save

      Прошла ночь, наступило ужасное похмельное утро. С таким пробуждением обычно только одна мысль: «Нахрена я вообще проснулся?»       Я посмотрел на экран телефона, узнать, сколько же время. Одиннадцать часов утра... Боже, как же башка раскалывается. Мерзость.       Оглядев глазами сонное царство, я не нашёл там ни своей сестры, ни Гриши, который так и жаждит стать ее кавалером. Могу ли я вообще им мешать? Должен ли я вообще препятствовать ему в его любви? Должен ли я отговаривать Ни от этого всего? Должен бы был, если бы Гриша был плохим, но он таким... не является. Ладно, нахуй все это. Я обещал больше в это не ввязываться.       После своих рассуждений, я направился в ванную, чтобы привести себя в порядок, а то даже мимо зеркала стрёмно проходить. Мне пришлось переплетать свой хвост, заново наносить макияж и вновь избавляться от ненужных и в какой-то мере порочных мыслей. После этих процедур я двинулся на кухню, потому что это была единственная комната, где могли быть Ни и Гриша. Надеюсь, что это так...       — Доброе утро. — произнёс я, войдя на кухню. Там я увидел довольно привычную картину: убитую и вовсе невыспавшуюся сестру, которая пытается доспать время, которое впустую проебала, выполняя сложную секретную ачивку, а по итогу умерев на тупой херне. Например, она так потеряла часа четыре или даже шесть на то, чтобы пройти игру с начальным оружием. Это достаточно непросто за счет того, что само по себе начальное оружие слабое, но за счет прокачки с помощью свитков на этом можно вытянуть. Но, выполняя как-то эту ачивку, она, умерев, потеряла больше ста клеток, которые нафармила с монстров, после чего выбила ачивку «Ай-ай-ай, больно!» До этого она так их накапливала, чтобы за раз вложить в какой-то предмет или костюм, так как сестра изначально считала, что достижение ей дадут именно за это, но черта с два.*       Еще я заметил Гришу, который пытался что-то приготовить к моменту, когда все проснуться. Не думал, что он такой хозяйственный.       — Да какое к черту доброе утро... Башка плавится, синяки под глазами растут, а я знаю, что хуй когда восстановлю режим... Я когда-нибудь сдохну от недосыпа. — осквернялась Ники, не поднимая головы со стола.       — За веселье нужно платить, ты то что думала? Жизнь — это не радуга с цветочками и зелеными лугами.       — А я и не знаю, наверное. — она злостно посмотрела на меня исподлобья. Даже мурашки по коже прошлись. Этот взгляд просто жуткий...       Гриша молча слушал наши рассуждения о жизни, вечеринке и религии. Порой я и сам не знаю, как обычные разговоры заходят в подобное. Позже, этот скромный пацан подал нам гренки, яичницу с помидорами и сыром. Выглядело это просто охренеть как аппетитно. Попробовав, я удивился таланту Гриши так вкусно готовить. В конце концов, такое даже не каждой женщине дано, что уж тут говорить про мужиков. Покосившись на Ни, я увидел, что она как будто светится от счастья. Из ее головы таким боком скоро будет вырываться священный белый свет. После того, как Гриша прибрал стол после себя, он тоже сел завтракать. Он выбрал место напротив сестры. Ники, быстро все съев, встала из-за стола, собрав наши тарелки и положив их в раковину. Скорее всего, она так хотела отблагодарить его за завтрак.       — Гриш, я могу воспользоваться кофемашиной? — Ни кинула взгляд на Гришу.       — А, да, конечно, могу помочь, если нужно. — Гриша уже собирался встать, но Ни его остановила.       — Да не, просто расскажи, куда жать и все.       Гриша, не послушав Ники, подошёл к ней, чтобы все таки помочь ей. Он отмазался тем, что он подошёл засыпать зерна в кофемашинку. Какой хитрый ублюдок...       — Сейчас бы тебе сварили вместо кофе — воздух. Не думаю, что тебе сильно хочется такого поворота, да и для машинки это не совсем хорошо. Теперь вари. Ты пьёшь кофе с молоком, типа латте?       — Мне капучино больше нравится. В латте нет смысла, там молока больше, чем в капучино.       — Тогда лучше вари третью кнопку, тебе должно пойти. — в это время Гриша доставал молоко из холодильника.       — Молодые, мне кофейка бахните? — в дверном проеме стоял Нори, облакотившись на косяк.       — Обойдёшься, нехуй как свинья нажираться. — агрессивно ответила Ни. Она, конечно, очень любит своих товарищей... Характер прямо в мать...       — Нэ, не будь псиной с утра, а. Че злая то такая... — парень с просони явно не понял, чего только что ляпнул и даже не подумал, что за такие слова ему будет.       — Братан, мы поставим тебе на могилу лучший монумент. — говорил Кир позади него. Он явно понимал своей ноющей головой, что спизданул первый.       — Покойся с миром. — проговорил я, когда сестра уже пошла давать пизды. — Поэтому, Гриш, следи за языком, когда будешь флиртовать с ней и даже разговаривать в принципе. Она тебя потом съест за одно неправильное слово. Будь осторожен. — я кинул на него взгляд, когда он внимательно слушал меня, взбивая молоко для пенки на кофе Ники.       Конечно, остальным он сделал так же, но кофе Ни он слегка украсил маршмеллоу и посыпал корицей. Чтобы другие не расстраивались, он и им посыпал корицы в их кофе. Он поставил кружки на стол, посередине поставя сахар. Кому надо, тот возьмёт. Но при этом, я посоветовал Грише, слегка посыпать пенку кофе буквально парочкой кристалликов сахара, якобы сеструхе это понравится ещё больше. Конечно же я не наврал ему, потому что я наоборот хочу подтолкнуть эту дылду на путь истинный, что к сердцу сестры ведёт. Открыть ему ту дорогу, при которой он точно не ошибется и не сможет сойти с основной тропы.       После «разборок» Ни вернулась и села за стол. Она увидела кофе, что ей приготовил Гриша, и слегка смутилась. В конце концов такая подача кофе для нее «королевская». Ей лень заморачиваться с этим утром, вот и варит себе обычное кофе, которое потом разбавляет холодным молоком. Порой она может заморочиться, но это бывает крайне редко. Сестра поблагодарила дылду и глотнула сего напитка. По ее выражению лица было понятно, что это кофе ей безумно нравится.       — Прямо как в дорогих кофейнях! Гриш, я тебя просто обожаю! — она широко улыбалась, смотря в сторону Гриши. Тот же смущался от комплиментов и пытался хоть как-нибудь скрыть свое покрасневшее лицо.       — О, да тут уже и еда есть! — на кухню ввалилась остальная часть компашки. Они сели есть, параллельно обсуждая, как прошла наша тусовка.