться от меня так же, как избавился от других. Три года ты безуспешно организовывал покушения на меня и мою мать. Потом ты понял, что я сильнее всех твоих подчиненных, а если бы ты поехал сам, мог бы начать подозревать Девятый. И тогда ты устроил переворот. Но и тут тебя обошли. Три года в «Колыбели» — ужасное, наверное, чувство?       Зрачки Занзаса расширялись все сильнее с каждым ее словом. Она была права. Но вот откуда она это все знала? Неужели она просто смотрела ему в душу и читала там все, как в книге?..       — А когда тебя разморозили, ты с удивлением узнал, что я еще не Босс и даже не знаю, что являюсь им. Ты ждал год, пока не услышал разговор Девятого с Емитсу о том, что надо ехать к ребенку последнего, которому только исполнилось пятнадцать, чтобы до совершеннолетия подготовить его к посту Босса Вонголы. И тогда ты решился на похищение. Причем ты обставил все так, будто Девятый скоропостижно скончался. Ты стал Десятым, ты добился своей цели. Но вот незадача — всего через полтора года Емитсу поехал в Японию и нашел женщину, от которой у него был ребенок. И вызывал Реборна, чтобы тот подготовил меня к посту главы CEDEF. Когда ты услышал так ненавистное тебе имя, ты был против, но вот то, что, по замыслу Советника, Савада Тсунаеши должен был стать следующим Внешним, тебя подкупило. Ты же не знал, что мне привидится Примо, когда я останусь в отеле один на один с тобой, и я начну подозревать, что это неспроста.       Тсунаеши выпрямилась, на ее губах скользила улыбка победителя.       — Тебя обошла какая-то девчонка, Занзас! — закончила она, демонстрируя кольцо у себя на пальце. — Ты не мог его носить из-за отсутствия в тебе крови Вонголы, а я — могу.       — Мразь… — выдавил мужчина. Его руки охватило пламя — причем сквозь линзы Тсунаеши видела, что его Небо перемешано с Ураганом. Необычное сочетание, надо будет поискать подобное среди других Боссов.       — У меня есть предложение, — она стянула перстень и на вытянутой ладони протянула его брюнету. — Ты отдашь мне шкатулку с кольцами CEDEF — просто так, без драки, — а я верну тебе кольцо. Ты останешься Десятым, как и хотел, а я просто стану Советником и не стану напоминать о том, что ты сделал. Откажешься — я буду мстить. За покушения, за Девятого, за порушенное детство. Я буду мстить, Занзас, и, клянусь, я тебя убью. Выбирай.       Примо ошарашено смотрел на нее. Впрочем, как и все остальные. Дино, который хотел было объявить о неудачном завершении переговоров, вообще хлопал ртом, как рыба.       — Тсуна, идиотка! — рявкнул репетитор, спрыгивая с плеча Хибари и приближаясь к шатенке. — Ты соображаешь, что ты…       — Заткнись, Реборн. Это не твоя судьба сейчас решается.       Аркобалено замер. Он вообще не понимал, что делает его ученица. Да и никто не понимал, если уж честно.       Занзас молча потушил пламя на руках и выпрямился.       — Мусор, где кольца?       Скуало, все еще пребывая в шоке, достал из-за пазухи шкатулку и перебросил боссу. Мужчина, поймав ее, протянул девушке. Та усмехнулась и взяла ее, отдавая кольцо Вонголы почти без сожаления.       — Спасибо, Занзас, — она улыбнулась и, развернувшись на пятках, направилась к своим хранителям. Гокудера сразу кинулся обнимать Босса:       — Ты нас не пугай так больше…       Тсунаеши с улыбкой потрепала его серебристые волосы.       — Все хорошо, Гокудера-кун. Мы ведь победили.       Парень улыбнулся в ответ. Рехей подпрыгнул:       — Мы ЭКСТРИМально победили!       Ямамото выдохнул, смеясь, Хром прикрыла глаз от облегчения, Ламбо радостно запрыгал на месте, понимая, что теперь-то ему точно перепадут сладости, Хибари лишь хмыкнул. Реборн запрыгнул на плечо ученице и поинтересовался:       — И все-таки, зачем ты отдала кольца, Тсуна?       — Я чувствую, что так будет лучше. Да и он все равно отдаст их мне — рано или поздно, но отдаст. Его замучает память предков, которые просто не желают принимать второго Рикардо. Я это знаю, потому что кольцо так сказало. И Примо это тоже знает, — девушка улыбнулась призраку, зависшему рядом с ней. Джотто покачал головой:       — Совсем как я. Я ведь тоже сам ушел от Вонголы, передав власть Рикардо.       — Ну, дедуля, твоя же кровь, — девушка хихикнула. Первый не удержался и тоже прыснул.       — Тсунаеши, если что, я всегда буду рядом, — предупредил он на прощание и исчез. Тонкий лучик, оставшийся от него, скользнул в кольцо Вонголы, которое Занзас все еще держал в руке.       Они покинули территорию храма вместе. Тсунаеши, ее учитель и хранители, у которых на пальцах теперь сверкали кольца Внешних Советников.       — О, кстати! — Савада обернулась к Реборну. — Ты же с самого начала знал, кто я. Зачем притворялся? Из-за того, что женщинам тяжело в мафии?       Аркобалено вздохнул (вот ведь проницательная девчонка):       — С вами, девушками, не считаются. Так что было лучше, если бы тебя изначально принимали за парня. Хотя теперь я вижу, что зря соблюдал конспирацию. Да и я не знал, что все твои хранители в курсе и даже приняли это. Но ведь Емитсу до сих пор свято верит, что у него сын…       — Он будет глубоко разочарован, — улыбнулась Тсунаеши. — Кея, где Девятый? Мне нужно с ним поговорить.       Хибари молча указал в сторону школы. Оу, ну да, где же еще…       Савада увидела бывшего босса только тогда, когда позволили медики. О чем они говорили — даже Реборн не знал, так как его выставили, едва Девятый спросил, где кольцо Вонголы. Да и дверь была чересчур плотная, что голоса вообще сквозь нее не проходили. Но когда девушка вышла из палаты, она едва сдерживала слезы.       — Он сказал, что я поступила правильно, — тихо-тихо поделилась она с репетитором и вытерла глаза руками. — Он такой добрый…       Аркобалено только улыбнулся.       По дороге домой Рехей эмоционально рассказывал о своем поединке:       — Он ЭКСТРИМально бил меня каким-то своим муай-тай! Бах-бах-бах! — все свои слова сопровождались какими-то боксирующими движениями. — А я его ЭКСТРИМально ногой бах-бах!       Ребята смеялись до упаду. Рехей не умел рассказывать нормально. Впрочем, он ничего, кроме бокса, нормально делать не мог.       — Ага, — скептично хмыкнул Реборн, — а еще у него оставалась минута, когда он победил Луссурию, а он недоумевал, почему я не стреляю.       — Я ЭКСТРИМально забыл про коробочку! — оправдывался Сасагава. Хаято усмехнулся.       — Травяная башка она на то и травяная, что тупая!       — ЭКСТРИМально заткнись, осьминожья башка!       — ЧТО?!       Разнять их удалось только через три минуты.       Вернувшись домой, девушка тайно переделала свое персональное кольцо под перстень Вонголы — это заняло не больше полутора часов. Почему-то ей хотелось, чтобы хоть какая-то вещь напоминала ей о том, что она — настоящая Десятая. Причем учитывая, что изначально кольцо и так было похоже на наследие Вонголы, изменения в нем оказались практически незаметны.       Пожалуй, стоит отметить, что Савада Тсунаеши была единственной, кого не досматривали при входе на базу Мелоне. При ней могло быть от двух до четырех колец разных типов, не зарегистрированных в компьютерах охранной системы, плюс до пятнадцати различных устройств, поэтому она проходила все проверки свободно. Даже если пламя и металлоискатели начинали пищать, когда она проходила мимо, охрана мило улыбалась и открывала ей двери в базу. Именно по этой причине девушка не боялась пронести через пост охраны кольцо CEDEF, которое в целях безопасности все равно носила на цепочке. Даже кольцо Вонголы здесь не стали бы забирать, как это сделали бы с другими офицерами и лаборантами, у которых должны быть только законные кольца. Тсунаеши не сказала ни Спаннеру, ни Шоичи о том, что она — наследница Вонголы. Они все равно ничего не видели — она была в этом уверена. Да и интуиция кричала, что лучше об этом умолчать. Она рассказала о том, что нашла виновника покушений и надавила этим на Занзаса, вынуждая его отдать кольца Советников. Бьякуран, бывший на связи, радостно улыбался и говорил, что Тсунаеши молодец.       