Тебя я вижу лишь во сне...

Ты меня не догонишь, друг. Как безумец, в слезах примчишься, а меня – ни здесь, ни вокруг... Аканиши в очередной раз оглянулся, протягивая билеты для регистрации. Парни одиноко переминались в углу зала, однако ближе не подходили. Четверо. А должно быть пятеро. Джин точно знал, кого среди них не хватает. Был уверен, что не придет, однако по-дурацки надеялся до самой последней минуты... Ужасающие хребты позади себя я воздвигну, чтоб меня не настигнул ты! Китагава своих решений не меняет. Можно спорить до хрипоты, умолять, угрожать, - он останется непреклонен. В первую очередь бизнес, деньги, карьера. Любовь, чувства - блажь, развлечение. И в конце: заткнись и делай, что говорят. Иначе я твоего Каменаши... и дальше непечатно. Постараюсь я все пути позади себя уничтожить, – ты меня, дружище, прости!.. Неделю я пил... потом, как в бреду, куда-то шел, чтобы в итоге оказаться перед знакомой дверью. Не помню твоего лица... глаз... только аромат чая с корицей... твоего любимого... и едва уловимые нотки капуччино... ты ждал меня... И тогда я сорвался... Слова... Каменные, тяжелые... Чтобы - больно, чтобы - наверняка. У тебя железная выдержка. Ты молча слушаешь, и только глаза вдруг становятся темными, пустыми, как Вечность, которая теперь между нами. Ты не сможешь остаться, друг... Я, возможно, вернусь обратно, а тебя – ни здесь, ни вокруг. Успеха, которого так ждал Китагава, не получилось. Долгие длинные концерты, жалкая роль в голливудском блокбастере... Что может человек, из которого вынули душу и вставили вместо нее протез? У меня отняли возможность творить... по ночам я задыхаюсь, потому что мне не хватает воздуха, ведь мой воздух - ты. Я бы мог вернуться... Даже приезжал ненадолго в этот душный, надоедливый Токио, чтобы еще раз убедиться, как жалок и никчемен теперь мой мир... мир, в котором нет тебя...