В его глазах отражалась луна

Утро я первый раз в жизни встретил не один. Под мышкой у Тома очень тепло и уютно; когда дуешь туда или лижешь кончиком языка, он забавно бормочет что-то себе под нос и успокаивается, когда целуешь то место или зарываешься лицом. Мне нравится его запах по утрам. От Вульфа постоянно пахнет апельсинами, и мне это очень нравится. Я люблю вбирать носом при поцелуе его яблочное дыхание. Еще я люблю лежать на нем, словно маленькая коала, и, тычась лицом в шею, ощущать, как сильные руки гладят меня вдоль всего тела. Когда я успел все это полюбить? Этим утром. Когда меня разбудил луч солнца, нагло прыгая мне прямо на нос. Я оказался в крепких объятиях Тома, с зарытым в пахнущей дезодорантом подмышке лицом. Его рука крепко и властно обнимала меня даже во сне. А я в ответ обвил руками и ногами, словно лианами, все тело Тома. Когда Том, пошевельнувшись, проснулся, я тотчас же сделал вид, что сплю. Конечно же, Том знал, что я притворяюсь, но так ведь было намного интереснее. Просто прикрываю глаза, подглядывая из-под ресниц. Я, насмотревшись романтичных фильмов, ожидал поцелуй, ласковое прикосновение к щеке или хотя бы просто нежное «Билл». Вульф же просто встал с кровати, поправляя залезшие меж половинок трусы, почесал живот, звучно зевнул и…с дикой ухмылкой запустил в меня своей подушкой. Я с визгом подпрыгнул на матрасе и в отместку швырнул ее в Тома. - Я, конечно, понимаю, что тебе неприятны розовые сопли, так как ты у нас «супер-крутой волк, не признающий ничего, кроме своего проклятия», но Том, неужели тебе так сложно подыграть?! – крикнул я, чуть ли не рыдая от непонятной обиды. - О чем ты? – непонятливо спросил Том. - Иди к черту! – злобно выплевываю я и закрываюсь в ванной. - Билл, я же пошутил, – доносится приглушенное дурацкое оправдание за дверью. Молча раздеваюсь и залезаю в кабинку. Когда дело доходит до интимной гигиены, то я чуть не вскрикиваю, касаясь пальцем ануса. Вода немного розовеет, а в нос, который стал теперь слишком чувствительным, ударил запах крови. Какого черта? Морщась, проникаю фалангой среднего пальца вовнутрь и кривлюсь от боли. Так-так, или мой сегодняшний сон был слишком реалистичный, или это был вовсе не сон… Неужели Том и я на самом деле…сделали это? Причем меня отодрали самым циничным способом, словно заправскую шлюху. И проблема в том, что я тащился от этого… Выхожу из душа, зарывшись в махровый халат, который источает приятный запах Тома. Вульф сидел под дверью и, как только я подошел, вскочил и продолжил извиняться. Останавливаю его мрачным взглядом. - Ничего не хочешь мне сказать, Томас? – могильным голосом спрашиваю я. Том промолчал и прислушался, словно читая мои мысли, которые роились у меня в голове хаотично и агрессивно. Он вздохнул и, обняв меня за талию, прижался носом к моей шее, глубоко вздыхая. - Прости, я не знал, помнишь ли ты… - Я все прекрасно помню. Просто до того, как я обнаружил свою задницу «разодранной в клочья», мне сон снился, я думал, что это все неправда… А теперь скажи, какого черта ты от меня скрыл тот факт, что мы с тобой трахались! В лесу! На сырой, мать ее, земле! Да еще и обращенные! - Я не успел! Ты наорал меня из-за чепухи и закрылся в ванной! – разозлился Том. - Можно было разбудить меня по-человечески, а не по-собачьи! – огрызаюсь в ответ. - Может, тебе еще и кофе в постель приносить?! – Том начинает активно жестикулировать при каждом слове, сверкая глазами. - С круассанами! – выкрикиваю фразу ему прямо в рот, пихая пальцем в грудь. Вульф хватает меня за воротник халата и тянет на себя. Не успеваю что-то возмущенно пискнуть, как он затыкает мне рот поцелуем. Для приличия пинаюсь и вырываюсь, хоть знакомый яблочный привкус уже начинает кружить голову. Том кладет одну руку мне