Beyond the fire

Guess I really miss you

And I don't know what else to do

Сейчас / Королевская Гавань

— Мистер Бейлиш? Мужчина в костюме, сидящий напротив доктора Анабэль Стивенс, вздрогнул, словно она пробудила его ото сна. Он очень медленно, словно бы открывая занавес, поднял на нее потухший взгляд серо-зелёных глаз и вопросительно дёрнул бровью. Кажется, терапия не помогала, с каждой неделей пациент выглядел все хуже: щеки впали, морщины становилось глубже, шрамами проступая на серой коже, тёмные круги окаймляли два глаза с неподвижными зрачками. У Анабель закладывалось подозрение, что пациент принимает что-то ещё, помимо 100 граммов водки натощак. — Как много времени прошло, мистер Бейлиш?, — повторила она свой вопрос. Мужчина с трудом разлепил губы. Он не задумывался, было видно, что он хорошо знает ответ на вопрос, но словно собирается с силами. — Год, — наконец произнёс он, вытолкнув это короткое слово с таким лицом, как будто оно приносило ему физическую боль. Анабэль кивнула. — Год — это не большой срок для того, чтобы забыть о смерти женщины с которой вы были так близки, ваши чувства абсолютно нормальны, но в тоже время — это достаточный срок для того, чтобы вы обратили внимание на себя самого, пришло время позаботиться о себе. Никому не будет лучше, если вы продолжите вредить себе, уверена, она бы этого не хотела... Мужчина усмехнулся. Это была странная кривая усмешка, сверкнувшая и тут же погасшая. Впервые Анабэль увидела на этом безжизненном лице подобие улыбки. — Напротив, — произнёс пациент. — Что простите? — Она бы предпочла, чтобы мои мучения продолжались, как можно дольше, — пояснил он, поднимая на доктора взгляд тёмный и холодный, как сталь. — Этого не может быть. — Может. Потому что это я во всем виноват. Анабэль вздохнула. Они ходили по кругу. — Хорошо, — кивнула она, — значит вы продолжаете искупать вину? Но в чем это проявляется? Мужчина закусил губу. Если бы не звуки кондиционера, она бы наверняка услышала шум его мыслей. — Я не знаю, — наконец произнёс он и бессильно откинулся назад, сползая вниз по дивану, — я не знаю..., — повторил он уже шепотом, смотря в потолок. Его взгляд вновь сделался стеклянным. Доктор Стивенс подумала о том, какой разрушительной силой обладали эмоции. Перед ней был здоровый мужчина среднего возраста, привлекательный и обеспеченный, за год превратившийся в живой труп. После потери любимой. Анабэль признавала за собой синдром спасателя и знала, что имеет нездоровую привычку проникаться сочувствием к самым безнадёжным пациентам, но не могла подавить в себе желание спасти этого человека во что бы то не стало. Кто знает, возможно, если он сможет сфокусировать взгляд, на том, что происходит снаружи него, а не внутри, то заметит, как много вариантов и счастья ещё может предложить мир. — Если вы так непримиримо уверены в собственной вине и жаждете искупления, почему бы вам не определить его размер, мистер Бейлиш, — предложила она, — как вы сами любите говорить: «У всего есть своя цена». Так какова цена у вашего искупления? Мужчина зажевал верхнюю губу, словно бы пробуя эту мысль на вкус. — Только не говорите «смерть», — предвосхитила его ответ доктор, мысленно ругая себя за то, что ведёт этот диалог непрофессионально. Пациент глухо рассмеялся. — Нет, я это уже пробовал.

