Avengers Assemble

У Кэрол страх выщербленный в переносице собрался. Рукописи в руках дрожащих не держутся долго. Что слово – то мертвый воробей, которого и ловить –то не хочется. Образование тянущее. Поиск смысла. Постоянные муки совести. И глазами будто ищет что-то особенное. Или душу родственную, чтобы спрятаться в кольце рук, а нет. И лишь страх умертвляющий тугим узлом собрался в животе и тянет. Люди холодны. Говорят, что нет любви и нет друзей и душ родственных тоже нет. Есть лишь холодный расчет и буквы которые надо складывать в слова, которые у тебя на языке застревают. Застревает все – и плач, и смех, и музыка больше не радует. Ни «Nirvana», ни странно звучащее «AC-DC» Родители смотрят косо. Девчонка, а лезет души спасать, что с неё взять – с детства была паршивой: рвала, метала и в рамки не вписывалась. А хочется подбежать, затрясти за плечи и кричать: мама, мама, смотри. Я здесь. «Я здесь!» - хочется сказать всем в этом мире. Весь он холодный, чужой и каменный. И уже с трудом верится, что через асфальт прорастет цветок, что осталось место чему-то живому, что глаз возрадует. Ездят трамваи и метро, все по часам, все точно. А цветы даже в душе не растут. Не то. Не здесь. Она бредет сквозь мертвых улиц, а ветер безжалостно светлые кудри разметает, будто и он не погладит и не пожалеет. Кэрол незачем. Не пожалеют, не любят, плевать всем, плевать. А мир чужой. Не свой, не для того, чтобы жить и радоваться, а чтобы проживать все один и тот же усталый день умершего сурка. На работе смотрят на неё будто бы сквозь. Вроде есть девушка - светлое привидение, а вроде нет, сгинула, растворилась. Вечер холодный, кофе холодное, вязкое. Будто в нем чьи-то темные волосы плавают. Окна хлипкие, ужин стынущий, а сердце горячее тоже стынет. И радоваться как-то стыдно. Ведь с детства внушили - есть те, кому хуже. Не едят и не спят как полагается, вот и ты молчи. Спи в пустой постели и на чудо надейся. А чудо во снах. На Титане. Он тоже пуст, вполне похож на жизнь, но теплый воздух, похожий на южный – ситуацию спасает. И люди. Очень много людей. Они стоят рядами, то хмурятся, то смеются, помогают друг-другу и холодные руки её отогревают. На Титане нет жизни, Кэрол это понимает, но бордовый песок сердце радует и все в нем будто такое настоящее, словно с души защитную пленку сняли. И никаких трамваев. Надо же люди – даже вручили алые перчатки. Впереди – такое же пятно алое. Девушка рыжая стоит и словно бы солнце улыбается. И кажется становится теплее, пока ты не один. До звонка будильника. И снова мертвый сурок.