Леди Правосудия

— Кажется? То есть, ты не уверена? — Не до конца, — задумчиво пробормотала Джису. — В статьях, что я нарыла, не указано ни лиц, ни имён, поэтому остаётся лишь догадываться… Тем не менее, не могут же эти фото принадлежать кому-то другому! Мама хотела, чтобы мы сгорели вместе с несчастными фотокарточками, поэтому и позволила прикоснуться к частичке правды. Но мы живы, Чон, мы с тобой живы, а эти фото — не что иное, как доказательство того, что мафия проигрывает в собственной же игре. Как и Леди. Эти две суки на грани падения. — Хорошо, если так, — потянувшись за бутылкой соджу, вздохнул детектив. — Эй, Чон, я что, слышу в твоём голосе пессимизм? — Это усталость, нуна, — спрятав опустевший взгляд за жалкой пародией на улыбку, сказал Чонгук. — Просто усталость. Они все устали. Когда бежишь за кем-то столь неуловимым, невозможно не устать. В такие моменты нельзя делать лишь одно — сдаваться. Просыпаясь каждый день чуть ли не на рассвете, чистя зубы, с особым усилием приводя себя в порядок, заваривая кофе, Чонгук повторял про себя давно зазубренную мантру: «Не сдавайся. Падай, ломай ноги, жди, пока заживут, иди дальше, снова падай, жди… Но только не сдавайся. Ведь они не сдадутся, так почему должен ты?… » В мире, полном засранцев, хватит и одного героя, что не даст убийцам, грабителям и вандалам превратить свой дом в кучу пепла. Вопрос в другом. Сможет ли Чонгук им стать? Осмелится ли взять на себя ответственность за боли и утраты жертв и превратиться в извечного врага преступной составляющей общества? — В таком случае, — Джису сощурилась, пытаясь сосредоточить замыленный взгляд на дисплее телефона, — у тебя есть девять часов, чтобы отдохнуть.

***

На следующий день

9:00

«Как сообщает начальник пожарной части Сеула, сегодня в полвосьмого утра на экстренную горячую линию поступил анонимный звонок. В нём был назван адрес и время, когда, цитата: «Синий дом взлетит на воздух». В настоящее время резиденция президента Южной Кореи может быть заминирована. На территории работает специальное сапёрное подразделение. Пожалуйста, будьте осторожны: не заходите за временное ограждение, сооружённое в целях безопасности, и не создавайте толпу вокруг здания. Берегите себя и своих близких… » — твёрдо прозвучал голос диктора SBS. Следом на экране промелькнули кадры кавардака, что творился утром в районе Чонногу. Полицейские, пожарные и машины скорой помощи теснились вокруг ограждения вместе с наползшими репортёрами и мимо проходившими зеваками, что, очевидно, проигнорировав совет диктора «не создавать толпу», силились разглядеть среди сего хаоса президента и запрятанную где-то там «бомбу», слухи о которой расползлись по сети со скоростью света. И правда, кому нужны SBS, если некий пользователь под ником @жёнушкакимчондэ знает гораздо больше, чем столичная телевещательная компания? С раннего утра в полицейском участке Содэмунгу царил невыносимый балаган. Из-за соседства районов большая часть патрулей была отправлена в Чонногу, дабы поддерживать порядок вокруг резиденции и разогнать скопление гражданских. Анонимный звонок настолько сильно сотряс воздух, что даже в привычно спокойном отделе по расследованию убийств можно было уловить витавшее амбре бессилия и нервозного ожидания. Господин Чхве, что с подачи лейтенанта увёл дело Бэ Джухён прямо у Чона из-под носа, тоже сидел, как на иголках. Если загорится или рванёт — следствие затянется на несколько месяцев, как минимум, не говоря уже о пострадавших и повреждении исторической ценности Южной Кореи. Тогда старику точно будет не до выяснения, кто и при каких обстоятельствах задушил скандально известную журналистку (а Чон и не поделится, ведь нечего вмешиваться в чужие расследования. Это он о нём говорит, ага). Возможно, и о Леди придётся забыть на какое-то время, если только утренняя суета — не следующий ход группировки. Их же объявят врагами государства, если с головы нынешнего правителя упадёт хоть одна волосинка! Но и награда с повышением не заставят себя ждать, при условии, что Чонгук арестует как минимум одну паразитку. — Не мучает похмелье? — с грехом пополам переставляя ноги, Юнги добрёл до опоры в лице кулера с водой. — Кажется, вчера я превысил свою годовую норму, — поморщился мужчина. — Я выпил недостаточно, чтобы жаловаться на похмелье, — констатировал Чонгук, наблюдая за мучающимся коллегой. — Кстати, не знаешь, благополучно ли добралась домой Джису? — Зато достаточно, чтобы нахер отшибло память, — насмешливо подметил Юнги. — Соджу — не мой продукт. — Да, судя по всему, и не мой тоже, — Мин залпом осушил пластиковый стакан, наклоняясь за следующей порцией фильтрованной воды. — А Джису твоя… После того, как усадила тебя в такси, осталась ждать какую-то машину. По-моему, за ней должна была приехать соседка… Ага, что-то такое. Мы с Минни ушли раньше, так что, извиняй. Чонгук тихо вздохнул, пялясь на лежавший неподалёку мобильник. Он мог бы написать Ким Джису, спросить о её самочувствии: может, стоило заказать ей суп от похмелья или любимый кофе без сахара? Он мог бы, но не знал, с чего начать. Вчера они чётко проговорили прошлые обиды, и Чон даже (о Боже мой, зачем он это сделал?!) дал понять, что будет совсем не против продолжить их телячьи нежности в туалете. Наверное, такими словами положено раскидываться на трезвую голову, чтобы позднее не сгорать со стыда? — Думаю, к десяти она придёт. Вы же снова вместе, так? — усаживаясь за своё рабочее место, расфокусировано уставился в компьютер Юнги. — Мы? Да… «Вместе». Чонгук пристыженно потупил взгляд в ненавистно-серый ковролин.

