любила

       Это было отвратительно. Отвратительно сидеть вот уже второй час в ванне, делая вид, что не слышишь, как тебя зовут домочадцы, согревать воду магией почти до кипятка и глотать соленные слезы. Наверное, именно из-за слез ей и было настолько противно от самой себя. А еще и из-за того, что Сабрина все видела. И пусть ребенок говорит что угодно, она ни на секунду не поверила племяннице.        Все это было похоже на реальность. Так сильно, что она так и не смогла понять, в какой момент сон перешел в кошмар. Потому что еще никогда не думала, что семья настолько важна. Сабрина - да, Эдвард просил защитить ее, но Хильда? Сумасшедшая младшая сестра, мечтающая вырваться из-под ее опеки по сей день? В какой момент жизнь Хильды стала и жизнью старшей сестры? Неужели так было всегда?        Она снова с головой погрузилась в горячую воду, стирая дорожки слез со щек. Боль, весь день копившаяся, вырывалась наружу, раздирая сердце внутри настолько сильно, что все казалось реальностью. Будто действительно грудную клетку кто-то рвет острыми когтями, приносящими невероятную боль.        Зельда ненавидела слабость, но еще больше она ненавидела эту слабость показывать. Ненавидела, но была слишком эмоциональной женщиной, готовой пойти ради своей цели и убеждений на все. Ради семьи и тех, кого любит. Однако, еще никогда она не думала, что страх будет настолько сильным. Не думала, что будет чувствовать себя сломанной, как какая-нибудь деревянная детская игрушка.        Голос Сабрины раздался совсем близко с комнатой, и Зельда в очередной раз выругалась. Девочка итак знала слишком много, видела многое, показывать еще и это женщина не планировала. А потому к тому моменту, когда Сабрина распахнула дверь, Зельда уже успела выйти из ванны и обмотать мокрое тело полотенцем.        — Почему все в это доме завязано на мне? Вы спокойно и вечер провести не можете?        Сабрина замерла, пытаясь понять по лицу тети, что та на самом деле чувствует. Они действительно звали ее, так долго, как могли, но это оказалось слишком долго. И, не смотря на уверения тети Хильды, все-таки решила подняться. Да, она солгала насчет кошмаров, но лишь для того, чтобы уберечь семью. Хотя, было ясно, что Зельда не поверила ни единому слову.        — Вообще-то можем, тетя Зи, но ты здесь сутки, — женщина замерла, удивленно глядя на племянницу, а та кивнула, как бы подтверждая свои слова. — Мы звали, но ты не выходила, хотя тетя Хильда и сказала оставить тебя в покое. Все хорошо?        — Нормально, — она крепче вцепилась в полотенце, глядя в глаза Сабрины и чувствуя, что девочка научилась читать ее также легко, как Хильда или Эдвард. Раньше. — Что?        — Ты не умеешь врать мне, тетя, — девушка сократила расстояние между ними и почти поравнялась с Зельдой, глядя ей в глаза. — Так не пытайся. Ты не слабая, тетя.        — И не сомневаюсь в этом, — Зельда усмехнулась, вскидывая на мгновения голову выше, а затем просто разворачиваясь и подходя к шкафу в поисках подходящей под настроение одежды. — Хочешь помочь мне одеться, племянница?        В ответ летит смешок и две улыбки встречаются. Девушка выскакивает из комнаты, а Зельда вдруг ловит себя на том, что она выросла. Оставаясь ребенком, Сабрина чувствует ее, понимает. И это дороже любых слов и заверений в любви. В конце концов, она не верит в сентиментальность. Продолжая при этом верить в любовь.