Техно-Небо

      Признаться, Тсунаеши после двух дней просиживания на остатке базы Мелоне, двух ночей у Фонга и следующих трех дней непрерывных тренировок совершенно забыла, что Занзас вообще обязался приехать. Потому что все эти дни ей было не до него — она открыла коробочку с маленьким небесным львом по имени Натц, почти до идеала освоила все модификации Х-Баннера (для Х-Урагана теперь не требовалось произносить «Операция Ураган» из-за скорости выполнения) и полностью привыкла к экзоскелету. Однако у нее по-прежнему не получалось разобраться с картой в доме Фонга и с загадкой на последней странице дневника. Иного ответа у нее до сих пор не было, но ощущение подвоха упорно посещало ее каждый раз, когда она задумывалась об этом.       Тсуна как раз отрабатывала Комбио-форму, когда датчики Йоши зафиксировали движение сзади, а интуиция заверещала. Девушка на автомате рванула в бок, закрываясь плащом, в который тут же ударила тепловая волна.       — Пламя Неба, — с некоторым сомнением определил Йоши. — Очень мощное и сильно сжатое. У него плотность почти на 35% больше, чем у пламени Грозы в среднем.       — Это точно Небо? — удивилась Тсунаеши, распахивая плащ и пытаясь сквозь вспышки оранжевого пламени рассмотреть того самоубийцу, который посмел ее атаковать. Йоши лишь пыхтел ей в ухо — он никак не мог поймать достаточно четкий контур для распознавания. — Такое сильное…       Девушка снова закрылась плащом, поскольку увернуться от очередной волны уже не успевала. Все говорило о том, что это было либо очень чистое пламя, не требующее перезарядки, либо стреляли с двух рук. Причем Тсунаеши не была даже уверена, что это был пистолет, но на ум больше ничего не приходило. Еще было очевидно, что это кто-то из своих — при проникновении сработала бы сигнализация. Если только Джаннини, конечно, опять не оставил выход открытым.       Савада спикировала вниз, уходя от очередного луча, и, разобрав Комбио-форму, швырнула Натца в сторону стрелявшего. Через минуту львенок рыкнул, послышалась отборная ругань, а следом — голос:       — Поздравляю, Симба. Коробочка у тебя — редкостный мусор.       Девушка чуть не потеряла равновесие в полете.       — Занзас?! — опешила она, приземляясь и оказываясь почти нос к носу с мужчиной. — Ах ты, хитрожопый ублюдок, да какого хрена.! Вариец тяжелым взглядом посмотрел на шатенку, но поднимать пистолеты пока не спешил.       — Симба, я все понимаю, — спокойно произнес он, чем несказанно поразил Тсуну. — Во-первых, я просто проверял тебя, а во-вторых, я еще пять дней назад сказал, что приеду.       Девушка удивленно вскинула бровь, поднимая забрало шлема. Потом скривилась, что-то припоминая.       — Ладно, — пробубнила она, отворачиваясь и поднимая Натца на руки. — Я забыла. Но ты все равно скотина.       — Та~ак, — Занзас несколько устало вздохнул. — В прошлом мы еще не успели поладить?       — Ты — заказчик моего убийства. Я что, должна тебя за это обожать?       — Это было до «Колыбели».       — Это веское основание простить тебя, или что?       Мужчина убрал два пистолета за пояс.       — Значит, ненавидишь?       — Ненавижу.       Занзас молча пожал плечами и, развернувшись, покинул тренировочную комнату. Тсунаеши озадачилась еще больше, немного постояла на месте, размышляя, и отправилась искать единственного взрослого человека из этой эры, который мог бы ей хоть что-нибудь объяснить.       Искомая личность обнаружилась в тире.       — Реборн, можно вопрос? — спросила Тсуна, когда тот отстрелял полный магазин «Маузера» точно в голову мишени. — Что с Занзасом?       — А что с ним не так? — удивился киллер, перезаряжая пистолет и кладя его на стойку. — По-прежнему с кресла не поднимается, ругается матом, зовет всех «мусор», хлещет, не просыхая, виски и текилу и кидается стаканами.       — Я не об этом. Что такого случилось за 8 лет, что он не стремится меня убить и даже не злится в ответ на мои оскорбления?       — А-а-а… — мужчина повернулся, складывая привычным жестом руки на груди. — Он впервые приехал через три с половиной года после конфликта. Ты сразу кинулась на него с матами и угрозами, он в долгу не остался. Короче, вы ругались где-то с полчаса так, что у нас уши в трубочку сворачивались, а потом постепенно голоса пошли на убыль. Когда вы вышли из кабинета, вы вели себя настолько непринужденно и… по-дружески, что мы долго не могли понять, что же это вы такого друг другу наговорили. Потом ты призналась, что вы в процессе спора нашли много общего, выпили по стакану виски за дружбу и все. В итоге Занзас остался помогать разбирать последствия одной крупной драки примерно на три месяца. А потом на пару дней неожиданно нагрянул Девятый, и Занзас в присутствии всех хранителей предложил тебе руку и сердце.       Савада ахнула. Вот этого на страницах дневника не было ни слова написано. Возможно, это оказалось настолько шокирующе, что она просто забыла об этом упомянуть. Надо будет допросить Джотто на этот счет.       — Все думали, что ты согласишься, потому что он и правда был хорошей кандидатурой, даже несмотря на свои существенные недостатки. Но ты очень тихо и виновато сказала, что в влюблена в другого и счастлива, и поэтому не можешь принять его предложение. Он даже не стал выяснять, кто он, просто кивнул, поцеловал тебе руку и поднялся. Так что с Занзасом вы с тех пор неплохие друзья, — заключил киллер. Его черные глаза внимательно смотрели за реакцией шатенки.       А Тсуна стояла ни живая ни мертвая. Как? Как это вообще возможно? Они с Занзасом — и друзья? Еще и несостоявшаяся помолвка… Это совсем не укладывалось в каштановой голове. Тсуна никак не могла представить себе, что с этим человеком реально можно подружиться. Он ведь покушался на ее жизнь, пытался убить Нану, он… просто бездушная сволочь, хренов бюрократ, который ради колец был готов ее застрелить. Тсуна слишком много видела в этой жизни, чтобы уметь прощать подобные поступки.       Но, видимо, за три с половиной года ненависть в конце концов сошла на «нет». Но вот то, что мужчина, который никак не ассоциировался у Савады с примерным семьянином, позвал ее замуж от большой любви, вызывало сомнения. Логичней было бы предположить, что это была идея Девятого. Раз поладили — значит, надо свести, чтобы ребенок двух Небес стал следующим Боссом Вонголы, ведь кровь Примо вблизи прямой наследницы не останется бездействовать. Вот теперь Савада была почти рада, что на тот момент она уже безумно любила Фонга…       — Тсуна? — мужчина коснулся ее плеча. — Ты удивлена?       — Я в шоке. Это была идея Девятого? Ну, помолвка?       — Без понятия, — развел руками Реборн.       — Ясно, короче, — Савада грустно вздохнула, подошла к стойке, быстрым движением нацепила наушники и, взяв пистолет, несколько раз выстрелила в мишень. Киллер чуть поежился — громкие звуки от выстрелов ему были привычны, и нажал на кнопку. Мишень медленно подъехала к стойке.       — Неплохо, — прокомментировал мужчина, рассматривая четыре точных попадания — одно в голове, два в живот, и один точно в сердце. — Где ты научилась так стрелять?       — Хм… Ты научил, кажется, — усмехнулась она. — Я пошла. Молись, чтобы я не убила Занзаса до «Чойса».       Киллер заржал, перезаряжая пушку.

