В его глазах отражалась луна

Массивные двери старого замка отворил какой-то суховатый сгорбленный старик с огромной бородавкой на подбородке. Машинально коснувшись своей родинки в том же месте, я мысленно попросил Боженьку, чтоб со мной такого не произошло. Дворецкий поклонился нам с Томом, что заставило меня удивленно вздернуть брови. Том проигнорировал это и прошел внутрь. Мои глаза чуть не вылезли на лоб, когда я зашел в здание. Создавалось впечатление, что я попал в средневековье. Огромных размеров холл поражал своим изыском и богатством. На каменных полах были повсюду устланы персидские ковры с золотым плетением, на стенах были всевозможные картины, закрывая собой кирпичную кладку. Освещением служили канделябры на потолках. Разнообразные статуи, неизвестные мне растения, викторианская мебель. Я просто не успевал осматривать все кругом. Том поднялся наверх по спиральной лестнице, и я последовал за ним. Мы проходили всевозможные коридоры, комнаты, мимо странных людей, прислуги, которые не менее странно себя вели. Слегка склоняли голову вниз, почти незаметно, притупляли взгляды в пол, а потом я буквально ощущал их спиной. Том шел уверенно, хладнокровно, мягко ступая по ворсистому ковру. От него буквально веяло спокойствием и решительностью, в то время как меня трясло, словно в лихорадке. Вот сейчас он и выглядел на свои сто девятнадцать лет: в глазах плескались древние тайны, известные только Вульфу, а походка показывала, что Том явно хозяин положения. Может быть, он какой-нибудь приближенный этого Мессира и поэтому так спокоен? Мы доходим до двери в конце коридора, где нас встречает молодой на вид мужчина, лет тридцати пяти. Он легко кивает и открывает дверь. Оказываюсь в довольно большой комнате, в самом центре стоит круглый стол, за ним в креслах сидят одиннадцать человек. Одно место пустует, самое центральное, с деревянным, обитым красным сатином троном, если его можно так назвать. На стенах комнаты висят оружейные декорации: шпаги, мечи, щиты с гербом в форме волчьей головы, флаги с тем же рисунком. Сидящие за столом люди довольно молоды, не считая двух престарелых мужчин. Хм, очевидно это и есть совет старейшин… А я думал, что это будут какие-нибудь старые бородатые пеньки в робах с капюшонами, ну так обычно по телику показывают. Том кашлянул, очевидно, читая мои мысли, и я ужаснулся, понимая, что эти одиннадцать тоже могут слышать все, о чем я думаю. Я улыбаюсь как можно невиннее и прохожу за Вульфом. Я думал, что мы сядем на свободный кожаный диван, так как мест больше не было за столом, но Том к моему удивлению подошел к пустующему трону. Окинув всех присутствующих взглядом, он сел на главное место, рукой усаживая меня на быльце деревянного кресла. Я уже хотел спросить, какого это он сел на место главного, как один из присутствующих спросил: - Мы можем начинать, Мессир? Я обернулся в поисках этого самого Мессира, но, не найдя больше никого в комнате, с ужасом уставился на Тома. Вульф скрестил пальцы и положил руки на стол. Коротко вздохнув, он дал согласие. Я просто потерял дар речи. В голове неприятно копошились мысли, мешая адекватно воспринимать то, что Том оказался самым главным оборотнем. «А наш Мессир даже говорить умеет при обращении. Только мысленно, на ментальном уровне…» Теперь ясно, почему Том мог разговаривать в ту ночь… Теперь я понимаю, что он был в здравом уме, когда делал из меня своего… Он все прекрасно знал, понимал, осознавал, но…молчал. Почему, Том? Почему ты мне