на шею, а второй обхватывает за талию. Все. Я попал в плен. В сладкий плен его губ и рук… Уже целую Тома в ответ, кладя ладони на плечи, прижимаюсь всем телом к нему. Мягкий язык скользит по моим губам, по нёбу, задевает мой шарик пирсинга, потом плавно переходит на шею. Лижет кончиком мочку, захватывая ее губами, гладит руками мое тело, развязывает халат и снимает его с меня… - Том, стой… Не надо, – с трудом перевожу дыхание, мягко отталкивая Вульфа. - Я ничего и не делаю, – улыбается он обезоруживающе, мягко начиная гладить меня по ягодицам. – Я виноват перед твоей милой маленькой попкой… Я просто хочу перед ней извиниться… - Что…? Том мягко берет меня на руки и бросает на кровать. Высоко задирает мои ноги и кладет их себе на плечи так, что я опираюсь о матрас только лопатками. Сразу утыкается носом между моих ягодиц и руками разводит их в стороны. Не успеваю пискнуть, как он мягко проникает прямо вовнутрь. Поддерживает меня руками за бедра, продолжая нежно атаковать мою настрадавшуюся задницу губами и языком. Аккуратно скользит по поврежденным стенкам, вознося меня на вершину блаженства. - Тоооом… Божежтымой… Такая сладкая пытка продолжалась недолго. Том вытворял восхитительные вещи своим языком. Я уже безостановочно стонал, хватаясь за коленки Вульфа, глотая воздух, буквально захлебываясь им. Кончил очень сильно и продолжительно, конвульсивно дергаясь и сжимая язык Тома, еще находящийся во мне. Вульф бережно положил мою заднюю часть на матрас и, вытерев язык о мое бедро, лег рядом. - Прости меня, а? – пробормотал Том мне на ухо. – Я не знал, что тебе вздумается подойти. Я думал, что после всего ты отключишься… Даже я не контролирую себя, будучи всего наполовину превращенным… - Ладно, прощаю… Подожди… - я напрягся. - Что значит, даже ты? Мы же одинаковые, разве нет? - Ну да, просто я имел в виду нашу разницу в возрасте. Я за такое время должен был научиться сдерживать себя… Ко мне лучше просто не подходить, пока я в таком состоянии… В голове всплыли еще какие-то воспоминания из моего сна, который оказался явью. Том мог разговаривать и как-то передавать свои мысли мне. Когда я напомнил ему об этом, Вульф заметно напрягся. А потом отмазался, мол, тебе приснилось, когда мы наполовину обращенные, то не можем разговаривать. Я тогда ему сразу поверил и забыл обо всем. *** Месяц спустя - Билл, ну сколько можно ждать? – раздраженно ворчал Том, наблюдая, как я собираю чемодан, складывая туда последний ремень. - Да все! – раздраженно фыркаю. – Какой же ты зануда. - Если мы опоздаем, совет старейшин нас по головке не погладит. - Да что такого важного в этой встрече?! - Знаешь, для человека, который покидает родную мать навсегда, ты задаешь неправильные вопросы. - Неважно… - отмахиваюсь от Вульфа и, наконец, застегиваю чемодан. – Пошли уже. В аэропорту Парижа нас встретил какой-то шкафоподобный мужик и, схватив одной лапищей два моих чемодана, второй открыл дверцу какой-то старинной, еще годов тридцатых, тачки. Когда я сел, Том еще долго с ним разговаривал, так что, не дожидаясь Вульфа, я уснул. Меня разбудило мягкое прикосновение руки. После небольшого инцидента месяц назад, Том будит меня по-нормальному: или целует, или просто прикасается рукой к щеке, как сейчас. - Билл, мы приехали. Выглядываю в окно и охреневаю. Машина остановилась во дворе, по меньшей мере, президента Франции. Вдали виднелся чуть ли не пятиэтажный особняк, а на территории был мини-лес, хотя слово «мини» вряд ли подходит нескольким гектарам деревьев. Я вижу озеро сбоку, конюшни, поля и просто не верю, что все это принадлежит одной общине – старейшинам оборотней. Том мягко касается моей спины, подталкивая вперед, и ободряюще говорит: - Ну, вперед, Билл. Настало время познакомиться со своей новой семьей.