Леди Правосудия

— Госпожа Юн, не молчите. Вы сами согласились помочь следствию, — Чонгук раздосадовано хлопнул руками по столу. Женщина вздрогнула; судорожный вздох застрял меж двух напряжённых фигур в допросной. — Хороший коп, плохой коп? — голос Юнги хрипловато прозвучал в наушнике. Чонгук несогласно мотнул головой, а затем опустился на холодный, поскрипывающий стул. Он не видел смысла проводить совместный допрос, как предложил коллега, ведь Юн Хеджи добровольно приехала в участок, чтобы дать показания. Конечно, пока что её слово было сравни крошечному зерну, но даже оно могло привести Чона к непаханому полю полезной информации. Вот почему было так важно, чтобы она говорила — от этого зависело абсолютно всё: от новых зацепок до суда над Дженни Руби Джейн. — Несколькими неделями ранее я ездил в Ахён, где нашёл это, — расстегнув кожаный портфель, детектив вытащил на свет помятый фотоальбом. — Возможно, вы знаете людей, что находятся на фото… Хеджи неуверенно развернула предмет к себе, уставившись на выгоревшую обложку. Она тянула время, рассматривая рисунок на жёлтой бумаге и едва уловимо обводя пальцами напечатанные иероглифы. Боялась. Словно там, за мятой бумагой, скрывалось чудовище, а не старые фото её детей. По правде говоря, всё так и было. Из двух смешливых девочек вырос как минимум один ужасающий монстр, и не было счёта плоти и крови, оставленных за его спиной. Не было сожаления, раскаяния, скребущего чувства вины. Лишь ещё больше крови и совсем немного вишнёвого джема. — Что она натворила? — подняв глаза, просипела женщина; на нижних веках блеснула влага. — Вы можете открыть альбом, чтобы подтвердить?.. — Нет, детектив. Что натворила эта безбашенная девчонка? — сорвавшись на громкий шёпот, повторила Хеджи. — Если она причинила кому-то боль, то, клянусь, как только до неё доберусь, пропишу по первое же число!.. — Госпожа Юн, вам лучше успокоиться. Хотите, детектив Мин принесёт травяной чай? Увы, ответ на ваш вопрос довольно неприятный. — Она кого-то убила? — сжав в руках альбом, женщина почувствовала, как хрупкие страницы обретают всё новые и новые сгибы. Тремя минутами позднее перед её побелевшими руками стоял бумажный стаканчик с пускавшим пар напитком внутри. Впрочем, вряд ли пойло, что намешал впопыхах Юнги, могло успокоить проснувшиеся материнские инстинкты. Ещё никогда Чону не приходилось объявлять кому-то о том, что его ребёнок являлся лидером преступной группировки. Ну, вот и настал его первый раз… — За последние пять лет Дженни и ещё несколько девушек приблизительно её возраста причинили боль многим и многим жителям нашей страны. Полиция больше не может терпеть неудачи, выезжая на каждый экстраординарный вызов впустую. Мы устали. Каждый из нас. Кому придётся по вкусу оставаться в дураках пятый год подряд? Это же чёртов юбилей! — хмыкнув, детектив схватил предназначавшийся Хеджи стакан, смачно отпив обжигающего горло кипятка. «Сука!» — мысленно проскулил парень, на деле же только стоически прикрывая глаза. — Так вот, — переведя дух, продолжил он, — ближе к сути. Наверняка вам приходилось слышать о «Леди правосудия». — О греческой богине? — Нет, о банде убийц-мстительниц. — Тогда, нет. Но… Вы хотите сказать, что Нинни как-то связана с этим варварством? И что они делают, сажают на колья всех подряд, чтобы разнообразить досуг? Расскажите