ничего не сказал? Хочется убежать, заорать, ударить его, но я понимаю, что буду выглядеть глупо… Поэтому, надевая на лицо абсолютно спокойное выражение лица, я опираюсь о трон и кладу руку на спинку. Наверняка, у Тома есть очень веская причина своего молчания. *** Вульф представил меня всем присутствующим. Каждый вставал и называл свое имя: Дэвид Йост, Густав Шефер, Георг Листинг, Питер Хоффман, Дейв Рот, Мартисия Харт, Натали Франц, Айдо Гартнер, Леон Лардье, Жозефина Лепур, Эдвард Айхорн. Голова кипела от переизбытка имен, но, к моему удивлению, я всех запомнил сразу. Не буду углубляться в подробности описания каждого, так как в данный момент меня интересует совсем другое. Я жду, когда эта дурацкая церемония завершится, и мы с Томом сможем нормально поговорить. - Вы готовы к полнолунию, Билл? – спросила меня Мартисия, готического вида брюнетка с невероятно молочной кожей и алыми губами. На вид ей было около тридцати с хвостиком. - А… - я еще не успел ответить, как Том прервал меня. - Да, он готов. Послезавтра он впервые обратится полностью и, уверяю вас, задание общины Билл выполнит. Женщина кивнула и села на место. - А какой ты волк, Каулитц? Ходишь, убиваешь всех подряд, как Эдвард? Или же ты такой же, как и наш Мессир, в полнейшем сознании? – спросил Густав, широкоплечий блондин в очках. - Кстати, да, ты обращен напрямую господином, – я поморщился от такого обращения к Тому, – значит, и силы в тебе такие же, – поддакнул Леон, еще совсем молодой парень, с пепельными длинными и убранными в хвост волосами. - Нет, я просто обычный, – сказал я, скрещивая руки на груди, этот разговор немного раздражал. Том все время сидел рядом, и моя лежащая на спинке кресла рука касалась его головы. Я буквально чувствовал его раздражение, оно пропитало собой весь воздух. Мы разговаривали в вежливых тонах, не язвили, чего мне ужасно хотелось, я даже проникся симпатией к Натали, светловолосой девушке и двум парням, Густаву и Георгу. Единственный, кто меня ужасно бесил - это Эдвард. Меня раздражало в нем все: надменный взгляд, словно он пуп Земли, зализанные русые волосики, крючковатый нос, его дурацкий серый офисный костюм. И как оказалось, это взаимно. Айхорн прожигал взглядом во мне дыру, открыто показывая свое недовольство и презрение. Я в ответ так же смотрел в его бесцветные маленькие глазки, машинально играя пальцами с косичкой Тома. И, конечно же, этот кретин все заметил. - Скажите, Мессир, что надоумило вас сделать Билла оборотнем? Неужели только смазливая мордочка? – в каждой фразе звучали кислота и лесть одновременно. Этот ублюдок умудрялся лизать Тому задницу и наряду с этим провоцировать на откровенные ответы. - Следи за языком, Эдвард, – холодным, словно сталь, голосом сказал Том. – Это ни в какой степени не должно волновать твой ум. - Прошу прощение за свою дерзость, господин, – почтенным, естественно фальшивым, голосом извинился тот. Том тяжело вздохнул и потер виски. - Я надеюсь, что вы примите Билла, и он станет для вас так же дорог, как стал и для меня. Он – новый член нашей семьи и владеет абсолютно всеми привилегиями, как и вы. Все согласно кивнули, и на десяти лицах я увидел улыбки. Естественно, морда Эдварда скривилась, будто от отвращения. Мы с Томом сделали вид, что ничего не заметили. - Покажи Биллу мои покои, – наклонился Том к старичку-дворецкому, которого звали, кажется, Зигом. Тот кивнул и прошел к выходу. - Прими ванну, хорошо? Я подойду через пару часов, – Том прошептал мне на ухо, пальцем