***

Разлепив веки ближе к полудню, Лиса почувствовала, что впервые за всё время своего пребывания в Южной Корее наконец-таки выспалась. Как-то она обмолвилась перед Дженни, что в принципе мало спит, что, по правде говоря, было откровенным враньём. В новом месте, вдалеке от дома, она ни на миг не могла сомкнуть глаз. Предчувствие близившейся опасности вынуждало постоянно быть начеку. И, хоть Лиса никогда не показывала своего страха — внутри дрожала, как маленькая девочка. Тело порывалось домой, к маме, в безопасность шершавых рук, пахнущих специями и стиральным порошком. Однако разум понимал, что в Бангкоке её ждала не только родительница, но и причина, по которой она здесь, в дженниной кровати, укрытая одеялом и совершенно не знающая, что делать со своей жизнью. Раньше всё казалось простым. Ценности и приоритеты семьи были для Лисы выше собственных, а затем она выросла, поездила по миру, повстречала совершенно разных людей — и поняла, что хочет ту жизнь, о которой не имела права даже мечтать. С тех пор каждый земной день Манобан грезила стать хозяйкой своего бытия, той, кто ведёт, а не подчиняется. И к чему привели её мечты?… К статусу беглянки, изменщицы семьи, преследуемой цели. Похоже, своим тинейджерским протестом она лишь усугубила ситуацию. Надежда на встречу с младшим братом, сестрёнкой и мамой стремительно угасала, как и её мнимая власть. Поверила бы тринадцатилетняя Лиса, что когда-нибудь пойдёт против отца? Нет. Конечно, нет. Та Лиса и не стала бы думать о таких вещах, взамен сев за изучение никому не нужных учебников и подготовку к ночной тренировке с лучшими костоломами Таиланда. Да, наверное поэтому она и начала курить столь рано. Чтобы заглушить боль, отчаяние, возникшее от чувства связанных рук. Чтобы отпустить себя, забыться хоть ненадолго и ощутить что-то кроме вечной усталости и грёбаной ответственности за то, чего она даже не выбирала. Дженни рядом не наблюдалось. Пустующая половина была педантично заправлена, а от подушки за километр веяло холодом. Возможно, она даже не ложилась. Проторчав вчера в комнате лидера до глубокой ночи, Лиса вырубилась прямо на её кровати, а старшая, вероятно, ушла ночевать в гостиную. Если вообще смогла заснуть: после непрощания с Рози её голова разрывалась от мыслей, которые кидались из стороны в сторону, словно запертые в банке бабочки. Вся их жизнь, все их достижения стёрлись пенящейся волной, как рисунок на песке, оставив девушку в тоскливом одиночестве на безлюдном, диком пляже. Розанна решила её покинуть. Следуя всю жизнь, точно тень, она оставила Ким Дженни на растерзание личным демонам. Какой же жестокой она стала! Несправедливо получавшая всю свою сознательную жизнь жалкие крохи любви и тепла, Рози осмелилась закрыть своё сердце от той единственной, кто не давал ему окончательно закаменеть. И совсем не взаимностью, а маниакальным блеском в глазах, скупыми улыбками, поцелуями в лоб, секундными объятьями, недовольными всплесками и тихим шёпотом в два слога. Как же сильно она выросла, раз поняла, что рядом с Дженни ничего, кроме слабой симуляции счастливой семьи, не получит. Как же старшая ею гордилась. Иногда всё, что остаётся — это