мне, детектив, потому что я не совсем понимаю, в чём именно вы обвиняете мою дочь. Стоит нанять адвоката? — Для начала её стоит найти. Поможет любое содействие с вашей стороны. «Леди правосудия» — это не шутки, а выдрессированная команда, которая карает за беззаконие. Я осознаю, как сложно вам сдавать родную дочь, но поймите, чем быстрее мы её поймаем, тем меньше пострадает людей. Она уже убила пресс-секретаря президента, остаётся только воображать, насколько далеко всё зайдёт, если не остановить её сейчас. Это вопрос жизни и смерти, и вам решать, давать ли на него положительный ответ или же ждать, чтобы увидеть, как по её новым жертвам будет скорбеть вся страна. На какое-то время в допросной повисла тишина. Чонгук попытался изобразить наиболее серьёзное выражение лица из тех, что имелись в его арсенале, чтобы передать собеседнице всю степень неотложности данного решения. Так или иначе, она не могла не помочь, если хотела увидеть дочь и остаться на хорошем счету у полиции. У неё были связаны руки и, кроме того, чтобы отдать Дженни под суд, других вариантов особо и не имелось. — Что мне нужно сделать? — Хеджи осеклась, пряча пальцы в рукавах кардигана: ей было противно смотреть на альбом. Чонгук, внутренне ухмыльнувшись, расправил широкие плечи, поддавшись вперёд на железном стуле. Их ждало долгое обсуждение. Стоило напрячь Мин Юнги и заказать ещё по стаканчику чая и, может, каких-то сэндвичей впридачу. Ещё немного, и сорвавшаяся рыбка вернётся на свой крючок. … Уже дома, принимая душ в отведённый для обеда перерыв, Чон отчего-то вспомнил выражение лица Юн Хеджи, когда вместо того, чтобы до последнего защищать дочь и опровергать догадки Чонгука, она впитывала всё, что ей говорили, как губка. Кто-то сказал бы, что это нормально. После долгих лет разлуки она пыталась сделать хоть что-то, лишь бы быть рядом с ребёнком. Возможно, в помощи полиции она видела шанс всё исправить, стать лучшей матерью, чем была, заново построить рухнувшие мосты и получить прощение. Но Чонгук придерживался другого мнения. Они никогда не были близки. То, что удерживало их вместе, распалось ещё задолго до того, как милая школьница превратилась в безжалостную убийцу, а её мать поверила в глупую сказку о не менее глупой смерти. Что-то, кто-то, кто скреплял их, словно мягким кусочком глины, давно исчез. Без него они — посторонние люди, не желающие мириться с недостатками друг друга. И Хеджи ничего не нужно от Руби Джейн, как и Руби Джейн — от Хеджи. Куда легче притворяться скорбящей матерью, нежели встретиться лицом к лицу со своим маленьким монстром. Ведь тогда всплывут старые обиды, детские травмы, зависимости, потери… А это не для тех, кто всегда оставлял прошлое позади. Их отношения были обречены. Переодевшись в чистый костюм, детектив в последний раз взглянул в зеркало с целью поправить распушившиеся после душа волосы; он схватил с тумбочки ключи от машины и уже собирался покинуть жилище, как услышал пиликание мобильника в кармане. Джису: Привет. Нужно поговорить. Как насчёт ужина у тебя дома? Доброе цоканье выскользнуло из уст парня, прежде чем он напечатал ответ. Чонгук: Только я неважно готовлю. Закажешь пиццу. Чонгук: И пиво! Джису: Надеюсь, безо льда 🙃 Заводя мотор, Чонгук вдруг подумал, что всё налаживается, и что за каждой чёрной полосой обязательно следует белая, неизменно образуя зебру.

