save

      Какое-то время Ни оживленно играла с ребятами в карты, в простого подкидного дурака, но потом, по моим наблюдениям, ей становилось все более и более насрать, что происходит в мире. Она хотела спать. Настолько похуистичное отношение у нее только когда она нереально устает. Либо тогда, когда она уже побесилась на какую-то вещь, которая вывела ее. Например, как электронный кошелек, который не давал ей изменить статус. Очевидно, Гриша тоже заметил, что она устала, и поэтому парень попытался сделать хоть какие-то первые шаги, чтобы уделить ей внимание.       Почему я не препятствую ему? Почему я веду себя настолько мягкотело? Если бы за нашими отношениями следили, да и если бы кто-то о них знал, уже давно бы встал вопрос о том, почему я ещё не начистил Грише табло. Нет. Я не могу этого сделать.       —Ди. Пошли отойдем, перетереть нужно.       Чтобы она не говорила, что тоже любит меня, я не должен преграждать ей путь к тому счастью, что должно быть у нее. Очевидно, что это будет не со мной.       — Ди? Ты отключился, что ли?       Сомнительный я партнер. Сначала бью себя в грудь, крича, что я такой, сякой, буду с ней, даже не смотря на то, что я ее брат, и наши отношения находятся под запретом, а потом веду себя как тряпка. Все эти рассуждения... Самобичевание, все эти беспочвенно негативные мысли... Бесят. Я не могу ничего с этим сделать. От этого еще хуже...       — Ди, ебаный в рот, ты вообще меня слышишь, нет?       — А? Что? Ники? — наконец-то очнувшись от мыслей, я увидел перед собой лицо своей сестры. Она слишком близко... Она опьянела?       — Ну нет блять, дядя Федор. Я те говорю, пошли, нам нужно побазарить кое о чем. — она прилично выпила, но все еще нормально стоит на ногах. Пусть она упирается рукой о стенку позади меня, но это сути не меняет. Но то, как она говорит, конечно выдаёт ее. Дикция стала хуже. И эти паузы, которые где-то вообще не нужны.       — Ну, пошли? — слегка с сомнением согласился я. Она взяла меня за запястье и потащила в другую комнату.       — Весь вечер меня мучает один гребанный вопрос. — Ники прижала меня к стене, сделав кабедон*. Прямо как в аниме... Учитывая ее рост, это весьма странно. Она, конечно, несильно ниже меня, но все же ниже. Но выглядит это даже мило. — Хули у тебя рожа красная? — она словно сделала паузу после своей первой реплики, обращая внимание на мое смущение от ситуации. Я решил, что притворюсь дураком и отвечу на вопрос не так, как она ожидает. Это все, что мне можно сделать сейчас. Все таки, мне кажется, что тот вопрос... Он будет связан с тем, о чем я не горю желанием говорить.       — Ну так, я немало выпил. Вот и красная. Это же очевидно. Посмотри на пацанов, у всех такие морды. Даже у тебя.       — Да и похуй. — она убрала руку, и мне даже стало как-то легче на душе. Она как будто давила на меня. Чертов кабедон... — А это. Че ты на меня палил седня весь вечер? – она, все же, спросила то, что хотела изначально. Если она этого, конечно, хотела. Не знаю, и порой не понимаю, о чем она думает.       — То есть, ты не помнишь, что я как бы говорил, что люблю тебя? — я вопросительно смотрел на сестру. Она даже ухом не повела на мои слова. Все же помнит?       — Вот оно как... Хм. — она слегка улыбнулась уголком рта. — Любишь, да... — она подошла к окну, взглянув на появившуюся луну. Сегодня луна так близко... — Что думаешь насчет Гришы?       — Он тоже влюблен в тебя. Кроме этого мне нечего сказать.       — Так у меня гарем практически. Ебать я крутая. — она положила руки на подоконник, словно она в первом классе. После, сестра положила на свои руки лицо, и снизу вверх смотрела на огромную, с большими дырками, как будто в сыре, и слегка желтоватую луну. Постояв так, она достала просто из ниоткуда пачку сухариков, которую она, скорее всего, спиздила со стола и начала их открывать. Я не успел и глазом моргнуть, как она их уже ела. Сказать на нее просто «прожорливая» — это ничего не сказать, потому что она пиздец какая прожорливая. Не удивлён, что ей приходится покупать какие-то такие лакомства постоянно, потому что она не может устоять перед соблазном, особенно если это дошики, кириешки, энергачи и так далее. Любит такую хуйню как и обычный среднестатистический подросток.       — Возможно и крутая... — я подошёл к подоконнику, где была сестра. Я не придумал ничего лучше, как сесть на этот самый подоконник. — Это все, о чем ты хотела поговорить со мной?       — Возможно да. А может и нет. А вот есть вопрос. — та манера речи, с которой она говорила, почему-то напомнила мне речь Геннадия Горина*. Еле членораздельная речь, невнятная. Либо она реально пьяна, либо она прикидывается, одно из двух.       — Ни, я считаю, что тебе уже пора на боковую. Ты явно сейчас не совсем вменяемая. Тебе нужно проспаться. — я положил руку на плечо сестры, чтобы добиться не только зрительного, но и телесного контакта, и ещё, чтобы, если что, она не рыпалась. Она ведь может.       — Да ладно тебе, Ди! Забей хуй на сон, забей на все вообще. Мы веселимся! Не каждый день у нам будет шанс напиться, знаешь ли. — она стала доставать припрятанную ото всех пачку сигарет. Мальборо с кнопкой... Вот как.       Она пошарилась у себя в карманах, еле найдя свою синюю зажигалку. Прикурив сигарету, она медленно затянулась. Вместе с дымом, что выходил из ее рта, выходили слова песни, которая иногда играла из ее комнаты.       — Я забил, я забил Все те три буквы на заборе. Ты пила вино на кухне, Я дымил как в крематории. Ты забила, я забил На всех соседей в нашем доме, Мы в прокуренной постели Мокли как на тренажёре.** — это был припев песни «Забил». Я считаю, что она неплохая, но Ни считает ее лучшей. Ее право, да и зачем мне ей возражать? Смысл, если она раздавит меня бесконечными рассуждениями о чужих вкусах и психологии. Лучше не вглядываться в эту бездну, иначе будет так, как говорил Ницше. — Вот и ты забей на предрассудки сейчас. Пока я не натворю делов, то я вполне адекватная. Сечешь? — после этих слов она затянулась и оставила сигарету тлеть, пока разговаривает со мной.       — Сеструх, пойми что... если ты натворишь делов, я не смогу тебя отмазать от полнейшего дерьма. Никто не сможет тебя отмазать, понимаешь? — я просто надеюсь, что она будет в здравом уме, чтобы не сделать ничего такого. Все будет нормально, да?       — Та Госпаде, сама себя отмажу, несильно мне нужна будет твоя помощь. — она слегка нахмурилась, глядя на ночную улицу, освещенную луной. — Ты и так понимаешь, что если что не сможешь повлиять на меня.       Да... Я это прекрасно понимаю. Но раз уж забить... Да похуй, будь что будет. Думаю, сейчас будет ни до чувств, ни до волнений, ни до чего ей сейчас не будет дела. Значит, и мне должно. Пусть так и будет. Я забил.