отпустить. И, поверьте, данный выбор не заставит вас пожалеть. В мире столько многогранных людей, столько хобби, неизведанных блюд, неувиденных мест, непрочитанных книг и невысказанных слов, что держаться всё своё существование за что-то одно — неимоверная скука. Дженни нашлась на кухне. Пила не первую за день чашечку кофе, читала привычную ей классику в мягком переплёте, время от времени отвлекаясь на вибрирующий телефон; беспрестанно терзала зубами нижнюю губу, хмурилась, когда чтиво казалось ей откровенно нелепым. Лиса, высунувшись из коридора, завороженно наблюдала за старшей. Ей совсем не хотелось рушить атмосферу, витавшую вокруг Руби Джейн. Но та, словно почувствовав чужое присутствие, повернула голову направо, натыкаясь на сталкерившую её Лису. — Доброе утро, — соскочив с барного стула, лидер неловко улыбнулась, проводя рукой по пушистым волосам. На ней — белая майка, сквозь которую отчётливо просвечивалась грудь, тонкие жемчужные бусы на ключицах и спортивные штаны, держащиеся на самых косточках. И улыбка эта странная, которую хочется то ли стереть кулаком, чтобы гранатовые капли крови брызнули на белоснежную майку, то ли поцеловать, трепетно и нежно, чтобы ноги подкосились от глупых ванильных чувств, а пальцы согрелись под хлопковой тканью, вычерчивая узоры на рёбрах. — Привет. Лиса совсем не лучше: стояла в длинной футболке, прижавшись к косяку. Светила молочными бёдрами без единого изъяна, накручивая на палец запутавшуюся прядь волос. Ей бы дать сигарету и отправить на балкон — и вот она, та самая нимфа, засевшая в дженниной голове со дня знакомства. Такая игривая, такая несмышлёная, такая раздражающая, такая заботливая, такая иная. Её бы зажать в коридоре, расцарапывая ногтями бархатистую кожу, губами оставляя гематомы на шее. Её бы толкнуть в стену до помрачения в голове, и смотреть в эти невозможные глаза, так и не находя в них требуемые ответы. Её бы обнажить, как в прямом смысле, так и в переносном, победно дорываясь до мучивших Дженни секретов; раскрывать один за одним, словно рождественские конфеты, а затем поглощать и тянуться за новыми. Им бы просто стать ближе, а не бегать друг от друга. Бегать от самих себя. — Х-хочешь тосты с маслом и джемом? — запнулась Ким, не зная, как реагировать на раздевающий взгляд. — Или можешь что-то приготовить, в холодильнике есть… — Дженни. — … яйца и молоко. — Слушай, — старшая и не заметила, когда Лиса успела оказаться настолько близко, — мне надоело. Совсем рядом. Стоило протянуть руку, и… — Надоело смотреть на тебя и не иметь возможности коснуться без видимой на то причины, надоело делать вид, что мы ахуеть какие друзья, и надоело… — Мы не друзья. Конечно, нет. Дружба — слишком громкое слово, подразумевающее, в первую очередь, доверие. И, желательно, не одностороннее. — Я хочу тебя! Хочу держать за руку просто так и быть первой, к кому ты обратишься в случае чего. Не знаю, зачем, но мне нужна вся эта романтическая хрень. Потому что это ты, Дженни. С тобой мне хочется изменить мир, а не продолжать скакать по горящим стульям, чтобы, в конце концов, всё равно сгореть. Ты нужна мне, Дженни. Вся ты: целиком и полностью. Глаза Лисы пылали. Кажется, она