Когда Тсунаеши вернулась из лаборатории и села вместе с Бьянки, Ламбо, И-пин, Реборном, Фуутой и Фонгом (заглянувшим на огонек) за стол ужинать, Нана неожиданно повернулась к дочери и спросила:       — Тсуна, а где Грегори?       Девушка замерла с палочками у рта. Реборн оттолкнул руку Бьянки, пытающуюся его покормить, и напрягся, бегая глазами между старшей и младшей Савадами. Остальные тоже притихли, услышав ранее незнакомое имя.       — Мам… — Тсунаеши поднялась и подошла к Нане, которая, как ни в чем не бывало, продолжала резать лук. — Мам, он же умер. Три года назад умер.       — Умер? Я же вчера его видела! — Нана усилила нажатия на нож, явно начиная злиться. — Он не мог умереть три года назад! А твой брат? Почему он не приходит?       Шатенка кинула испуганный взгляд на аркобалено. Если Нана назовет фамилию, вся конспирация пойдет ко дну.       — У меня нет брата, мам…       — У Грегори был сын!       — Не было, мам…       — Да не может быть! — женщина остервенело резала лук, который стремительно заканчивался, и грозилась отрезать себе пару пальцев.       — Мама, мамочка! — Тсунаеши попыталась перехватить ее руки, чтобы остановить, но нож уже скользнул по пальцам женщины. На рубашке девушки остались капельки крови.       — Тсуна… — Нана выпустила нож и в ужасе уставилась на свои пальцы.       — Бьянки, аптечку! — буркнул Реборн, оказываясь рядом. — Маман, все хорошо. Пойдем, сядем.       Тсунаеши почувствовала, как у нее дрожат пальцы и губы. Ее трясло так, словно она попала под ледяной ливень, отчего по телу сразу побежали мурашки. Глядя на то, как Нана почти безумными глазами следит за перевязкой своих рук, шатенка не выдержала и убежала наверх. Она упала на кровать и долго сидела, обнимая подушку и пытаясь унять липкий страх, сковавший ее тело. Девушка не понимала ничего. Совсем.       — Кто такой Грегори? — тихо спросил репетитор, усаживаясь на кровать рядом с ученицей. Тсуна сглотнула:       — Мой отчим. Мама вышла замуж, когда мне было семь. Он умер три года назад от рака.       — А какого брата она имела в виду?       — Ну, у отчима вроде как был сын от первого брака, но я никогда его не видела.       На самом деле у Грегори было два сына — Бьякуран и еще один мальчик. Вот его девушка точно никогда не видела, а Джессо года два назад сказал, что он погиб. Случайно так. Причем Савада подозревала, что без вмешательства самого белобрысого тут явно не обошлось.       — Ясно, — аркобалено кивнул. — А фамилия у него какая была?       — Не знаю, — девушка развела руками. Тем более что правда не знала, ибо Джессо было фамилией семьи, а не Босса. Это сейчас она — личная собственность Бьякурана, а при его отце Джессо мог назваться любой член семьи. — Я не была на свадьбе, а потом он просил звать его просто Грег либо папа. А мама все время меня звала по фамилии Емитсу.       Аркобалено потрепал маленькой ладошкой волосы девушки и оставил ее одну. Пусть успокоится, а он пока позвонит кому-нибудь из нейрохирургов Вонголы и договориться о консультации.       Тсунаеши печально вздохнула и, подумав, связалась с Бьякураном. Тот, услышав об отце, ощутимо занервничал и осторожно спросил, упомянула ли Нана фамилию. Узнав, что она не выдала их, он расслабился и зашуршал пакетом с двойной силой.       