Техно-Небо

      С момента их возвращения из будущего прошла неделя. Относительно спокойная неделя для Тсуны, если не считать извечных тренировок с Реборном и одного звонка от Занзаса, в котором тот, буквально брызжа слюной от ненависти, сообщил о том, что кольца видоизменились и теперь вообще отказываются повиноваться Варии. Они ругались, как и говорил репетитор из будущего, около получаса, а потом неожиданно мирно договорились о том, что мужчина приедет и официально передаст кольца наследнице. Аркобалено, услышав такую новость, просто выпал в осадок и задумчиво сказал, что совсем не ожидал так скоро узнать о том, что его подопечная станет Десятым Боссом Вонголы. Тсунаеши в ответ на это скептично пожала плечами и предпочла не рассказывать, как Занзас вообще решил передать ей право наследования.       В лаборатории Тсуна вела себя так, словно она действительно была в походе, а царапины и раны она получила, когда они играли на природе. Обычное дело! Бьякуран (то есть, теперь Тсунаеши знала, что это Джонатан) лишь мило улыбался и смеялся, когда она рассказывала выдуманные истории о несуществующем походе. Конечно, она замечала, что он смотрит на нее несколько подозрительно, но старалась делать вид, что все нормально.       Тсуна решила собирать машину для аркобалено дома, в подвале. Она расчистила там стол и место для конструкции, используя примерную схему-план, которую скачала в будущем со своего компьютера во время захвата базы Мелоне вместе с прочей информацией. Конечно, самой схемы у нее не было — ее было запрещено переносить через воронку времени, но на память Савада никогда не жаловалась, поэтому нарисовать чертеж не составило особого труда. Единственная загвоздка заключалась в том, что ей придется заново измерять все детали (а их там чуть ли не сто). На создание всего этого, по прикидкам, у нее должно уйти примерно два месяца — как раз до восемнадцати лет должна дотянуть.       Модификации Х-Баннера девушка намеренно не использовала. Она только однажды попробовала создать щит Х-Гроза без экзоскелета, который являлся важной частью защитной техники. Не получилось. Но зато у нее в запасе оставались целых пять модификаций, что и без того было много. А пустышка Памяти лежала в сейфе в подвале из соображений безопасности — не дай бог на тренировке ее заденет раньше, чем нужно Тсуне. И тогда все ее планы пойдут к бабушке Франа во Францию.       За эту неделю Тсуна еще ближе сошлась с Фонгом. Он частенько зависал у нее в подвале, помогая измерять и вырезать детали из специального металла, два мешка которого девушка тайком стащила с горнодобывающей фабрики в горах, что находились в ста километрах от Намимори. Эта фабрика все равно поставляла руду на базу Мелоне в таких количествах, что два пропавших мешка там просто не должны заметить. Однако, поскольку девушка улизнула вечером и вернулась только через двенадцать часов, ей пришлось за это поплатиться тренировкой, длившейся целые сутки. Мда, Реборн в гневе, оказывается, страшен…       Занзас прилетел вместе со Скуало ровно через восемь дней после их возвращения из будущего. Сутками раньше в Намимори прибыл Каваллоне вместе с Девятым, который оставался законным главой семьи. Через час после варийцев из Англии прилетел Емитцу — он, как Внешний Советник, был обязан присутствовать на передаче комплекта колец.       Ради такого мероприятия в средней школе Намимори был арендован актовый зал, который немного украсили и подготовили. Церемонию назначили на 31 августа — до нее оставалось ровно пять дней — чтобы 1 сентября учащиеся спокойно могли приступить к занятиям.       Вечером того же дня, когда прибыл Занзас, Тсунаеши кричала, кажется, на весь дом — она ругалась с отцом и Реборном. Они никак не могли сойтись на наряде на церемонию:       — Я не буду надевать платье!       — Тсуна, это официальная церемония, — пытался образумить дочь Емитцу. — Все женщины и девушки приходят в платьях…       О, кстати. Насчет реакции отца на то, что у него не сын, да и к тому же — наследница Примо Вонголы… Емитцу был в огромном культурном шоке, узнав правду. Репетитор сообщил ему это почти сразу после Конфликта, и Савада-старший долго сокрушался, пытаясь прийти в себя и смириться с тем, что порыбачить со своим ребенком ему так и не удастся (а ведь так хотелось!). Но к этому времени Емитцу уже отошел от первой реакции и даже решил, что дочь лучше, чем сын.       — Да пошли вы оба! — девушка злилась уже конкретно. — И вообще, официальная церемония передачи полномочий Босса пройдет, когда мне исполнится восемнадцать, так что сейчас я имею право не надевать платье на данное мероприятие.       Аргумент был просто непробиваемый. Ни Реборн, ни Емитцу так и не смогли придумать достаточно вескую причину для того, чтобы заставить шатенку изменить свое мнение. В итоге они решили просто отправить ее вместе с Киоко и Хару по магазинам, чтобы выбрать наиболее приемлемый наряд для церемонии. В качестве эксперта с ними решено было отправить Дино — тот уже проходил эти посвящения, поэтому мог помочь с цветовой гаммой и в некоторых других деталях.       Девочки освободились только 28 августа — два дня семья Сасагавы гостила у бабушки Киоко в соседнем городе, а Хару просто не хотела идти без нее, потому что побаивалась, что подберет любимой Тсунаеши что-нибудь не то.       По магазинам, вопреки договору, отправились не только Тсуна, Киоко, Хару, Дино и Ромарио (куда же без него?), но и Реборн с Фонгом. Едва завидев, что ее репетитор идет вместе с аркобалено Урагана, Саваде едва ли не под землю захотелось провалиться, чтобы только сердце перестало так стучать от воспоминаний. Но просить уйти было как-то некультурно, поэтому пришлось терпеть.       Наушники Тсуна выключила специально — она предупредила друзей, что будет связываться с ними только в одиночестве, потому что так было безопаснее всего. Поэтому Савада спокойно общалась с друзьями, не боясь, что ее будут прослушивать или записывать.       Они осмотрели больше пяти магазинов, прежде чем Тсунаеши зацепилась глазами за серые шорты с белым тонким ремешком и оранжевую рубашку в белую клеточку с короткими рукавами в одном из бутиков на пятой авеню. Практически единогласно было решено взять именно эти вещи — они, во-первых, идеально смотрелись на хрупкой девушке, а во-вторых — более чем подходили для подобной церемонии. Киоко удачно подобрала к покупке белые гольфы, а Хару отыскала в обувном оранжевые балетки без всяких блесток, бантиков и прочей ванильной ерунды.       Глянув на довольного Дино, когда она вышла из примерочной при полном параде, Тсуна поняла — если она откажется от наряда, то Каваллоне просто ее убьет. Поэтому пришлось мило улыбнуться и заявить, что она согласна.       Выходя из магазина с пакетом, девушка случайно заметила небольшую вывеску слева от них. Улыбнувшись самой себе, шатенка развернулась в противоположную сторону от вывески и, весело смеясь вместе с довольной компанией, направилась домой.       Киоко и Хару, которые любезно согласились помочь шатенке приготовить ужин (Нану все-таки положили на лечение в Токийскую клинику), сразу по возвращению домой свернули на кухню и там, вместе с Ламбо и И-пин, принялись за готовку. Савада сказала, что переоденется и спустится помочь, и уже почти поднялась наверх, когда Бьянки снизу крикнула:       — Тебе письмо пришло, Тсуна! Я его на стол положила!       — Спасибо! — шатенка зашла в комнату и закрыла дверь, сразу направляясь к конверту. Просто белый конверт, без обратного адреса, подписанный «Для Савады Тсунаеши».       