***

17:28

Сделав глубокий вдох, девушка сильнее вжалась в твёрдую спинку сиденья. Она прикрыла глаза, слушая грохочущий шум метро. Поезд нёсся со скоростью сто километров в час; ветер из приоткрытого окна разметал длинные локоны по острым плечам. Мужчина рядом читал эротическую новеллу, прикрывая кожзамовой сумкой пах, а школьник напротив постукивал ногой, вытаращившись в айпад, пока его родительница сладко сопела, откинув голову назад. Пустота и ложное спокойствие вили в голове пассажирки надёжный кокон, что вскоре должен был её защитить. Она рассчитывала на него и на неизмеримой прочности нервы, вдоль которых, в свете последних событий, начинали расходиться трещины, словно на гранёном хрустальном стакане. Сегодня, как никогда прежде, девушка желала расставить все точки над «і», закончить тот неудавшийся роман, что держал её в тисках, сколько она себя помнила. Распрощаться с демонами детства и начать жить свою жизнь. Транспорт затормозил, а затем остановился. Голос в динамике объявил о текущей станции, мгновением спустя назвав следующую, чтобы желающие покинуть вагон смогли заранее подготовиться. Рози распахнула глаза, выглядывающие из-за чёрных солнцезащитных очков. Схватившись за поручень, она встала, двигаясь ближе к выходу. В результате продолжительного сидения, её тёмно-синяя юбка подпрыгнула вверх, вынуждая девушку одёрнуть неэластичную ткань по бокам, возвращая подол на длину чуть ниже колена. Ступая на платформу, она оглянулась, замечая, как её место заняла вошедшая в вагон старушка. Мужчина перевернул страницу своего чтива, мальчик так и не перестал стучать ногой, а его мать, ударившись затылком о стекло, быстро вынырнула из сна, заторможено оглядываясь по сторонам. Посадка закончилась, и поезд тронулся. — Что-то забыла? — не переставая неудержимо смеяться, Лиса открыла старой сожительнице дверь. Вопреки непринуждённому тону, она едва собиралась впускать отчаянную душу в дом. — Ага, зубную щётку и резиновые тапочки, — делая попытку попасть внутрь, Розанна наткнулась на вмиг переставший быть весёлым взгляд. Настороженные зрачки недружелюбно бегали по её лицу, выискивая за невозмутимой физиономией скрывающийся подвох. — Если ты здесь, чтобы испортить нам день, поздравляю — тебе удалось. — Вам? — Пак скептично покрутила очки, но, видя, с какой озабоченностью смотрела на неё Лиса, нехотя добавила: — Вижу, ты добилась своего. Откроем шампанское? Как бы она ни старалась, нотки ядовитой ревности всё же успели проникнуть в её речь, вводя Рози в невыгодное положение. Смешно, из всего на свете она не могла контролировать лишь своё отношение даже к косвенному упоминанию Дженни Ким. Подавив нервозность, девушка надеялась лишь на то, что лисин мозг, помрачённый розовым флёром бурлящих чувств, благополучно пропустил её нелепую ремарку мимо ушей. Ведь, как показывал опыт, младшая редко увлекалась внешним миром, постоянно витая в своих несбыточных грёзах. Конечно, если это не касалось лидера — тогда её внимательность повышалась с удивительной скоростью, и она была готова подраться с каждым, кто считал, что в Дженни нет той человечности и теплоты, которую, чудесным образом, видела в ней разве что сама Манобан. — Мне нужно поговорить с сестрой. Обещаю, это не займёт много времени, и вы сможете снова вернуться к тому, чем вы там занимались, — Розэ брезгливо окинула Лису горящими медовыми очами. Не отреагировав должным образом, младшая, не спеша, отошла в сторону, предоставив гостье свободный проход. Она не могла знать наверняка, не обернётся ли её добродушие парой новых шрамов, поэтому, щёлкнув ключом, последовала за Розэ. В гостиной развернулись активные дебаты. Обложившись подушками, закусками, полупустыми чашками из-под чая и остальными мелочами, в ней находилось четверо