***

Сейчас / Простор

— Элен? Санса не сразу поняла, что обращаются к ней, в очередной раз забыв, как ее зовут. На этот раз. Если бы Тереза не пихнула ее ногой, она бы так и осталась в трансе. — Простите, что вы сказали? — переспросила она. Женщина психолог, имени которой она не помнила, терпеливо улыбнулась. — Что вы скажите о словах вашей партнёрши, вы с ней согласны? — Нет... я думаю это все преувеличено. Тереза фыркнула и скрестив руки на груди, откинулась на спинку дивана. Какую роль бы она не играла: нищей девчонки, секретарши или наемной убийцы в итоге она всегда оставалась самой собой. Санса завидовала этому свойству. Игры в других людей ее медленно расчленяли. Каждая новая личность, которую ей приходилось принимать, чтобы спасти свою жизнь, въедалась внутрь Сансы, словно смертоносный токсин. Она смотрела на себя в зеркало и видела надменный изгиб бровей миссис Ланнистер, игривую улыбку Алейны Стоун, тёмные круги под глазами миссис Болтон и теперь ...светлые волосы Элен. Что же у нее осталось от Сансы? Какой она была не самом деле? Если бы все эти женщины не делили ее тело меж собой, то какой бы она была? — Значит, — продолжила терапевт, — вы не считаете, что отношения с вашим бывшим партнёром можно охарактеризовать, как нездоровые? — Нет, — твёрдо сказала Санса, и Тереза тут-же подозрительно покосилась на нее. Элен не отличалась твёрдостью речи или духа. Не стоило об этом забывать. — Как бы вы тогда их охарактеризовали? — Интригующие? — усмехнулась Алейна ее губами. — Эти шутки — защитная реакция, — пропела Тереза, натягивая на себя капюшон. Она и минуты не могла просидеть спокойно. Санса свела лопатки на спине, обтянутой простой белой футболкой. Она могла оставаться неподвижной сколько угодно. — Интригующие..., — задумчиво повторила терапевт, — ...тогда почему вы расстались? Элен посмотрела вверх, поверх плеча женщины, перед которой нужно было играть обнажение души. Прямо перед ней висела картина. Абстракция с розово-голубым дымом. — Это одна из тех картин, где нужно определить, что именно я вижу?, — спросила она. Терапевт проследила за ее взглядом и зачем-то обернулась, хотя помимо дипломов в рамке на той стене с обоями в полоску и мелкий цветочек виднелась только одна картина. — Нет, вообще-то я купила ее на ярмарке, вам нравится, Элен? Санса задумалась, она плохо чувствовала вкусы Элен. — Мне нравится, — ответила она за саму себя, — единственная стоящая тут вещь. Тереза пихнула ее в бок. Терапевт улыбнулась. — Вот как? Ну чтож вы правы, у меня дурной вкус. Я совсем не разбираюсь в искусстве, моде или... — Дизайне, — подсказала Санса. — Да. В нем тоже. А вы? Санса осеклась. Элен любила красивые вещи, у нее был сад, она читала журналы по ландшафтному дизайну и проводила много времени в мебельных магазинах, но можно ли было сказать, что она разбирается в этом? — Думаю меня можно назвать посредственной. — В чем? — Да во всем. — Она шуутит! — замахала руками Тереза, но доктор кажется вовсе не обратила на это внимание, задавая свой следующий вопрос: — Поэтому вам нравились интригующие отношения? Санса наклонила голову вбок. Волосы Элен цвета пшеничных колосьев сползли по ее плечу. — Потому, что я хотела, чтобы меня спасли. Ручка терапевта зависла над блокнотом. Снаружи на рецепшене послышался телефонный звонок. И где-то совсем рядом зашелестело раздражённое дыхание Терезы. — ...и он вас спас? Санса покачала головой. Внутри себя она плакала, но глаза Элен остались сухими. — Но он всегда обещал мне. И я всегда надеялась.