***

      Бьякуран вышел на связь (точнее, взломал сеть Вонголы, как скорлупу грецкого ореха) вечером следующего дня. Он объявил место и время сбора, поставил условие — наличие на поле всех, кто имел хоть какое-нибудь отношение к Вонголе — и отрубился. После этого Реборн собрал всех в зале на срочное собрание — пришли даже Шоичи и Спаннер.       — Значит, так, — начал он. — Я посчитал, что четыре дня тренировок — это достаточно, чтобы вы сумели морально подготовиться к предстоящей битве. Так что теперь, думаю, пора разобраться в правилах той замысловатой игры. Тсуна, прошу.       Девушка вздохнула, вышла вперед и, взяв маркер, принялась объяснять:       — Изначально «Чойс» был игрой-монополией: два кубика для выбора номеров, двенадцать фигур — по шесть на команду, бумажное поле метр на метр с сеткой. Правила были проще некуда: команды одновременно кидали кубик — так выбирались номера из тех шести бойцов, что были в наличии. Задачей противников было полное уничтожение команды врага. Игра длилась до победы одной из сторон. Победитель мог забрать у проигравшего любую вещь.       Девушка перевела дыхание, глотнула воды и продолжила:       — Потом игра стала компьютерной, когда мы с Шоичи и Спаннером освоили языки программирования. Правила изначально не менялись, увеличилось разнообразие карт, но появилось одно условие — диаметр поля не должен был быть меньше 10 километров.       — Это много, — озадачился Гокудера.       — Да, — согласилась Тсунаеши. — Я прикинула, что Намимори вполне может стать полем сражения.       Ее хранители возмущенно загалдели. Тсуна и Занзас одновременно смерили их тяжелыми взглядами. Когда они успокоились, девушка продолжила:       — Я только прикинула, — она нарисовала круг, указала его диаметр. Потом она изобразила две башенки по разные окружности. — Примерно год спустя, когда мы открыли для себя атрибуты, мы усовершенствовали игру. Появилось семь типов карты — по названию и характеристикам каждого пламени. Их все так же было неисчислимое множество. Затем мы переписали правила. Количество бойцов — примерно по сто человек на команду, пронумерованных от одного до двадцати. Номера бойцов выбирались боевым планом, за одинаковые номера накладывался штраф, причем он был больше у команды, заявившей больше бойцов. Скажем, если я выбрала шесть человек под номером один, а Бьякуран — три с таким же номером, то я плачу штраф двое больше, чем он.       — Несправедливо, — почесал затылок Ямамото. Сидевший рядом Скуало (он, как и вся Вария, приехал вместе с Боссом) дал ему смачный подзатыльник и полюбопытствовал:       — Врааааай! Какого плана штраф?       — Без понятия, что придумает Джессо, — развела руками Тсунаеши. — У нас ведь была игра, там была валюта для покупки патронов и прочего инвентаря, штраф платили ею. Плюс еще все зависело от того, какой номер был у бойцов. Номер 1 — самый слабый, номер 20 — самый сильный, соответственно, чем сильнее — тем больше.       Скуало хмыкнул.       — Так вот. Всех бойцов теперь делили на две группы. Одна из них была боевой, а вторая — защитной. Задача защиты — охранять свою базу, где находилась точка. Если в вашу точку попадал враг — вы проигрывали. Условие того, что победитель мог потребовать любую вещь, сохранялось. Мы, в общем-то, использовали «Чойс», когда не могли что-то поделить… — девушка усмехнулась собственным воспоминаниям. — Я не знаю, насколько сохранятся эти правила, потому что Бьякуран, сволочь, непредсказуемый человек.       — Я вот что подумал! — спящий до этого Шоичи встрепенулся. — Диаметр поля — не меньше 10 километров. Ладно Тсуна — она может развивать большую скорость с помощью экзоскелета и перемещаться по воздуху. А остальные?       Реборн нахмурился.       — Дельное замечание. Есть что-нибудь, на чем можно будет передвигаться?       — В коллекционной комнате Десятой надо посмотреть… — задумчиво проговорил Джаннини, потом вскочил и умчался.       — Что это за комната? — удивилась Тсунаеши.       — Ты там хранила разные вещицы, уникальные и эксклюзивные, подчастую — те, что существовали в единственном экземпляре, — пробубнил Занзас, не отрываясь от бумаг. Девушка послала ему уничижительный взгляд, веля заткнуться и не отсвечивать.       — А ты откуда знаешь? — Реборн недовольно скрестил руки на груди. — Я впервые слышу о какой-то коллекционной комнате.       — Уровень 11, — сказал Босс Варии таким тоном, словно посылал репетитора туда далеко и надолго. — Тсуна ремонтировала мне пушку, когда та заклинила, почти сразу после отбытия Девятого.       Тсунаеши фыркнула. Ей еще нужно было поговорить с Джотто и Фонгом, ибо первый вчера говорить отказался, а до второго ей вчера добраться не удалось.       — Думаю, Джаннини до утра не вылезет, — опередил ее мысль Шоичи. — Пойду посплю.       — Да, пожалуй, — Савада потрепала друга по голове, потянулась и заявила:       — Если все всем понятно, то я тоже пойду. У меня еще три головоломки, которые нужно успеть разгадать до «Чойса».       