умостившихся за журнальным столиком. Они играли в монополию (по крайней мере, трое из них). Хосок горячно спорил с Наён, доказывая, что она не может выйти из тюрьмы, не заплатив пятьдесят монополий: он всё время тыкал в инструкцию, пытаясь пресечь грязный ход подруги, а та отмахивалась, не желая тратить последние игровые деньги, ведь и без того была почти на мели. Дженни тоже сидела среди них, молча наблюдая за вспыхнувшей на пустом месте перепалкой и потягивая чёрный кофе. Как и ожидалось, она скупила большую часть транспортных станций и все коммунальные предприятия: классическая тактика по захвату мира. Пожалуй, терпения и бесстрастности у неё было не занимать лишь тогда, когда она обретала неоспоримую уверенность в том, что делала. Четвёртым членом их тесной компании являлась Цзыюй. Самая младшая не участвовала, а, укутавшись в клетчатый плед, отстранённо читала возле окна. Точно провинившийся ребёнок, с которым никто не хотел играть — вот какой предстала перед ними сгорбившаяся и истощённая Чжоу. И, само собой разумеется, Лиса, чьи карты и финансовые накопления были оставлены подле свободного места напротив Дженни. Было смешно и в то же время грустно, что их семейная вечеринка проходила без неё, Пак Розэ. — Сестрёнка? — отвоевав у Наён на правах банкира её пятьдесят монополий, Хосок вылупился оленёнком Бэмби, едва заприметил вышеобозначенную «сестру». Реакция остальных не заставила себя ждать: все, кроме Руби Джейн, удивлённо уставились на Розэ, молча переваривая её вторжение в их будничный вечер. — Поговорим? — твёрдо предложила Пак. Дженни сглотнула, её плечи мигом опустились, и она, не поднимая глаз, какое-то время молча игралась с алюминиевой фишкой в виде собаки, показывая всем своим существом, что не желала видеть человека, чьим ответом на доброту и заботу стало сплошное и всепоглощающее неуважение. Но не только это было причиной её равнодушия, нет. Лидер знала, что в чём-то Розанна оказалась права. Дженни и правда посадят, но не потому, что она не умела признавать собственное ничтожество. Спусковым крючком станут сантименты, которые Ким не смогла упразднить в нужное время. Она пожалела Розэ, когда момент долгожданного побега был в её руках, и это повлияло на всё, что случилось после, на то, что они имели сейчас. Возможно, покинув тогда дом, она не создала бы «Леди правосудия», не украла бы государственные тайны, чтобы удерживать в страхе всю страну, и не встретила их, своих девочек, без которых она — пустое место, и правда не умеющее признавать собственное ничтожество. Всё верно, без них она никто. Собравшись, Дженни поднялась на ноги, выпутываясь из позы лотоса и кивая на балкон. Все «конфиденциальные» беседы проводились исключительно там. — Для чего ты здесь? — заблокировав дверь, прогудела Ким. Совершив несколько шагов в сторону младшей, она попыталась разглядеть, что сделало с той одиночество, ужасные условия и заново прожитые воспоминания за последние четыре дня. Ничего. Абсолютно ничего. Пак Розэ — больше не та маленькая девочка, страдальчески сжимающаяся на диване. У неё был характер, сила, выработавшаяся с годами, подвешенный язык и право говорить то, что она считала нужным. Теперь Дженни могла не прогибаться, не жалеть, не опекать, не отвечать. Но та пришла сама. Вернулась. Словно чувствовала, что не только она всю свою жизнь была зависима от лидера, но и Дженни была зависима от неё. Не так явно, как хотелось, но с долей грубости и пренебрежения, с редкими поцелуями в лоб и ещё более редким словом «люблю». Как ни крути, но мы не выбираем семью: кровную или обретённую… Как и то, ненавидеть её или любить. И даже если попытаемся выбрать первое, второе рано или поздно нас найдёт. Неважно, когда и почему. Просто в этом весь смысл семьи — любить, несмотря