***

6 лет назад

Проснувшись в гостиничном номере, Петир долго не мог встать с постели.  В сумраке комнаты не сразу угадывалось утро. Пусть его детство и юность прошли гораздо севернее Королевской гавани, за годы жизни в столице он успел привыкнуть к теплу и свету и теперь ощущал себя потерянным. Повернув голову к блондинке, свернувшейся на соседней кровати, он не сразу узнал Сансу. Она выглядела гораздо лучше, чем в тот день, когда выбежала к нему из лесной чащи, но даже в спящем лице угадывалась тревога. Светлые волосы разметались по подушке, на бледных щеках не было и тени румянца. На голых плечах отпечатался след от бретельки. Ресницы на которых виднелись остатки туши, дрожали. Что тебе снится, Honey? Санса казалось уязвимой и хрупкой, словно кукла с отломанными руками, примотанными скотчем. Он понимал, что хватит одного неверного слова или жеста, чтобы ее сломать, а Лиза Аррен никогда не славилась терпением и деликатностью. Поэтому, прежде чем отправиться в Гнездо, Петир решил подготовить девушку: они покрасили ей волосы, купили новые вещи и достали продельные документы на имя Алейны Стоун, якобы его племянницы. Но это была лишь вершина айсберга, настоящие перемены должны были произойти глубоко внутри. Петир провел ладонью по лицу, 9 утра, а он уже устал. Медленно встав, он добрался до ванной комнаты, включил кран и уставился в собственное отражение. В определенном возрасте печаль так сильно отпечатывается в тебе, что помочь может лишь очень спокойная жизнь и очень здоровый сон. Ни того ни другого Петиру было не видать. А впереди еще свадьба… Большинство людей испытывают стресс перед судьбоносным событием, потому что заняты подсчетом расходов или суетой приготовлений, есть те, кто боятся совершить ошибку и задаются вопросом “правильно ли я поступаю?” Все это было далеко от его ситуации. Расходы целиком и полностью легли на плечи Лизы, организацией свадьбы своей мечты она также занималась сама. Петир не сомневался в своем решении просто потому, что то было результатом определенных договоренностей и вполне рационального выбора. Скорее, он был вымотан событиями в Королевской гавани и измучен своими чувствами к девочке, которая приходилась племянницей его будущей жене. У него был вполне разумный план – привести Сансу в Гнездо, представив своей племянницей, свести ее с Гарольдом Хардингом и получить влияние в Долине. В теории все было гладко. На практике же перед ним лежала женщина от каждого вздоха которой, у него щемило в сердце, и Петир не мог представить, что она будет с кем-то другим. Да, она уже была замужем, когда они начали встречаться, но то был Бес. Гарольда Хардинга же еще предстояло соблазнить и тот точно не упустит взять свое. Умывшись, Петир встал под душ, тёплая вода вернула его к жизни. Возможно он просто слишком замёрз. Они остановились в гостинице средней руки и с сервисом тут было не очень, пастельное белье не меняли, а батареи давно требовали замены. «Главное, чтобы Санса не простыла» — подумал он. Петир уже и не помнил, когда в последний раз заботился о ком-то так сильно. Возможно это было в прошлой жизни. До того, как время переломало его надежды вместе с костями. Выйдя из душа, он позвонил на рецепшн, сообщил о неполадках с отоплением и заказал завтрак в номер. — Алейна… – прошептал Петир, наклонившись к уху Сансы – Алейна… Дремлющая девушка не сразу отозвалась, еще не привыкла к новому имени. Он нежно провёл рукой по ее волосам, накрыл ладонью скулу. Кожа под его пальцами отозвалась неожиданным теплом. Он наклонился и дотронулся губами до ее лба, чтобы проверить температуру. Кажется, все было в порядке. Хотелось залезть под одеяло и прижаться к Сансе всем телом. Спрятать лицо у неё на плече. Дышать ароматом ее духов. Согревать и шептать о том, что скоро этот холод закончится. Лгать о том, что все будет хорошо. — Вставай, – тихо проговорил Петир, Девушка открыла глаза и посмотрела куда-то сквозь него. Голубые глаза дрожали, словно водная гладь, потревоженная брошенным камнем. — Плохо спала? — спросил он, медленно проводя указательным пальцем линию от ее виска до мягкой выемки на губах. — Просто устала…  Он понимал о чем она говорила. Петир и сам смертельно устал. — Вставай, — повторил он, — … у нас сегодня долгий день. Нехотя приподнявшись в постели, Санса натянула одеяло выше. — У нас и вчера был долгий день, – мрачно сказала она. Петир понимающе вздохнул и неопределенно мотнул головой, поворачиваясь к своей новой протеже спиной. Он отошёл к окну. За стеклом мрачно раскинулся осенний пейзаж: лужи, асфальт, небо, машины, поля и горы на горизонте — все одного цвета. Сложно представить, что теперь его жизнь на какое-то время заякориться в таком темном месте, как Долина. Каждый раз, приезжая сюда, Петир вспоминал каким неприглядным дерьмом была когда-то его жизнь. — Знаешь, что мне снилось? – услышал он голос из ванной комнаты. Обернувшись через плечо, в проеме двери Петир заметил обнаженное плечо в зеркальном отражении. К влажной бледной коже липли непривычно светлые волосы. — Что же? — Иди сюда, я не хочу кричать. Повиновавшись, он подошёл к двери в ванную, из душевой кабины струился пар. Санса любила мыться очень горячей водой. Повернувшись к нему, обнаженная «племянница» провела рукой по голове, убирая волосы от лица. Ее кожа блестела от влаги, на мокрых ресницах не осталось косметики, Теперь она казалась свежей и чистой. — Я вспомнила, что мне приснилось. Мне приснилось будущее. — Какое будущее, милая? — усмехнулся Петир, прислоняясь плечом к косяку двери. — Наше будущее, — серьезно ответила Санса-Алейна. — И каково оно было? Внезапно, женщина, которую он любил, улыбнулась. И инстинктивно Петир улыбнулся ей в ответ. — Оно было прекрасно! Не смотря на то, что он не был суеверным человеком, Петир ей поверил. И в тот момент ему стало легче. Он сделал шаг вперёд и приоткрыв прозрачную дверцу душевой кабины, дотронулся до лица Сансы, разворачивая его к себе. Вода полилась откуда-то сверху, заливаясь ему за шиворот. — Конечно, Honey, — выдохнул Петир ей в губы, — я обещаю, так и будет. А затем он поцеловал Сансу долгим и глубоким поцелуем. Заглушая сладостью ее губ, налёт горечи на верхней поверхности неба. Зная, что горячая вода смоет слёзы с его ресниц. Даже если судьбой им было предначертано поражение, сейчас у них был этот момент.

