Техно-Небо

Восемь лет спустя.       — Папа! Папа!       В библиотеку со смехом вбежал мальчишка лет пяти. Мужчина в кресле у напольной лампы поднял голову от бумаг и отложил их на столик, подхватывая ребенка на руки и усаживая к себе на колени.       — Что такое, Таро?       — Там… Там Зефирный человек приехал! — мальчик сложил губами букву «о» и большие страшные глаза. Мужчина рассмеялся. Глаза только должны были казаться страшными, но вот выглядело это настолько мило, что не хватало слов.       — Ты же его не боишься?       — Не боюсь! — храбро подтвердил Таро. — Но это же Зефирный челове~ек!..       Дверь открылась, являя на пороге беловолосого мужчину с татуировкой на левой щеке в виде трех фиолетовых ромбиков. Таро, прижавшись к отцу, на все помещение прошептал:       — Папа, ты меня не видел!       Бьякуран тут же сделал вид, что он не заметил мальчика, и поинтересовался:       — Привет, Фонг. Ты тут не видел мальчика, Таро зовут? Черные волосы, глаза янтарные?       — Не-а, — невозмутимо развел руками мужчина. Мальчик у него на коленях прыснул со смеху. — Не видел. А что мой сын опять сделал?       — Называл Зефирным человеком и убежал. Звучит как пещерный человек, честное слово! Даже обидно, — рассмеялся Джессо. — Если вдруг его увидишь — сразу дай мне знать!       — Обязательно, — пообещал Фонг.       Бьякуран вышел. Таро свободно вздохнул и затараторил:       — Вот ты сидишь весь день за книжками, а там столько всего интересного происходит! Вот, например, приезжал сегодня утром Скуало…       Мальчик все рассказывал и рассказывал, а Фонг слушал его, кивая головой и внимательно смотря в глаза — для ребенка был очень важен зрительный контакт с родителем. Поэтому мужчина не сразу заметил стоявшую в дверях шатенку, которая тепло улыбалась, глядя на любимых мужчин.       Таро заметил ее почти сразу же после отца.       — Мама! Мама! — радостно прокричал он, вскакивая и кидаясь к ней. — А Зефирный человек уже уехал?       — Нет еще, малыш, — обнимая сына, засмеялась Тсунаеши. — Он устроил засаду у тебя в комнате. Наверное, сломает все твои игрушки…       — Нет! — оскорбился мальчик. — Ты же не позволишь ему это сделать, да, мам?       — Хочешь, я его отшлепаю? — сзади появился Реборн, хитро глядя на бывшую ученицу и мальчика.       — Хочу! — у Таро загорелись от восторга глаза. Тсунаеши улыбнулась, обняла сына и отправила его вместе с репетитором шлепать Бьякурана по слипшейся от зефира заднице.       Фонг протянул к ней руки, и Савада скользнула к нему, тепло целуя в губы.       Спустя три месяца после церемонии наследования, когда девушка официально стала носить титул «Вонгола Дечимо», весь особняк узнал о том, что она беременна. Причем это стало шоком для всех. Реборн рвал и метал, Фонг едва не оказался в больнице, а сама Савада с трудом отстояла свое право на рождение ребенка. Она использовала все свои рычаги воздействия, даже уезжала к Бьякурану в палаццо и две недели не выходила оттуда, не отвечала ни на звонки, ни на сообщения репетитора до тех пор, пока тот не согласился признать ее ребенка.       Правда, почти сразу после возвращения Тсунаеши в особняк три ее хранителя — Гокудера, Хром и Ламбо, играющие на одном задании семейную пару с ребенком — попали в тяжелую передрягу. Их забрали в плен и требовали выкуп, присылая каждые три часа видео с их избиениями. Девушка нервничала безумно, грызла ногти, бегала по кабинету и совершенно не слушала Шамала насчет того, что ей нужно успокоиться. Когда же ребята были спасены, адреналин схлынул, и у Тсуны случился выкидыш.       После этого они еще три года не могли зачать ребенка. Различные курсы, терапии, народная медицина и даже солнечное пламя совершенно не помогали. Тсунаеши с каждым месяцем расстраивалась все сильнее и сильнее — она чувствовала себя виноватой за то, что не уберегла тогда эмбрион. Фонг не винил ни ее, ни обстоятельства выкидыша — он всегда понимал, что для девушки друзья очень важны.       