ни на что. Заботиться, оберегать, ссориться, ревновать, бросать… И так снова и снова, пока на внутренней стороне кожи не отобьётся клеймо, которое будет напоминать, через что ты прошёл, и кто был тогда рядом. Перед кем ты должен упасть на колени и сказать: «прости» и «люблю». — Может, потому что волнуюсь? — вопрос растворился в воздухе слишком скоро, чтобы хоть одна из них успела поверить в его реальность. — Возле хижины ползает сутулый коп и что-то вынюхивает. — Думаешь, они знают? — сосредоточившись на розанниных цветных волосах, растерянно произнесла Руби Джейн. — Ты мне скажи. Они знают? Знают? — схватившись за плечи старшей, Пак попыталась передать ей всё своё отчаяние. С первого дня существования «Леди правосудия» они с Дженни понимали, что шли на риск. Что однажды придётся заплатить. Невозможно всё время лишь брать, иногда случается и отдавать. Но, к сожалению, намного больше, чем они могли себе представить. — Если только кто-то не проболтался. Юно или Никхун… Грёбанная мафия! — Не знаю, о ком идёт речь, но я тут, чтобы попросить тебя быть осторожней. И попрощаться… — Розанна не спеша проделала путь от дженниных плеч до запястий, обессилено сжав её маленькие ручки в своих. — Обещай, что позаботишься о себе и не сдашься, даже если сюда заявится вся полиция Сеула. Обещай мне, онни. — Ты просто уйдёшь? Вот так, оставишь меня одну? — Ты не одна, — она усмехнулась, указав на Лису, прожигавшую их взглядом по ту сторону стекла. Дженни устало качнула головой, выдавив из себя донельзя печальную улыбку. — Прости за то, что бросаю, когда ты почти достигла цели. Боюсь, если не уйду сейчас, то не уйду никогда. А я очень хочу начать всё заново. Попробовать жить для себя, — сказав это, Рози отдалилась. Ей не нужно было дженнино благословение, чтобы совершить задуманное. Не нужен был совет, напутственная речь, как и слёзы, крики, звук бьющейся посуды. Она лишь хотела, чтобы её отпустили: не тут, на балконе, а там, в голове, где Пак Розанна, словно марионетка, целую вечность танцевала в чужих руках. — Конец? — только и смогла проговорить Дженни, не прилагая усилий для того, чтобы остановить свою сводную сестру. — Независимость, — пройдя мимо застывшей девушки, она замерла, но лишь на мгновение. — Ещё увидимся, Дженни Руби Джейн. Надеюсь, тогда мы будем намного счастливее, чем мы есть сейчас.

***

К удивлению Чонгука, остаток дня протёк без каких-либо происшествий. Свою основную работу он закончил ещё до обеда, а потому, быстро расправившись с мелкими поручениями, мог с чистой совестью готовиться к «примирению» с Ким Джису. Затолкав едва сходящуюся папку по текущему делу в портфель, парень рассеянно оглядел рабочее место, дабы удостовериться, что все принесённые им вещи сегодня вернутся домой. Задвинув стул, он на ходу повернулся к мусорному ведру, выкидывая туда стаканчик из-под кофе и фантики от съеденных за день протеиновых конфет. Чонгук как раз собирался почтительно поклониться старшим, прощаясь до завтрашнего дня, как его плечо шлёпнула неизвестно откуда возникшая рука. — Опаздываешь на поезд, Чон? — тыкнув под лопатку, прыснул Мин Юнги. — Юнги-щи? — ойкнув, обернулся младший. — Опустить формальности, Чонгук, — Мин просиял улыбкой, демонстрируя ровный ряд зубов и розоватые дёсны. — Славно мы сегодня поработали! Как насчёт того, чтобы закрепить успех дорогой говядиной и соджу-бомбочками? Господин Пак платит, — последнее он добавил шёпотом, смещая взгляд Чона на третьего детектива, топчущегося за чужой узкой спиной. — Пак Чимин, отдел нравов, — парень поклонился, аккуратно сжимая в руках свои вещички (пиджак да идентичный чонову портфель). — Мы как-то пересекались в прошлом году, — отзеркалил приветствие Гук. — Чон Чонгук, убойный отдел. — Чимин переживал, что ты его