***

Сейчас

Санса не в первый раз была в ловушке. Пленница Ланнистеров, Рамси Болтона, Петира Бейлиша, теперь она выживала в тисках влюбленной в нее наемной убийцы, которая иногда отзывалась на Терезу. “Может быть дело во мне?” – думала она, выдыхая во тьму и прохладу ночи белый дым. “Может быть я их чем-то привлекаю?” В мире где есть идеальные хищники, должны быть идеальные жертвы. Санса куталась в старый вязанный кардиган – мерзкую вещь, которую нашла на чердаке съемного дома и которую с трудом натягивала на себя, когда тайком выходила покурить. Она знала, что от внимательного взгляда Терезы не укрыться, но упорно продолжала это игнорировать. Пусть думает, что сигаретка поздней ночью – это единственное, что Санса скрывает, обратив свое лицо во тьму. В этой новой жизни Сансу звали – Элен - Мэй Джордан. Она была блондинкой в одежде из джинсы и хлопка с микро татуировками на запястьях и затылке. Она жила в аккуратном доме с белым заборчиком и голубыми ставнями, где в маленьком саду цвели гортензии и ранункулюсы. У них с “девушкой” был магазинчик натуральной косметики со свечами ручной работы, и солью для ванны. У каждого аромата было свое название, отсылающее к совместным “счастливым” воспоминаниям. Такая вот прекрасная легенда. Санса должна была признать, что такого “уютного” заточения у нее еще не было.  Ее тюрьму наполняли аромат эфирных масел и травяного чая, вместо наручников руки оплетали фенечки, а тюремщица приносила завтрак со свежей выпечкой прямо в постель. И если Санса не совершала ошибок, дни проходили однообразно прекрасно, омраченные лишь редкими маленькими проблемами, так, если бы они снимались в ситкоме. Они поселились в маленьком городке, где у жизни был налажен определенный тихий уклад: здесь все друг друга знали, ходили в гости, выпить вина и посплетничать под предлогом книжного клуба, шахматного клуба, собрания общества садоводов, кулинарного клуба, литературного клуба и многочисленных вечеров по сбору средств. Но в отличии от помпезных благотворительных приемов в Королевской Гавани к которым Санса привыкла, здешняя благотворительность была далека от политической арены и ограничивалась упаковкой свитеров и консервов для “нуждающихся”, которых впрочем никто никогда не видел. В отличии от столицы, тут не было беженцев или нищих. Только причесанный средний класс. Каждое утро Санса ходила на йогу или пилатес, затем пила кофе из бумажного стаканчика с чужими инициалами, каждый раз в одном и том же месте – в кафе с видом на залив, на велосипеде она доезжала до свечной лавки, чтобы проработать там до вечера. Она не занималась изготовлением продуктов или документами, только упаковкой, украшением витрин и общением с покупателями. В чем-то эта жизнь была самой спокойной из всех, что у нее были: никаких амбиций и никакой ответственности. Медленные дни, которые она различала между собой лишь по тому, что они с Терезой ели на ужин – в понедельник запеченная домашняя курица, во вторник рыба на гриле в ресторанчике на набережной, в среду пицца, в четверг китайская лапша, в пятницу вино и сыр, в субботу только зеленые смузи, в воскресенье бранч, который длился весь день. Тереза считала, что здесь они по настоящему счастливы, она часто говорила об этом, а Санса лишь улыбалась в ответ. Отчасти это было правдой, Элен-Мэй Джордан, роль которой Санса играла, была счастливым человеком: у нее было много друзей, она улыбалась даже прохожим. Санса Старк же была несчастна и одинока, и чем бы она не занималась на протяжении дня; растягивалась на спортивном коврике, пила свой кофе, заворачивала свечи в бумагу, все о чем она только могла думать, это об одной единственной сигарете, которую позволит себе выкурить поздней ночью, стоя в саду. Вглядываясь во тьму. В какой-то момент калейдоскоп ее прошлых жизней сжался в одну точку где-то на горизонте. И однажды утром посмотрев на себя в зеркало, она поняла, что стала другим человеком. Каким именно она пока не знала. Санса Старк мечтала о яркой политической карьере и была на пути к своей цели. Почему тогда она была так несчастна? Там в Королевской гавани, когда восставший из мёртвых Петир Бейлиш настиг ее. Не он сделал из неё мишень, Санса прекрасно справлялась с разрушением сама. С другой стороны — быть счастливой слишком амбициозная и смелая мечта, она была  рациональным человеком, и не могла желать этого даже в своём сердце. Впрочем, давным давно, в ту пору, когда она ещё умела надеяться, Санса была очень счастлива быть рядом с мужчиной, которого любила и придумывать мир, что они должны были построить вместе. Но теперь ты выросла, Honey. И мысль о том, что ты всегда будешь одинока и несчастна больше не приводит в ужас, она кажется данностью. Она также досадно привычна, как магнитные бури. Утром будет новый день. И если хорошо выспаться, правильно позавтракать, много двигаться в течении дня и слушать расслабляющую музыку, мысли о смерти и одиночестве покажутся чем-то вроде ночного кошмара. А воспоминания о человеке, который мучил тебя дольше, чем другие поблекнут. Наш организм обновляется на клеточном уровне каждые несколько лет. Женщины, которая засыпала рядом с Мизинцем, гладя его шрамы, больше не существует. Скучаешь, Honey?