Потом немного поболтав с друзьями, Тсунаеши отключилась и вздрогнула, когда рядом раздался глубокий голос:       — Нана-сан больна, я полагаю.       Она повернула голову и слегка расслабилась, увидев Фонга:       — Я уже тоже решила, что у нее не все в порядке с головой, — девушка улеглась, обнимая подушку и подгибая колени. Аркобалено прыгнул к ней, уселся у живота и откинулся на шатенку.       — Реборн звонил насчет консультации кому-то из врачей семьи. Возможно, он решил подстраховаться.       — Наверное… — слабо кивнула Тсуна.       Интуиция говорила, что Фонгу можно верить больше, чем кому-либо. И ее прорвало. Одно дело — когда ты рассказываешь немного из жизни в одной семье членам другой, но другое — когда этой семье о второй ты ничего рассказать не можешь. А Фонг действительно был нейтральной стороной, и девушка ему доверилась.       Они говорили примерно до полуночи. Тсунаеши рассказывала то, что не знал никто из Вонголы о жизни в Мильфиоре, о сводном брате, о Техно-Трио, о Верде, о коробочках и обо всем прочем. Она упомянула, что фотографий Грегори в доме нет — Бьякуран постарался, чтобы их не осталось. А когда она заснула, утомленная и перенервничавшая, Фонг бережно укрыл ее одеялом и тихо выскользнул в окно.

***

      — Шизофрения, — невесело поставил диагноз доктор Нейотон, отходя от Наны. — Довольно легкая форма. Думаю, именно из-за нее ваша мать, синьорина, решила, будто ее покойный муж жив, и мало реагировала на незнакомых людей в доме. Хотя, возможно, это опухоль мозга, но на снимках ничего нет. По крайней мере, сейчас. Я бы, конечно, в вашем случае, подыскал бы подходящую клинику, где ваша мать бы наблюдалась. Если мы сумеем выявить опухоль на ранней стадии и сможем ее удалить, все будет даже лучше, чем сейчас.       Реборн с некоторой жалостью посмотрел на бледную и совершенно потерянную Тсуну, которая держала мать за перебинтованные руки и лишь кивала, слушая заключения врача. Он уже исследовал линию матери и выяснил, что шизофрения не наследственная, а значит, Тсуне она не грозит. Если, конечно, зачатки болезни не появились до беременности.       — А можно сказать, как давно у нее это? — спросила шатенка. — И почему она свихнулась?       — Ну, как давно — это сложно сказать, — доктор еще раз глянул на снимки и анализы. — Но, думаю, не раньше пяти-пятнадцати лет. А причина может быть самая разная…       Девушка слабо кивнула.       — Реборн, а Девятый еще здесь?       — Да, его только завтра вы… — он не успел договорить — шатенка, извинившись, вылетела из кабинета. Когда аркобалено нагнал ее у палаты Девятого, Тсунаеши уже обнимала старика.       — Спасибо вам большое, Девятый.       — Ох, зови меня просто Тимотео или дедушка, — отмахнулся мужчина, улыбаясь в усы. — Реборн мне уже рассказал обо всем, что ты наговорила Занзасу. Я должен был это предусмотреть.       — Ничего страшного, Девя… то есть дедушка, — она улыбнулась. — Спасибо еще раз.       Савада вышла из палаты. Аркобалено, проводив ее глазами, с интересом спросил:       — Она просила найти клинику для матери?       — Нет, она просила помочь оплатить лечение, — поправил старик. — Хоть я и сказал, что Емитсу с моей подачи переведет на счет Наны Савады все алименты на ребенка за семнадцать лет и еще процентов десять в качестве компенсации…       — Это же почти пятьсот тысяч евро*, — Реборн присвистнул.       — Ну да, что-то около того. Она планирует две трети этих денег отдать за лечение, но, ты сам понимаешь, этого мало.       — Да, — киллер поправил шляпу. — Понимаю. А клиника?       — Сказала, что хочет договориться с одним из неврологических диспансеров в Токио.       — Аа… — Реборн кивнул. — Я понял. Хорошо. Отдыхайте, Девятый.       Мужчина улыбнулся.