Девушка внимательно его осмотрела, однако интуиция хоть и насторожилась, но опасности в конверте не видела. Тсуна осторожно надрезала ножичком бумагу и вскрыла ее, вытаскивая белый листок. На нем правильным, ломаным, почти каллиграфическим почерком было выведено:       «Двенадцать ночи. Долина горы Фудзи. Не явишься — убью тех, кто тебе дорог. Это не розыгрыш. Энма Козато».       Тсунаеши поджала губы и свернула листок, потом достала газовую горелку из-под стола (как удачно она там вообще завалялась!) и подожгла ее. Так было надежнее — сжигать бумагу пламенем посмертной воли слишком рискованно.       Дождавшись, пока клочок бумаги сгорит, девушка потушила горелку, скинула пепел в мусорное ведро и вышла из комнаты. Поужинав, она поднялась и, сообщив, что идет в подвал, прихватила Фонга и пошла на улицу. Реборн хотел было направиться за ними, но Бьянки упорно усадила его на стульчик и принялась кормить. Когда он, наконец, вырвался из ее хватки и подошел к двери в подвал, та была заперта настолько, что он не мог ее открыть снаружи. А окон там не было, так что другого пути попасть внутрь у аркобалено не было.       — Шоичи, Спаннер, привет, — девушка подключила наушники к аккумулятору и колонкам и включила планшет. Фонг уселся на стол, внимательно следя глазами за шатенкой.       — Привет, Тсуна, — улыбнулся Ирие. — Как прогулка по магазинам?       — Нормально. Выбрали несколько вещиц, причем я бы поменяла балетки и гольфы, но уж больно довольные были глаза у Каваллоне. Не хотелось его разочаровывать!       — Ясно, — Спаннер тоже улыбнулся.       — Парни, мне ваша помощь нужна. Пробейте, кто такой Козато Энма…       — А зачем? — послушно застучал по клавиатуре Ирие.       — Этот парень прислал мне записку с требованием встретиться. Он хочет то ли поговорить, то ли подраться. Мне бы просто узнать, кто он такой, и связан ли он с Вонголой.       — Сейчас… У тебя планшет работает?       — Да… — шатенка приложила металлический кружок к скелету машины и показала головой. — Фонг, возьми вот эту деталь. Ее надо чуток оплавить, она не влезает…       Аркобалено, кивнув, взял ее и зажег пустышку — через пламя урагана ему было проще делать такие вещи, потому что ухватить маленькими ручками большой — по сравнению с его ростом — напильник он не мог.       — Выслал фото, — сообщил Ирие. — Сейчас досье догрузится, и зачитаю.       Девушка подошла к планшету и открыла файл с фотографией. Юноша, на вид не старше нее, с красными волосами. Его лицо местами покрывали пластыри, красного цвета глаза грустно смотрели на Тсунаеши. «Он похож на Козарта», — заметила Савада, прислушиваясь к словам друга.       — Итак, Козато Энма — Десятый Босс семьи Шимон, его предком был Шимон Козарт. Родители и сестра погибли семь лет назад, согласно данным архивов Вонголы, их убили как предателей члены организации CEDEF под руководством Савады Емитцу, — Тсунаеши выругалась. — Что?       — Ничего, продолжай, — сквозь зубы побурчала она.       — Окей… — озадаченно проговорил Ирие. — Так вот. Тогда все резиденции Вонголы подверглись обстрелу. CEDEF вышла на отца Энмы. Когда расследование коснулось этой семейки, двенадцать членов CEDEF были зверски убиты, а их тела — засунуты в лифт. Тот инцидент получил название «Море крови». В тот же вечер Савада Емитцу исчез, а ночью некто совершил нападение на дом семьи Козато. Он сам, его жена и дочь были убиты так же, как убили дюжину членов Консультационной семьи. Твой отец всячески отрицал свою причастность к этому, и Девятый закрыл расследование.       Савада молча кусала губы. Она взглянула на Фонга и натянуто улыбнулась.       — Ясно. Теперь мне все понятно. Хочет свести со мной счеты…       — Наверное…       Тсуна проработала почти до одиннадцати вечера. Когда время начало поджимать, она как можно тише вышла из подвала вместе с аркобалено, заперла его и вышла за калитку.       — Может, мне пойти с тобой?       — Не надо, Фонг, — Тсуна улыбнулась. — Я справлюсь. Если не вернусь через сутки — ты знаешь, где меня искать.       — Хорошо, — он кивнул и спрыгнул с ее плеча. Тсунаеши несколько улиц просто бежала, а потом Фонг увидел ее полет в сторону храма Намимори, за которым, помимо домиков, была тропинка, ведущая к той самой горе, куда и направлялась шатенка.       Когда Савада прибыла на место, там было пусто и тихо. Она осмотрелась, нашла дерево погуще и забралась туда, чтобы увидеть противников раньше, чем они ее заметят.       Она еще довольно отчетливо помнила разговор с Козартом, Примо и Даниэллой перед Чойсом. Октава, правда, пробыла с ними около получаса, пока формировался план, а потом исчезла, чтобы не нагружать кольцо Вонголы, а следующие полтора часа Шимон и Джотто общались с ней. Правда, первые минут десять они ностальгировали, а девушка только улыбалась и слушала, пытаясь разобраться в загадке с картой. Они общались, как самые настоящие и преданные друзья. А потом Шимон как-то грустно припомнил о каком-то инциденте, за который Савада тут же зацепилась. Выкрутиться они не смогли, поэтому пришлось призракам рассказывать, как все было. Они не называли ничьих имен, кроме собственных, решив хранить все в тайне.       Козарт рассказал, что двести лет назад Шимон не уступала Вонголе по силе. Семьи образовались почти одновременно, они были лучшими друзьями. Спустя годы, когда на могущество двух дружественных семей никто не мог претендовать, Козарт, воюя с какой-то семьей на западе Италии, попросил у Вонголы помощи, но та отказала. Тогда началась война уже между друзьями. Однако вскоре выяснилось, что ответ на письмо Козарта писал не Джотто, а человек, имени которого Тсунаеши не знала (его попросту скрыли). Он оказался предателем. Казалось бы, его следовало устранить, но Шимон придумал другой план — для всех его семья погибла от рук Вонголы. Сам Козарт скрылся вместе с частью своих хранителей. И, согласно его словам, эту легенду передавали из уст в уста. И, кажется, в данном времени только Савада знала всю правду. Если ей удастся убедить Энму в том, что это правда, то один конфликт будет исчерпан. А вот что делать с происшествием «море крови», девушка не знала.       Отвлекшись от воспоминаний, шатенка увидела в долине семерых человек. «С хранителями приперся. Неудачник», — фыркнула она, поворачивая крышку наушника, тем самым увеличивая масштаб в линзах.       Энму она увидела сразу — его несложно было опознать даже в полумраке, тем более что на сегодня выпадало полнолуние. Рядом с ним стояла высокая грудастая девица в черном костюме — неприлично короткая юбка, кофта в обтяг с длинными рукавами и стоячим воротником, чулки и высокие сапоги на каблуке. Тут же затесался парень в шляпе и очках с козьей бородкой, больше смахивающий на Казанову (а уж то, как он приставал к девице, еще больше подкрепляло это предположение).       Стоявший слегка в стороне парень с волосами, цвет которых отдаленно напоминал зеленый, в очках с тонкой оправой, вообще выглядел не от мира сего — на его лице просто было написано: «Я гений». Рядом с ним крутилась какая-то странная лысая девушка с двумя прозрачными кругами типа плавательных.       Еще двое парней среди хранителей Энмы могли бы запросто сниматься в боевиках. Один — вместо Ван Дама, другой — вместо Халка. Высокий блондин со скрещенными на груди руками выглядел старше, чем все остальные. Второй же — просто огромный пузатый парень с наушниками, кажется, даже не понимал, что они тут делают.       И что самое интересное — все они молчали. Единственной подала голос грудастая девица:       — Этот щенок опаздывает.       Энма посмотрел на часы и показал головой.       — Еще пять минут, Адель. Если не придет — пойдем выполнять обещанное. Вы выяснили, где находятся его люди?       — Да, — девушка кивнула и замолчала.       Тсунаеши две минуты еще рассматривала эту странную, на ее взгляд, компанию, и, выйдя в гипер-режим, вылетела из кроны дерева, приземляясь в нескольких метрах от них. Девушка, которую назвали Адель, сразу вышла вперед, загораживая Босса:       — Вовремя ты, Савада Тсунаеши.       — Старалась, — огрызнулась девушка. — Для начала я хочу знать, с какой целью вы предъявили мне такой ультиматум.       — Месть! — гордо выдала Адель. — Вонгола должна поплатиться за то, что сделала с нашей семьей!       — Да ну? — наигранно удивилась Тсуна. — Пошла вон отсюда, корова. Я буду разговаривать только с Энмой.       Девица задохнулась от возмущения и собралась было уже выдать нечто в духе «Да как ты смеешь так со мной говорить!», как парень-Казанова деликатно взял ее под локоток и оттащил в сторонку.       Козато сделал робкий шажок вперед и поднял на девушку глаза. Тсуна спокойно выдержала его внимательный взгляд, который она заметила еще у самого Козарта, и тоже подошла ближе, протягивая руку.       — Можно просто Тсуна, — она постаралась улыбнуться как можно добрее.       — Энма, — не отзываясь на рукопожатие, представился паренек. — Адель права — мы хотели отомстить за свою семью, которая из-за Вонголы потеряла свою мощь.       — Я правильно понимаю — ты хочешь разобраться с ситуацией двухсотлетней давности, а не мстить мне за гибель своей семьи?       — С моей семьей мы разберемся позже, — голос Энмы поледенел. — Мне нужен Грех Вонголы. Или ты его отдашь добровольно, или нам придется забрать его силой.       Савада закатила глаза.       — Грех Вонголы мне будет официально передан через два месяца, после моего восемнадцатилетия. Сейчас у меня нет его на руках. Его даже в Японии нет — он по-прежнему живет в Италии. Вы немного рановато решились, ребятки.       — Врешь! — крикнула Адель. Энма, как загипнотизированный, кивнул, соглашаясь с ней.       — Отдай Грех, или я тебя уничтожу.       — Зачем вам он?       — Так тебе все и сказали, Тсунаеши-кун, — улыбнулся Казанова. «Твою мать!» — мысленно выругалась Савада.       — Я девушка, тупица, — вскинула она голову. — И если у меня грудь в пять раз меньше, чем вымя этой коровы, то извините.       Адель опять попыталась вырваться и расцарапать Тсуне лицо, но теперь ей не позволил уже Энма. Он вышел в гипер-режим, но пока не нападал. А Казанова открыл рот от удивления — не ожидал, судя по всему.       — Девчонка?.. Энма, слышишь, это просто девчонка!       — Девчонка, которая, между прочим, является признанной Первым наследницей Вонголы, — огрызнулась Тсуна.       — Грех Вонголы освободит наши кольца, — лысая девушка выглянула из-за плеча Козато. — В этой колбе кровь Первого Шимон, которого предал Примо Вонгола.       «Так и знала».       — Энма, позволь мне объяснить. Ваши кольца, скорее всего, запечатаны так же, как были запечатаны кольца Вонголы…       — Нашим кольцам нужна кровь Первого, чтобы они освободились! — выкрикнул паренек, начиная терять терпение.       «У меня нет другого выбора, он мне не поверит…»       — Примо! — девушка зажгла кольца на руке. — Козарт!       За ее спиной медленно проявились оба призрака. Энма в полном шоке смотрел на собственного предка, который с веселой улыбкой сдвинул свою кепку на затылок и помахал рукой. Гипер-режим Десятого Шимон потух — очевидно, от шока.       — Это иллюзия! — попыталась возразить Адель.       — Боюсь, что нет… — пролепетал Энма. — Но… Как?       — Кольца Вонголы могут вызывать призраков тех людей, которые обладали им ранее. Джотто притащил вместе с собой Примо Шимон, так что ничего удивительного, — пояснила Савада. — Расскажите ему то, что тогда рассказали мне, синьоры.       