***

2001 год / Чаячий город

— Эй, новичок, ты там как? Петир отчётливо слышал голос Каменной королевы, и отдавал себе отчет о происходящем, но его тело парализовало от ужаса. Он не мог разлепить губ, чтобы ответить, и не мог поднять руку, чтобы стереть с лица чужую кровь. Тяжёлый запах свинца проникал через каждую его пору. Они попали в засаду в одном из портовых доков. Бумаги и деньги валялась на полу, под  новыми ботинками Петира, испачканные ошмётками чьих-то мозгов. Снаружи выстрелы стихли, но продолжали прокатываться оглушительным эхом внутри его головы. — Парень! Ты ранен или как? — Анжэла Стоун с револьвером наперевес, больно толкнула его в плечо. Он предпринял над собой значительное усилие, чтобы отрицательно качнуть головой. — Тогда какого хера ты тут стоишь! — заорала она ему в ухо, — пригнись, залезай под стол, идиот! Петир остался стоять на месте. Пистолет в его руках ходил ходуном. — Великие Боги, мать твою! — взвыла Каменная Королева. Больше не тратя на него слов, напарница с размаху ударила Петира прикладом. В первую секунду он даже не понял, что произошло и то, на сколько ему больно. А понял лишь тогда, когда тело рухнуло,  а затылок коснулся каменного пола. Скула запульсировала болью. Над ним снова зазвучали выстрелы и не смотря на то, что Петир знал, ему нужно отстреливаться в ответ, он машинально сжался в позе эмбриона. Сыпались стекла. В паре метрах от него плясали гильзы. Мир пульсировал болью и огнём и Петиру некуда было спрятаться. Даже под веками плясали алые вспышки. В фильмах подобные моменты не показываются реалистично, сложно отразить то, как хаос искажает время и пространство. Или дело в том, что сценаристы никогда на бывали в перестрелках? — Что с тобой? — наклонившись, спросила Анжэла, едва выстрелы стихли, — зацепило? Она все время спрашивала «не ранен ли он», как будто это была единственная причина для бессилия. — Боги, парень... — с раздражением и жалостью процедила Каменная Королева, — ты хуже моего младшего брата. — Я не понимаю откуда они появились... Это какой-то хаос... Анжэла Стоун хрипло рассмеялась. — Хаос. Это ты верно отметил. И что с того? — Что...мне делать? Каменная Королева перезарядила оружие и скосила на него глаза. — В смысле, «что тебе делать»? Петир не смог ответить. Он знал: «Бей или беги», — вот что следовало делать в таких ситуациях. Петир вырос в неблагополучном районе, он много раз видел драки на улице и чуть не умер, когда поучаствовал в такой ещё в школе. Напоминанием об этом был шрам, разделявший его туловище на две половины. Но никогда раньше он не видел столько крови и того, как люди, с которыми он перешучивался ещё пять минут назад, падали замертво, подкошенные горячим прикосновением свинца. — Эй, — Анжэла Стоун, толкнула его в плечо. Это прикосновение было чуть менее грубым, чем обычно. — ...безопасность - это иллюзия, и весь наш мир - хаос, прерываемый недолгими периодами затишья, которые мы принимаем за порядок. Ты можешь бороться с хаосом, бояться его и тогда вся твоя жизнь будет наполнена борьбой и страхом, ты этого хочешь? В тот момент, все, чего Петир хотел, это остаться в живых, ему было не до философических рассуждений, но он отрицательно покачал головой, потому что знал, что Каменная королева ждёт такого ответа. — Конечно не хочешь, — фыркнула напарница, прицеливаясь — ...поэтому используй хаос, жди в самом центре бури. Пусть другие бегут. Хаос, насилие, боль. Все это настигни их.  Войдёт в каждый дом, и никакая охранная система не поможет, ни один замок не спасёт их. Понимаешь о чем я? — ...быть в центре бури. — Да. Моменты хаоса так же естественны для этого мира, как и моменты спокойствия. Просто принимай их. Петир сделал глубокий вдох и осторожно приподнялся. Его все ещё трясло, но он пытался справиться с собой. — Знаешь, ты толкаешь очень глубокое мысли для... — ...головорезки? — усмехнулась Каменная королева, — я должна была получить докторскую степень...но хаос вошёл в мой дом и порубил мою семью на куски. Петир с удивлением посмотрел на напарницу. Такого поворота он не ожидал. — И после этого ты присоединились к портовой мафии? Анжэла Стоун нахмурилась. Было видно, что она раздосадована собственным внезапным откровением. Мгновение Каменная королева колебалась. — ...И после этого я принесла разрушение в каждый из их домов, отсидела, выбралась и  оказалась в центре бури. — Потому что... — догадался Петир. Каменная королева подвернули голову и посмотрела прямо ему в глаза. Пламя пожара смыкалось вокруг них кольцом, подсвечивая алым темные кудрявые волосы, бликуя во мраке зрачков — Потому что на этой стороне, ничего по  настоящему плохого с тобой не произойдёт.