С этими словами она покинула зал и отправилась на выход. Джотто, как и обещал, присоединился к ней, когда она вышла за пределы базы.       — Так почему в дневнике не было ни слова о помолвке?       — Видела вырванные страницы? — шатенка кивнула. В дневнике действительно было несколько вырванных страниц, причем вырванных настолько тщательно, что девушка заметила это только вчера, когда копалась в книге в надежде, что она просто пропустила эти страницы. — Ты вырвала их специально, помня, в каких отношениях была раньше с Занзасом.       — Это была идея Девятого?       — В целом, да, — согласился призрак. — Хотя я не знаю всех подробностей. Я как-то упустил сам момент предложения…       — Где же ты был, позволь поинтересоваться?       — Ну… Не важно, — Примо виновато улыбнулся.       — Ладно, не суть. Джотто, мне нужны кольца Вонголы.       — Зачем?       — Если я проиграю «Чойс», Бьякуран потребует кольца Вонголы. Я в этом уверена. Мне нужны настоящие кольца, чтобы отдать ему фальшивые и при этом победить.       — Я подумаю, отдавать тебе кольца или нет, — загадочно улыбнулся призрак и испарился.       — Вот жмот, — огрызнулась ему вслед Тсуна и, постучавшись, приоткрыла дверь. — Можно?       Фонг высунулся из кухни, с легким прищуром вглядываясь в полумрак прихожей. Потом он как-то спешно юркнул обратно и гулко отозвался:       — Да. Иди в спальню, я сейчас.       Девушка повела в недоумении плечом и прошла в комнату. Подошла к карте, пальчиками принялась отмерять по ней шаги. Потом немного подумала, посчитала количество цифр на доске — их оказалось 27 — попыталась поставить по возрастанию и убыванию. И опять ничего.       Фонг подошел к ней сзади и положил руки на плечи.       — Не получается?       — Никак, — кивнула девушка, откидываясь на него и вздыхая. — Надо бы разгадать это до боя, но я не могу. Совсем.       — Все получится, — мужчина улыбнулся. — Бьякуран выходил на связь?       — Да, сегодня, буквально меньше часа назад. Сбор в десять утра около храма Намимори через три дня.       — Я приду.       — Нет! — Савада резко развернулась, глядя ему в глаза. — Категорически. Нет. Я не хочу рисковать твоей жизнью. Тем более что ты не имеешь прямого отношения к Вонголе, а Бьякурану это надо.       — Я напрямую связан с семьей. Через тебя.       Девушка немного подавленно замолчала, исподлобья глядя в теплые карие глаза Фонга.       — Ты не понимаешь.       — Я обещал быть рядом, когда тебе будет трудно.       — Это не трудно. Это в порядке вещей, — Тсуна отстранилась. — Я не…       — Послушай, пожалуйста, — Фонг твердо, но мягко сжал ее плечи в пальцах, наклоняясь так, чтобы их глаза были на одном уровне, и не давая ей вырваться и возражать. — Ты лично взяла с меня обещание, что я приду на последнюю битву, даже если она только будет казаться последней. Я понятия не имею, станет ли «Чойс» точкой в этой войне, но если ты думаешь, что так будет, значит, это последняя битва, и я обязан на ней присутствовать. Клятва на пламени — это не шутки, Тсуна.       Девушка вздрогнула. Она прекрасно знала, что такое клятва на пламени — Бьякуран давал её после смерти отца, занимая положенный ему по закону престол. Что-то про «клянусь не предавать семью, действовать исключительно в ее интересах, будучи заложником — не раскрывать секреты семьи даже под угрозой смерти» и прочее. Каждое «клянусь» сопровождалось вспышками пламени из колец каждого, кто произносил эти слова. Тсуна помнила, что стало с одним из людей Кике, когда он попал в переделку и, чтобы выйти сухим из воды, растрепал небольшой французской группировке о чем-то не особенно важном, но нужном этой компании. Когда об этом узнал Бьякуран, он лично сжег парня на месте, потому что это было против омерты и против клятвы.       — Зачем ты дал эту клятву? — сглотнув, спросила она. — Это же самоубийство чистой воды…       — Я знаю. В клятве было одно «но», — Фонг отошел, открыл комод и достал лист бумаги, протягивая его Тсунаеши. Бегло глянув на него, Савада поняла, что перед ней текст той самой клятвы.       — «В случае моей неявки на последнее сражение я обязан буду предоставить веские аргументы, подтверждающие то, что я не смог прийти на сражение. В случае отсутствия этих аргументов клятва будет считаться неисполненной», — вслух зачитала она.       — Но, как ты сама понимаешь, в моей ситуации веских причин нет, а то, что меня считают пропавшим без вести — не аргумент, — повел плечом мужчина. — Я должен быть там, Тсунаеши.       Шатенка молчала, теребя в руках лист. Она перечитывала его снова и снова, пытаясь найти хоть что-то, что дало бы Фонгу возможность не прийти.       — Ладно, — она сдалась. Устала.       Фонг тепло улыбнулся, потом притянул ее к себе и бережно, по-отцовски, обнял. Савада выдохнула, послушно скользнув в его руки и уткнувшись носом в грудь.       — Я все равно против того, чтобы ты приходил.       — Но у меня нет выхода.       Она улыбнулась.