позабыл, — вставил своё слово Юнги. — Хотя, как по мне, такую задницу, может, и трудно найти, но уж точно невозможно забыть. — А ещё легко потерять, хён, — стукнув шутника сумкой, смущённо пробубнил Пак. — В общем, Чимина повысили. Мы собирались отметить в корейском ресторане. Ты с нами? Будет Момо и пара ребят из нравов. Выпьем, повеселимся — то, что нужно после тяжёлой работы! Чонгук нахмурился, размышляя, как бы вежливо отказать старшему в этом воистину добросердечном предложении. Всё же, вечер в компании Джису был куда более перспективным. Тем временем, на фоне журчало приглушённое: «малыш», «не дуйся», «компенсирую», «горловой минет»… Так, стоп. Он точно правильно расслышал?! Парень резво вынырнул из раздумий, встречаясь взглядом с довольной мордой Юнги и горящими ушами Пак Чимина. Он не собирался переспрашивать, но слетевшее с пухлых губ «хён, дурак», а затем «конечно, компенсируешь» лишь усложнило ребус в чоновом котелке. — Можешь и подружку свою позвать, — прокашлявшись, сказал Юнги. — Давненько у меня не было достойного соперника в том, что касается выпивки. — А? Джису? — Её самую, или у тебя ещё кто имеется? Судя потому, как еле дотягивающие до троечки шутки буквально сыпались из незакрывающегося рта Юнги, он сегодня явно пребывал в хорошем расположении духа. В былые дни Чонгук едва выдерживал поддразнивания одной только напарницы, и уж точно вряд ли бы пережил целый вечер, проведённый в компании двух ходячих язв. — Она согласна! — покрутив перед чоновым лицом телефоном, победно воскликнул Юнги. — Ну и что бы ты без меня делал, скажи? «Ага», — беспокойно прикрывая веки, молча согласился с ним Чонгук. Джису нагнала их трио прямо у входа в корейскую забегаловку: такие в Сеуле встречались буквально на каждом шагу, да и в принципе пользовались немалой популярностью по всей стране. Она легко слезла с железного коня, припарковав транспорт недалеко от места встречи, и, кивнув коллегам, живо поравнялась с ними в дверях ресторана. Девушка выглядела донельзя чем-то возбуждённой. — Тебе стоило написать мне раньше, — обращаясь к Юнги, она, по-видимому, говорила о своём незначительном опоздании. — Привет, — приподняв уголки губ, следующим делом агент поздоровалась с Чоном. — Привет. — Думаю, бесплатная выпивка и закуски мигом исправят это дело, — подразумевая запыхавшееся состояние Джису, подмигнул ей Юнги, в ответ на что девушка поспешила войти в окутанное различными гастрономическими ароматами заведение. Здесь, за небольшими круглыми и длинными прямоугольными столиками, уже ютилось целое множество компаний. Они громко разговаривали, жарили мясо, отчего подымающийся вверх дым создавал вокруг них чуть видные облачка, и, конечно же, пили соджу. И, пока хозяйка и несколько официантов умело кружили вокруг забитых столиков, новоприбывшие гости, разглядев в ночном галдеже вторую половину своего сборища, без замедления направили свои стопы прямо к ней. Момо была первой, кто поприветствовал опоздавших друзей. И, хоть это был праздник имени Пак Чимина, она взяла на себя ответственность заранее забронировать место и заказать наилучший сет корейской говядины из имевшихся в меню. Кроме японки, за столом, скромно выпивая пока что воду, сидело ещё двое парней и одна девушка. Как и ожидалось, люди из нравов были довольно сдержаны, чтобы, подобно Юнги, беспардонно усесться во главе стола и завести обсуждение о том, какой выпивкой они потешат свои желудки сегодня. К тому времени, как их стол обогатили панчанами, Чонгуку удалось познакомиться с остатком компании. Ким Сокджин, лейтенант своего отдела, в отличие от начальника Гука совсем не имел устрашающий вид и грозный флёр. Он был самым старшим, самым ответственным и, как оказалось вскоре, самым весёлым членом данной попойки. Хоть его