***

Сейчас / Простор

Осень выдалась очень тёплой. Совсем скоро они уже не смогут проводить столько времени на веранде, но пока это было возможно, Тереза и Элен-Мэй завтракали и ужинали здесь. Ветер дул с моря. Донося до них запахи соли и моллюсков, гниющих на берегу после отлива. Элен-Мэй, читающая книгу, сидя с ногами в плетёном кресле, морщила нос, делая вид, что не замечает мерзкий запах. Тереза вдыхала его полной грудью. Смерть или жизнь. Красота или уродство. Для нее это не имело никакого значения. Она была неприхотливым человеком, который умел концентрироваться на главном — фигуре, которую видел в прицел снайперской винтовки. Тереза всегда знала, чего хочет и добивалась этого. Рано или поздно. Она знала, что хочет стать одной из лучших и самых высокооплачиваемых наёмных убийц и стало таковой. Знала, что хочет купить красивый дом в память о Никки - бое и купила. Она хотела спасти Сансу Старк и сделать ее счастливой — амбициозная цель, но и та удалась. Оставалось последнее — убить Мизинца. Скосив взгляд в сторону Элен-Мэй, Тереза улыбнулась. Девушка в темных очках делала вид, что слишком увлечена книгой, и проигнорировала ее взгляд. Пусть. Тереза привыкла к такому поведению. — Эй, малышка, неужели такая интересная книжка? — подразнила она. Элен оторвалась от романа и перевела на нее взгляд. В темном стекле солнцезащитных очков Тереза увидела лишь своё отражение: кудрявые волосы, развивающиеся на фоне ярко голубого неба, солнечный блик в углу. — Напротив. Довольно посредственная. Последнее слово укололо Терезу, она вспомнила прошлый прием у терапевта. Иногда ей казалось, что Элен-Мэй совсем не пытается выздороветь. Счастье - это выбор, а эта девочка сознательно шагала тьму. — Зачем тратишь на нее своё время? Элен пожала плечами. — Потому что могу. Времени у меня достаточно. Тереза лениво растянулась на шезлонге. Этот ответ вывел ее из себя, но она скрывала раздражение нарочито небрежно намазывая прядь волос на палец. — Могли бы сходить на фермерский рынок или покататься на велосипедах... Девушка рядом с ней отложила книгу и вздохнула. Так, словно бы делала Терезе одолжение. — Давай, если ты этого хочешь. — А чего хочешь ты? Было видно, что у Элен-Мэй есть ответ на этот вопрос, но нет желания его озвучивать. — Я хотела бы провести этот день спокойно, — ответила она, — почитать, полежать в ванне. — Как ты проводила время с ним? — притворно игриво спросила Тереза, — у вас ведь были такие веселые токсичные отношения. — Пожалуйста, не начинай... — Я не злюююсь! Просто интересно! Не могу представить, чем можно заниматься с таким типом, как Мизинец... — Мы не делали ничего особенного. Тут даже нечего рассказывать. — Ну ты все-таки попробуй, — улыбнулась Тереза. Внутри нее все клокотало от злости. Она знала, что ревность —деструктивная эмоция, которая нарушает ее собственный комфорт и мешает их отношениям, в общем и целом Тереза старалась работать над собой, но в данный момент ничего не могла поделать. Элен-Мэй смотрела в противоположную сторону. Ее плечи, укутанные в белый кашемир были напряжены, а губы, блестящие перламутровым блеском, плотно сжаты. Она ненавидела говорить о Мизинце. И в тоже время казалось, словно его призрак постоянно витает между ними. — Давай, малышка, расскажи хоть что-нибудь, я обещаю, что не буду злиться, просто хочу узнать! — Ты всегда так говоришь и всегда злишься. — Обещаю, что не буду! — ...