Наверное, толчком для чуда стала свадьба. Когда все проблемы были улажены, Тсунаеши и Фонг решили официально зарегистрировать свои отношения — помня опыт из будущего, девушка не желала оставлять мужчину на ступени любовника.       И через четыре месяца после шумной свадьбы Савада радостно сообщила, что у них теперь точно будет ребенок.       Мальчика назвали Таро — по законам родной страны шатенки, это имя давали только первому сыну. И было всем не важно, что должен был быть еще один ребенок — вот совсем. Для Тсуны и Фонга этот мальчик был первенцем, потому что тогда обстоятельства играли против них.       Ребенок был поистине красив — черные волосы как у отца, большие янтарные глаза матери, тонкая линия губ, аккуратные нос и ушки, аристократичный профиль и невероятная Воля. Еще в грудном возрасте он часто пугал Тсуну тем, что зажигал шары из пламени Неба посреди ночи, когда что-то хотел, вместо того, чтобы плакать, как нормальные дети. Теперь он немного подрастерял те навыки, так как девушка отчаянно сопротивлялась тому, чтобы ее ребенок до четырнадцати лет учился владеть Пламенем. Реборн, к слову, согласился его тренировать по достижению нужного возраста.       А вот Примо будущим Одиннадцатым был донельзя доволен. Призрак откопал где-то собственную игрушку и подарил тогда двухлетнему Таро — это была высшая награда из рук Джотто. Мальчик радовался больше суток. Игрушка до сих пор стоит на полке и является талисманом для ребенка. Тсунаеши прижала свой лоб ко лбу мужа и проговорила:       — Таро сегодня довел Скуало до слез своей детской логикой. Он рассказывал?       — Да, трещал тут без умолку. Его же учили различать виды оружия?       — Бел без моего согласия научил его кидать стилеты. Так что да, учили, — недовольно отозвалась шатенка. — Так вот, он в упор отказывался верить мечнику в том, что у него меч двуручный, просто без рукояти и прикреплен вообще к руке. Пытался доказать, что это сабля. Бельфегор и Фран, слышавшие все это, в один голос заявили, что малец далеко пойдет. Предложили брать его на переговоры — чтобы противники сдавались сразу же, когда логика Таро будет переходить разумные пределы.       Фонг хихикнул.       — Почему бы нет? Он если Франа смог переговорить, то уж вести переговоры и подавно способен. И в кого он такой?       — Бьякуран говорит, что в меня. Мол, я в свои семь, когда мама вышла замуж за его отца, такая же была. Но я этого не помню, поэтому не знаю.       Нану девушка перевезла из Токио на Сицилию через год после церемонии, чтобы быть поближе к матери. У той скоропостижно развилась болезнь Альцгеймера, после длительных курсов врачи дали ей не больше полугода. Нана видела внука, даже иногда вспоминала, что он у нее есть, но большую часть времени даже не знала, что у нее есть дочь. Женщина скончалась три месяца назад от инфаркта, симптомы которого забыла сообщить врачам из-за болезни. Емитцу сразу же ушел в отставку, и его место теперь заслуженно занимал Фонг.       — Мама! Папа! Дядя Реборн отшлепал Зефирного человека! — Таро ворвался в библиотеку (Тсуна стремительно пересела на подлокотник кресла) и запрыгнул на колени к отцу. Фонг потрепал его волосы и улыбнулся.       — Это хорошо. Там на ужин скоро?       — Бьян-Бьян сказала, что скоро.       — Бьянки готовит? — ужаснулась Дечимо. Мальчик замотал головой.       — Нет, Мукуро не пустил ее на кухню.       — Слава Богу. Я уже думала, что придется пиццу заказывать.       — Пицца! Пицца! — запрыгал мальчик. — Мама, я хочу пиццу!       Фонг рассмеялся и достал из кармана мобильный.       — Тебе как обычно, Таро?       — Ага, с колбасой, сыром, грибами и соусом! — закивал ребенок. Сделав заказ, мужчина отправил мальчика с поручением к охране, зная, что он обязательно дождется пять коробок пиццы (раз уж заказывать, то на всех).       — Где же у него моторчик? Ты так не нашла кнопку выключения?       — Не нашла, — рассмеялась Тсунаеши. — Он сегодня, кстати, не спал…       — Растет, — развел руками Фонг, обнимая девушку и целуя. — Я тебя люблю.       Тсунаеши прикрыла глаза и прижала свой лоб к его.       — Я знаю. Я тоже.