притянув к себе за подбородок. Я киваю, мягко ему улыбаясь, и, получив ответную улыбку, выхожу за дворецким. *** Зиг провел меня на самый верхний этаж, где находилась комната Тома. Учтиво кивнув, он вышел за дверь, попросив меня звать его, если что-то понадобится. У Тома в комнате очень красиво. Впервые вижу такое уместное сочетание старины и технологии. Напротив гигантских размеров кровати с красивой деревянной решетчатой спинкой на стене висит плазменный телевизор, на массивном столе из тёмного дерева стоит лэптоп, в потолок вмонтированы миниатюрные лампочки, но в то же время на тумбочках по краям кровати стоят подсвечники. Комната темная, присутствуют синие и черные оттенки. Сразу появляется какая-то усталость, расслабленность. В таких покоях спишь, словно в сонном царстве – они идеальны для отдыха. Тяжелые шторы полностью закрыли окна. Отдергиваю их и смотрю на улицу: как раз вид на это красивое озеро… На небольшом балконе стоит стол и плетеные шезлонги. Обязательно выпью здесь как-нибудь чашечку кофе. Хорошо, что водопровод есть… Быстро набираю ванну и, наконец, позволяю себе расслабиться… Мысли, пугавшие меня, уже кажутся не такими страшными… Ну подумаешь, Том – повелитель этой общины оборотней, что это изменяет? Абсолютно ни-че-го. Пугает только его молчание. Почему Том боялся рассказать мне, что он специально сделал меня таким? Почему лгал? Уже заканчиваю вытираться, как слышу легкий скрип двери. Накидываю шелковый халат и выхожу к Тому. Он выглядит очень устало. В тот же час я забываю все обиды и, подойдя к нему ближе, мягко целую в губы. Кажется, все напряжение Вульфа проходит и он, расслабляясь, обнимает меня за талию, одной рукой поглаживая мои волосы. Плавно проскальзывает языком мне в рот, отчего у меня вырывается случайный стон. Мне почему-то так захотелось секса. Вот сразу. Без долгих прелюдий и разговоров. Просто чтобы Том взял меня, ничего не объясняя и не говоря. После того случая в парке, еще месяц назад, мы не спали с ним. Был петтинг, фистинг, я делал Тому минет, но сексом мы не занимались. То ли его совесть мучила, то ли я не очень горел желанием, так как моя настрадавшаяся задница очень долго болела. Но в данный момент я очень этого хотел. Том мое мнение не разделял. Еще немного поцеловались, пообнимались, и потом Вульф начал долго и скучно объясняться. Причина оказалась дурацкая – он боялся, что я возненавижу его за все. Поэтому я, сказав, что я не злюсь, а просто удивлен, что трахался с самим главарем оборотней, снова поцеловал Вульфа, очень открыто намекая на интим. Ну что ему, жалко, что ли? Том сперва лениво отвечал на мой поцелуй, потом уже подмял меня под себя и, завалив на бок, устроился сзади. Крепко обнимая, Вульф старательно вылизывал мою шею, упираясь уже твердым членом прямо между моих половинок. Том тяжело дышал мне в ухо, прикусывая кожу, начиная попросту толкаться в мой зад. Ну что за детский сад? - Том? - … - Томми? - Что?! - Ну трахни меня уже, что ли? Вульф напрягся, а потом неуверенно спросил: - Ты серьезно? - Абсолютно. Том молча сорвал халатный шнурок и избавил меня от одежды. Я тем временем достаю из тумбочки, куда я уже успел запихнуть всю косметику, ночной крем. - Ты хотя бы разденься. - Не хочу… Расстегивает ширинку и, выхватывая из моих рук баночку, смазывает два пальца. Я остаюсь в той же позе, бочком, и разрешаю поднять себе ногу. Том гладит пальцами сфинктер и резко проникает внутрь, тотчас затыкая мой рот поцелуем. Мычу ему в рот, полностью