мы делали все тоже самое, что и другим люди. Гуляли, ходили в рестораны, смотрели кино. — Что ещё? — Однажды ходили в парк аттракционов. — О, я не знала, что ты их любишь! — Не так уж и люблю.  — Знаешь, человек, который ценит тебя, будет прислушиваться к твоим желаниям, он водил тебя туда, куда ты по настоящему хотела? Элен-Мэй медленно повернула к ней голову. Солнце сверкнуло на позолоченных дужках очков. — Алейна Стоун любила атракционы. Тереза фыркнула. — Малышка, ты же понимаешь, что это просто имя?  Ты такая странная, когда говоришь о себе так... — Мне поговорить об этом с терапевтом? Тереза усмехнулась. Она сбросила с ног кроксы и подставила босые пятки нежному осеннему солнцу. — Боюсь, тогда мне придётся застрелить нашу милую докторшу, поэтому давай после того, как она закончит нашу терапию, или найдём для этого кого-то другого... Подумав, Тереза спросила. — Если бы у тебя было раздвоение личности, получалось бы, что какие-то из твоих личностей были в отношениях с Мизинцем, а какие-то нет. Они ведь отличаются между собой предпочтениями, характером, стилем... — У меня нет раздвоения личности, — возразила Элен-Мэй, — я просто хорошо умею притворяться. — Но если бы было... — Зачем ты этими гипотетическими вопросами загоняешь меня в угол? — Я на загоняю, — воспротивилась Тереза, поднимая ладони вверх, — я же на твоей стороне, малышка! Я просто пытаюсь тебя понять... Элен-Мэй вскочила с кресла и как была босиком отправилась к двери. — Это глупый разговор и он мне надоел. — Но ведь ты — Элен-Мэй Джордан, не любишь Мизинца? — бросила Тереза ей в спину, —...ты его даже не знаешь. Никогда не видела. Элен обернулась к ней. — К чему ты ведёшь? — Я бы не стала просить о таком Сансу Старк, так как ее бы это могло травмировать... или Алейну Стоун, но я могу попросить тебя, Элен-Мэй. — Попросить о чем? — Помочь мне убить Мизинца.  Тереза повернулось к девушке, замершей в дверном проеме. Ветер, дующий с моря, трепал ее светлые волосы, закрывая лицо. — Зачем тебе это? — спросила Элен-Мэй, — если хочешь сделать это...справишься гораздо лучше меня.  Тереза пожала плечами. — Ты чем-то похожа на женщину, которую он любил. — ... и та женщина уже пыталась убить его однажды. Тереза покачала головой. — В этот раз все будет совсем по другому. Нажимать на кнопку с безопасного расстояния совсем не тоже самое, что смотреть своей цели прямо в глаза. — Хочешь, чтобы я горло ему перерезала? Ты меня переоцениваешь. — Нет, малышка, что ты! Это слишком близко и требует определённой сноровки.  Я не хочу, чтобы ты слышала, как бьется его сердца, но тебе полегчает, если увидишь страх в глазах этого ублюдка. Рядом, на расстоянии вытянутой руки. В которой будешь держать пистолет. Возможно это подействует лучше дорогой терапии. Съэкономим семейный бюджет! Элен-Мэй вздохнула. — Убивать его я уже пробовала. — Да, но между словами «убивать» и «убить» огромная разница.  Тебе нужно научиться отпускать.