***

      Джаннини нашел в коллекционной комнате мотоцикл с клапанами нейтрализации пламени, что позволило бы скрыть местоположение хранителей. Они со Спаннером за два дня построили восемь таких мотоциклов, и весь день перед «Чойсом» и ребята, и Вария, и Дино, и даже сам Реборн тренировались в вождении этого чуда техники. Скоростная, маневренная и очень дикая конструкция давалась не всем — Рехею, например, пришлось чинить мотоцикл раз сорок. Хибари управился с ним сразу — все-таки навык вождения у него был. Тсунаеши понадобилось примерно восемь часов, чтобы освоить мотоцикл, Хаято — пять, Ямамото — двенадцать, а Хром даже не смогла заставить себя подойти к железному коню. Про Ламбо и говорить ничего не стоит…       В назначенный день они все (в том числе будущие Киоко, Хару и И-пин, которых ввели в курс дела; Фонга девушка не видела, но думала, что он где-то рядом) собрались у храма Намимори уже в девять сорок пять. Примерно через десять минут молчаливого ожидания в затянутом черными тучами небе появился свет. Он упал точно на то место, где столпились члены Вонголы, слепя глаза. Потом на месте круга в тучах возникла до боли знакомая физиономия.       — Так, кажется, здесь все… — Джессо посчитал присутствующих и улыбнулся. — И даже немножко больше. Что ж, это вам на руку даже… В общем, обрадую — «Чойс» пройдет не здесь, а там, куда вас переместит эта машина. Для того, чтобы начать игру, вам нужно собрать 5 миллионов огненных вольт.       — Сколько?! — офигела Савада. — Мой Баннер набирает… ну… сто пятьдесят тысяч, ну чуть меньше. Как мы столько наберем?       — А я почем знаю? — Бьякуран лукаво улыбнулся. — У вас пять минут. Видите — свет сужается… Когда он исчезнет, вы проиграете автоматически.       Тсуна думала минуту. Потом подняла голову, зажгла кольцо и достала коробочку Вонголы. Затем поступил четкий приказ:       — Вкладываем в коробочки столько энергии, сколько сможете. Все. Без исключения. На счет три.       Хранители в один момент извлекли свои коробочки, так же зажигая пламя. Тсуне подумалось, что, наверное, именно сейчас настал момент проверить их решимость.       — Один… Два… Три… Открыть коробочки!       Машина в небе автоматически начала притягивать к себе пламя, синтезирующееся от прикладывания колец к отверстиям в коробочках. Число на ней начало стремительно возрастать, света вокруг было столько, что Тсуна не видела ничего вокруг. Ни Хаято, ни Занзаса, ни Реборна, ни других.       Когда ее глаза снова смогли видеть, на дисплее машины уже мигало невероятное число — 10 миллионов огненных вольт.       — В два раза больше, — похвалил Джессо. — Что ж, Тсу-чан, теперь выбирай поле боя. Я тебе доверяю…       Из машины спиралью ДНК вылетели игральные карты. Они двигались не очень быстро, вертясь вокруг Тсунаеши, которая прислушивалась к своей интуиции. Та молчала — очевидно, в этом девушка должна была положиться на себя.       — Десятая… — Гокудера коснулся ее плеча. — Карты сделаны врагом. Разве мы можем ему доверять?       — «Чойс» — единственная игра, где эта скотина не станет мухлевать, — уверенно произнесла Тсунаеши. Хаято кивнул и отступил.       Она подняла руку, ведя ее над картами и внимательно всматриваясь в рубашки с гербом семьи Мильфиоре. Когда ей показалось, что надо решаться, она взяла карту, что оказалась перед ней в этот момент, за уголок и потянула.       — Оу… — Бьякуран даже чуток вытянул шею. — Неплохой выбор, крошка. Карта поля — Небо! Начали!       И их затянуло в яркую световую воронку.