расслабляясь, и обнимаю дланью за шею. Двигает рукой, словно трахая меня, а потом добавляет третий палец, отчего я неприятно морщусь. Блин, слишком широко… Несмотря на то, что Том спокойно читает мои мысли, он, естественно, игнорирует мои внутренние возмущения и спокойно продолжает грубо меня растягивать. Не то что бы я против такого обращения, меня даже прет такая его властность, но просто хотя бы для приличия сделал бы вид, что ему не все равно, как я себя чувствую. Ах да, я забыл, он же меня не любит… Как-то саркастично вышла последняя мысль. - Бл*, Билл, что за мысли? – раздраженно ворчит, прерывая поцелуй громким чмоком. - Продолжай, а? – умоляюще говорю, начиная тащиться от трех пальцев внутри. - Мы, кажется, уже говорили о любви, разве нет? – упрямо продолжает гнуть свое, не вынимая пальцев, что придает ситуации какой-то пошлой циничности. - Ну извини, что я не умею думать шепотом… Ты меня трахнешь уже, наконец, или как? Раздраженно вздыхает и, смазывая член, хватает меня за бедро покрепче. Я в ответ цепляюсь за его шею мертвой хваткой, опираясь на лежащий локоть, и кусаю Тома за губу, желая получить поцелуй. Вульф входит языком в мой рот, одновременно проникая членом в меня наполовину, а потом, замирая буквально на секунду, входит до упора. Вскрикиваю, кусая Тома за язык, и застываю, боясь даже дышать. Слишком больно. Том смягчается и начинает успокаивающе гладить меня по ноге, опуская ладонь к ягодицам. Он отодвигает одну в сторону, вытаскивая член наполовину, потом почти до конца, так что лишь головка остается во мне. Пальцы успокаивающе дразнят, поглаживая то место, где член соединяется с анусом, а потом резко оттягивают его, и он вновь входит до конца. Я вскрикиваю, но уже не от боли, так как толчок пришелся прямо в простату. Том все понимает и начинает потихоньку двигаться, с каждым движением набирая темп. Он вновь хватает меня за ляжку и принимается быстро трахать, четко, ровно, держа какой-то только ему понятный ритм. Я уже буквально ною ему в рот, прерывая поцелуй лишь для того, чтоб поторопить его. - Оообожемой, да-а-а-а…. еще… Быстрее, Томммм... Вульф отрывается от моих губ и, кусая за шею, продолжает свои сумасшедшие толчки. Член приятно давит на меня, обжигая теплом, заставляя восторженно визжать и постанывать. Бл*, и почему я раньше отказывался от всего этого? Выпады бедрами стали рванее и резче, я понял, что Том скоро кончит, и обхватил рукой свой член. Я хочу, чтоб мы одновременно… - Бл*ааа… Я сейчас умру! Тооом, я кончаю!!! Сладко сжимаюсь вокруг члена, дергаясь и просто тупо крича. Слишком резко дергаю головой, ударяя Тома затылком. Вульф матерится и, в отместку больно укусив меня за шею, кончает прямо в меня. Ох*еть… Чувствую, как горячее семя обжигает изнутри, и со смесью удивления и странного удовольствия выдыхаю: - Бл*… Том падает на спину, тяжело дыша. От него пахнет потом, так как этот идиот не снял футболку. Теперь он весь мокрый, липкий, и ему пора в душ… Но потом. Поворачиваюсь к нему и ложусь на грудь. Мягко касаюсь губами его губ. - Извини… Не стоило мне так злиться из-за ерунды. Я понимаю все. Но, Том, я хочу, чтоб ты знал. Несмотря на то, что во мне живет зверь, я по-прежнему люблю тебя. Мне пофиг на то, что я убиваю людей, мне главное то, что ты чувствуешь ко мне. Теперь скажи мне честно: неужели ты совсем ничего не чувствуешь? Том серьезно смотрит мне в глаза и говорит: - Прости… Мне нужно в душ. А потом встает и выходит из комнаты. Остается только разрыдаться…