***

Сейчас / Королевская Гавань

Работа всегда спасала Петира Бейлиша от душевных травм. Он прятался в делах, когда чувствовал экзистенциальный кризис, считал деньги, если жизнь превращалась в хаос, а когда ощущал себя одиноко, шёл по головам. Безупречные невероятно прогадали с лоббированием закона о смертной казни, которое и без участия Сансы Старк, при непосредственной помощи Петира шло своим чередом. О чем эти «солдатики» не подумали, так это о том, что новый законопроект может обернуться против них самих. Точнее тех, кого они отчаянно защищали. Нищих, бездомных, беженцев. Джон Сноу — хоть и числился незаконнорождённым сыном, все-таки были отпрыском из влиятельной семьи и казнь такого человека была недопустима для представителей «старых денег» Королевской Гавани. Члены городского совета не хотели создать такой опасный прецедент. В то время как смертная казнь эмигранта, скорее (возможно ложно обвинённого), пришлась по вкусу и «черни» и джентельменам из загородных клубов. Разумеется, Петир предполагал подобный исход с самого начала. Но так как он никогда не полагался на удачу, пришлось шепнуть окружному прокурору имя подходящего кандидата на роль испытателя электрического стула. Безупречные рвали и метали. Ему лишь оставалось наслаждаться их безумием и яростью, попивая водку со льдом в паре метров от «центра бури». Все, как его учили когда-то. Тот, кого звали Серым Червем раздавал приказания. Люди метались, изображая бурную деятельность тогда, когда уже ничего нельзя было изменить. Петир чувствовал удовлетворение от проделанной работы, наслаждаясь их бессилием. По телевизора транслировали первую за триста лет Смертную Казнь. Он не переставал думать о Сансе. В прошлый раз, после того, как она попыталась его убить, у Петира была возможность наблюдать за ней, знать, что происходит в ее жизни. Это успокаивало. Сейчас, он даже не был уверен, что Санса жива. Ведь если бы была, разве бы она не вышла на связь? Что могло заставить ее молчать так долго? Неужели жить с этой психопаткой было лучше, чем с ним? И это после всего, через что они прошли? Он в это не верил. Но ещё меньше ему хотелось верить в то, что тело женщины, которую он любил, гниет где-нибудь в безымянной могиле. Этого просто не могло быть. История Сансы Старк не могла оборваться так бесславно и просто. Петир бы этого никогда не позволил. Возможно в этом и была ошибка? С Сансой он пытался упорядочить этот мир, хотя бы мысленно сделать его безопасным, тогда как правда была в том, что «разрушение войдёт в твою жизнь тогда, когда ты меньше всего этого ждёшь». Лотор, до этого момента молча маячивший у двери, подошёл к нему и наклонившись прошептал на ухо. — Она здесь. — Кто? — не понял Петир. — Медиум. — Я же просил ее не приводить. — Да, но я думаю это будет полезно для вас, босс, она помогла моей тети избавиться от рака... Петир сделал жест рукой, прерывая его. Он поставил стакан с водкой на столик, встал и обращаясь ко всем и ни к кому конкретно в этой комнате, проговорил: — Простите, господа, я должен отойти. Никто даже не повернул голову в его сторону. Выйдя из комнаты, Петир не удержался от довольной ухмылки. Может быть Безупречные год назад и отрубили ему палец, он сейчас отрезал им яйца. Метафорически конечно. Если бы те у них были. Проследовал за Лотором он оказался в кабинете. Там, в сумраке, шелках и дыму благовоний уже сидела женщина. Как театрально. — Здравствуйте, — улыбнулся Петир, как улыбался всем незнакомцам. Лицо женщины осталось непроницаемым. На вид ей было лет 60. Темную кожу пересекали глубокие, словно рвы, морщины. Черные глаза внимательно изучали его. — Вы из-за Узкого моря, — спросил Петир, — непонятно зачем поддерживая светскую беседу, — моя семья приехала оттуда, из Браавоса. Рядом с этой женщиной ему было неуютно и неловко. Она не удостоила его ответом, переведя тёмный взгляд на Лотора. — Это Госпожа Аветина, — представил он. Петир почувствовал себя персонажем странного спектакля. Все это казалось абсурдом. — Знаете, мне кажется произошло недопонимание. Мне жаль, что мы потратили ваше время, но на самом деле ваши услуги на требуются.  Конечно, вы уже приехали, поэтому мы заплатим полную стоимость... Впервые за очень долгое время Петир прибывал в хорошем расположении духа, поэтому мог позволить себе заплатить аферистке. В конце концов она очень убедительно играла свою роль. Это нужно было вознаградить. — Зачем вы ищите эту женщину? — глубокий голос «предсказательницы» звучал словно бы из недр земли, — зачем ищите ту, что убила вас. — Ну технически не убила..., — покачал головой Петир. — Ищите ее ради возмездия? Это был интересный вопрос. Зачем он искал Сансу Старк? Если бы она сама спросила его об этом, Петир сказал бы, что слишком много вложил в свою шахматную фигуру. Он сказал бы, что она все ещё не сыграла свою роль, что принадлежит ему, сделает все, что он скажет. Петир прибегнул бы к угрозам, шантажу, лести, лжи. Он сделал бы все, чтобы Санса осталась рядом с ним. Сейчас и навечно. Даже после всего, что эта женщина сделала? Петир обошёл вокруг письменного стола и сел в рабочее кресло, откинулся на спинку, упёрся подбородком в ладонь. Женщина напротив выглядела ничем не лучше чернослива, откуда-нибудь из вонючей лавки в Старом городе. Он мог уничтожить ее даже не движением, взглядом. Один лишь взгляд и Лотор свернул бы наглой старухе шею. Сложно сказать, что раздражало Петира больше: запах ладана, странный взгляд или вопросы, на которые у него не было ответов. — Если и так, — неопределённо проговорил он. Губы старухи дрогнули, изогнувшись уголками вниз. — Тогда вам не стоит беспокоиться, она скоро сама явится к вам. Вместе с ангелом смерти. — Да что вы говорите... , — дёрнул бровью Петир. Уговариваясь себя, что эта сцена забавляет, а не пугает его, — ...что-нибудь ещё? — А у вас есть ещё вопросы? На самом деле один у него все-таки был. Петир облизнул губы, заманчиво, узнать о том, что так долго разъедало его сознание. Даже если это ложь, вдруг он сможет в неё поверить? — Выйди, — приказал он Лотору. И едва закрылась дверь, спросил: — Зачем она это сделала?