Через пятнадцать минут Энма озадаченно сидел на земле и сжимал пальцами кожу головы. Он, очевидно, еще не до конца сообразил, что происходит, и все то, что сейчас ему рассказал собственный предок, еще не до конца укладывалось у него в мозгу. А все его хранители в шесть голосов твердили, что вонгольская девчонка просто струсила и не хочет драться. Тогда Тсунаеши, не выдержав, со всей силы врезала особо наглой особе (не будем показывать пальцем…) в солнечное сплетение и заявила, что каждый, кто посмеет что-то сказать в ее сторону, получит по полной программе.       Козато наконец поднялся и внимательно посмотрел на Саваду, потом перевел взгляд на Джотто и Козарта, которые ждали окончательного вердикта Десятого Шимон.       — Я тебе верю, — неожиданно лучезарно улыбнулся Энма. У Тсуны заметно отлегло от сердца, она выдохнула и обрадовано улыбнулась в ответ. — В таком случае я прошу прощения за то, что сомневался в дружбе Примо и Козарта. Я ведь и правда считал, что это было предательство…       — Ничего, друг мой, — Козарт подошел к нему и взял за руку. — Пообещайте мне, что теперь вас ничто не заставит пойти друг против друга.       — Клянусь, — искренне согласилась Тсунаеши.       — Клянусь, — радостно кивнул Энма. Шимон улыбнулся и осторожно коснулся пальцами кольца. Его втянуло внутрь, а потом кольца хранителей Шимон засветились.       — Они… живые! — выдохнул Козато от удивления, глядя на то, как меняется форма его кольца.       — Я же говорила, — Савада тепло улыбнулась. Парень-Казанова, очевидно, от переизбытка эмоций грохнулся в обморок, Адель с дикой злостью смотрела на шатенку. Та же в ответ, состроив девице милые глазки, подошла к Энме и протянула ему руку.       — Друзья?       — Друзья, — тот пожал ее ладонь и снова улыбнулся.       Савада, потратив еще минут пятнадцать на знакомство со всем хранителями и разбирательством с Грехом (его нужно было отдать как память семье Шимон — так решил Примо), собралась домой — ей и так уже влетит от Реборна за то, что она где-то шлялась полночи.       — Энма, — позвала она, когда уже собралась улетать. Тот повернулся к ней. — Улыбайся почаще. У тебя очень красивая улыбка.       Парень засмеялся ей вслед. А Тсунаеши с некоторой грустью вспомнила человека, у которого улыбка была еще более красивой, чем у мальчика с красными волосами.       Реборн, казалось, даже не заметил, что его ученицы не было дома почти до часу ночи. Утром он даже не спрашивал и не возмущался, что было удивительно. Но, поскольку Тсунаеши это было только на руку, разумеется, она ни словом не упомянула о ночной стычке.       Но аркобалено все равно сразу после завтрака погнал шатенку на полигон — сегодня у нее была запланирована тренировка с Колонелло. Пройдя пару кварталов, девушка, заговорившись с Гокудерой, который присоединился к ним, повернула за угол и случайно с кем-то столкнулась.       — Ой! — выдохнула она. То же самое произнес некто, упавший на пятую точку прямо перед ней.       — Никчемная Тсуна, — снова кинул в ее сторону Реборн.       Девушка подняла голову и сразу вскочила — на асфальте сидел Энма и потирал поясницу.       — Извини, пожалуйста, — она протянула ему руку и улыбнулась. — Ты в порядке, Энма?       — Тсуна? — парень поднял голову на знакомый голос и ухватился за ее ладонь, поднимаясь. — Да, спасибо. Ничего страшного, я сам виноват — замечтался, — он робко улыбнулся.       Реборн и Хаято с подозрением уставились на красноволосого мальчишку.       — Ой, это твои друзья? — забеспокоился Козато, рассмотрев подрывника и аркобалено.       — Да, — девушка кивнула. — Знакомься, это мой хранитель Гокудера Хаято, — парень дерзко кивнул. — И мой репетитор, Реборн. А это мой друг, Козато Энма.       Гокудера тут же потерял свою челюсть на асфальте.       — Чаоссу, — поздоровался Реборн, оседая попкой на забор.