шутки и были далеки от тех, что травили комики на развлекательных ТВ-шоу — веселили не хуже, особенно вместе со сладковатым соджу и скворчащим звуком жарящегося мяса на фоне. По левое плечо от лейтенанта сидел Ли Тэён — парень в выглаженном костюмчике и очках, которые, с учётом того, как повышался градус в организме владельца, всё ниже спадали на его острый нос. У Тэёна были красные щёки и большой аппетит, а к середине празднования, накидавшись спиртного, его серо-русая укладка, щедро смазанная гелем, благополучно приземлилась вместе с пьяной головой подле пустых тарелок и стаканов из-под выпивки и воды. Чимин рядом с ним, напротив, держался молодцом: почти не пил и время от времени подкладывал Юнги особо симпатичные кусочки мяса. Ещё в участке, наблюдая за этими двумя, Чон понял, что между ними явно что-то происходило, что-то, куда большее, чем простая светлая дружба или офисный броманс. Они были близки — это факт, и непрошеные обрывки личного разговора лишь подтверждали чоновы предположения. А как Чимин смотрел на Юнги… Словно этот придурок в подстреленных брюках заслуживал не только смачный подзатыльник за все свои остроты, но и нечто большее, чем целый мир. Господи, какое же клише. В любом случае, они классно смотрелись вместе, и Чимин неплохо справлялся со сложным характером Мин Юнги, поэтому Чонгук был рад и спокоен. И совсем не завидовал. Ни капельки. Вообще. Напротив Юнги — Момо, которая вне угнетающего подземелья, белых халатов и прозрачных колб вполне смахивала на живого человека. Живого и очень привлекательного, стоило заметить. Девушка активно поддерживала беседу, задушевно смеялась с шуток Сокджина и мужественно отстаивала нередкие нападки детектива Мина, хоть он сегодня и был пушистым котиком, что довольно уплетал мясо за обе щеки и совсем не пытался вывести Джису на глупое алкогольное состязание (что ж, ещё не вечер). Говоря о последней… Агент целиком была удовлетворена подобным стечением обстоятельств: пока её стакан активно пополняла стажёрка с одной стороны, а Чонгук никак не мог расслабиться из-за их соприкасающихся плеч с другой — она могла уверенно заявить, что пиво и пицца в доме парня прошли бы столь же напряжённо, да и никто бы не позаботился о том, чтобы её стакан не оставался пустым дольше десяти секунд. Мюи Мина стажировалась в отделе нравов каких-то шесть недель, но уже успела завоевать симпатию большей части сотрудников. Умная, оперативная — в ней были все качества неплохого детектива, которым она грезила стать. В девушке текла японская кровь, но это не удержало её от того, чтобы получить корейское гражданство и окончить государственную полицейскую академию. Едва услышав это, можно было предположить, какой целеустремлённой была по натуре своей Мина. И довольно замкнутой, ведь смогла выстроить полноценный диалог только с Момо. Чонгук не прислушивался, но сделал вывод, что то ли ностальгия по родине, то ли схожие интересы сблизили девушек, оторвав их от остальных и разрешив вести тихий, непринуждённый разговор где-то сбоку. Теперь же, когда за столом установилась какая-никакая тишина, нарушаемая одними только мерными перешёптываниями, Чонгук наконец имел возможность развеять выстроившиеся разногласия между ним и Ким Джису. Невзирая ни на что, она продолжала оставаться его напарницей, и дурацкие ссоры не могли поколебать эту константу. Опрокинув для храбрости наполненную до краёв стопку, детектив повернулся всем корпусом к ничуть не захмелевшей Джису. Сколько бы соджу-бомбочек она ни выпила, её кожа продолжала сиять удивительной свежестью, а левая рука — сигнализировать Мине о прискорбной незаполненности своих стаканов. Неблагодарное это дело — быть младшей на крупном собрании алкоголиков в классических костюмах. — Может, заказать ещё мяса? Кто же знал, что у этих ребят такой зверский аппетит, — пытаясь завязать беседу, пробормотал Чонгук. — М? Я в порядке. Если ты голоден, то, конечно, закажи, — отрываясь от бурлящего в пиве соджу, улыбнулась Джису. — Нет, я… Мне жаль, что я накричал на тебя. Это было эгоистично, непрофессионально и… — Я понимаю, — перебила агент. — Не стоило тебя бросать, занимаясь неофициальным расследованием. Всё же, арестовать леди — и моя работа тоже. Прости, что скинула на тебя столько хлопот и запутала тем внезапным поцелуем, — она стыдливо заглянула в глаза-бусинки, что вкупе с передними торчащими зубами делали Чонгука похожим на настоящего кролика. — Я прощаю тебя, если ты простишь меня в ответ, а поцелуй… Я совсем не сожалею и буду не против повторить, когда всё это сумасшествие наконец закончится. Выпивший Чонгук был невероятно смелым, а его лицо и шея, осыпанные пунцовой пылью смущения, склоняли Джису к тому, чтобы воплотить озвученное предложение тот же час. — Поделишься информацией? — зачёсывая свободной рукой чоновы взлохматившиеся пряди, ласково спросила девушка. — Конечно, — нехотя уйдя от прикосновения, Чонгук наклонился за своим портфелем. Джису не мешало бы остановиться, если она не хотела вот так вот просто очаровать сердце наивного Гука. Если не уже. Раздвинув посуду, детектив поместил пухлую папку промеж тарелок с ростками батата и бланшированным шпинатом. По тому, как увеличились глаза Джису, он в очередной раз удостоверился, что работа, которую они провели сообща с Мин Юнги, была не напрасна. Видимо, ещё остались в государственной полиции люди, умеющие выполнять свои обязанности. — Впечатлена? — вмешался Юнги. — Ты же не думала, что мы с Чоном лысого гоняли, пока ваше высочество занималось не пойми чем? — проворчал он, потянувшись за добавкой риса. — Запоминай и учись, как должен вести работу настоящий сотрудник ФБР. — Юнги-щи! — возмутился Чонгук, собираясь схватить позабывшегося коллегу за болтающийся галстук, но Су едва ли позволила ему сдвинуться с места, осмотрительно придерживая за плечи. — Возьму на заметку, — возвращая младшего на место, оскалилась девушка. Ни к чему было разводить пьяные разборки, когда за их столиком и так приглядывала парочка официантов, опасающихся, что чересчур буйный и ненасытный Юнги утащит с собой не только Чимина, но и тазик варёного риса, поместив подмышку остывший гриль. — Давай же, начинай, — подтолкнула Чонгука к «приватной презентации» агент. Показательно отвернувшись от Юнги, парень зашелестел страницами, вызывая у первого громкий наигранный зевок. — Из главного: мафия препятствует делам «Леди правосудия» (о чём ты уже знаешь), леди планируют ударить в верхушку выстроившейся иерархии, и мне удалось выйти на связь с матерью Руби Джейн — предположительного лидера этого протагонистского бунта. — Ты проводил допрос? Что она сказала?! — оживлённо прикрикнула Джису. — Пришлось нелегко. Она почти бесполезна: думала, что дочка мертва и даже не пыталась выяснить правду. Не знаю, была ли в её словах хоть капля искренности, — Чонгук потёр переносицу, а после заверил: — Но это не тупик. Госпожа поделилась предполагаемым расположением ещё одного убежища прошлых лет. Юнги как раз ездил туда сегодня утром, но без ордера мы не можем провести обыск — это всё ещё частная собственность. — Как только получим ордер, там уже всё благополучно подчистят. Да и вряд ли в избушке на курьих ножках находится что-то существенней старого хлама. — Возможно, остатки ДНК или доказательства в виде фото или оружия… — Точно, фото! Чон, помнишь те фотографии, что мы видели в Ботаническом саду Ансана? Мне удалось восстановить более-менее уцелевшие. — И? Ты знаешь, кто эти люди? — подобравшись, шёпотом проговорил Чонгук. — Кажется, на них запечатлена семья Леоне.