была вполне серьёзна. — То есть, ты предлагаешь скакать вместе? — выдохнув застрявший в лёгких воздух, Руби Джейн вцепилась в край чужой футболки. — Я хочу попробовать не притворяться, что мне на тебя плевать. — Знаешь, если ты и притворялась, то это выходило довольно хреново. Все эти круассаны с утра, походы в ресторан и разговоры о том, как ты хочешь засосать меня напротив бедных уток… — Дженни усмехнулась, кладя ладонь чуть выше лисиного живота, туда, где располагались острые рёбра и выпрыгивающее из груди сердце. — Уверена, что не сбежишь, как тогда?… — вспоминая их ночь после карри, выжидающе заломила брови Ким. — Обещаешь, что после того, как мы переспим, не кинешь меня при первой же возможности? — Обещаю. — Тогда уверена. Ткань заскрипела в судорожно сжавшихся пальцах, и лисины глаза оказались буквально в сантиметре от дженниного лица. Аккуратные черты резали восприятие своей нереальностью, недосягаемостью, какой сквозила аура Дженни Руби Джейн. Её губы, словно спелые апельсины, блестели от слюны, что тянулась ниточками, стоило им приоткрыться. Густые брови и раскосые глаза, выглядывающие исподлобья, голодно оценивали Манобан и положение, в которое она собственноручно себя завела. — Как же мне хочется тебя задушить, — переместив руку на шею, прошептала Ким. — А мне — поцеловать. — Если я разрешу поцеловать меня, ты разрешишь себя задушить? — лидер приблизилась к губам Лисы, а та кивнула, оглушённая кровью, что стучала в ушах, и смелостью, которой у неё в тот момент было, хоть отбавляй. И они поцеловались: дико и мокро, забираясь друг другу не только во рты, но и в головы, чтобы пустить корни, сделать ремонт, поставить мебель и основаться там на какое-то время, если не навсегда. И касались: долго и где только можно, оставляя лисину футболку близ чашки с кофейными разводами и закрывшейся на самом интересном моменте книги. И душили: Дженни — в прямом смысле, а Лиса — в переносном, перехватывая своими стонами чужое дыхание, точно картина неизвестного художника, гения своей эпохи и безымянного творца современности. Они были, словно одно целое: такие далёкие в характерах и мировоззрениях, но такие близкие в боли, которой наградила обеих жизнь. Разрушив собственные преграды, они наконец имели возможность переживать всё вместе, быть вместе и, что главное, — встретить вместе конец. Отдав себя в руки Лисы, Дженни была готова умереть с улыбкой на лице.

***

В половину одиннадцатого Ким Джису уже была в участке. Обойдя каждый стол их скромного отдела, она оставила по горячему кофе в фирменном стакане Starbucks и печенью с предсказанием на каждом из них. Чоново звучало следующим образом: «Пора собирать чемоданы: вас ждёт путешествие в приятной компании». «Пусть будет так», — подумал детектив, пережёвывая тающее во рту песочное тесто. Правда, единственное путешествие, которое ему светило в ближайшем будущем — поездка к Синему дому, и то в случае возможного взрыва. А затем назад, в Содэмунгу, и домой, потому что теракты, всё же, не его специализация, если, разумеется, за ними не следуют убийства. — Отправимся на Бали? — присаживаясь на край стола, позабавилась Джису, всматриваясь в чужое предсказание. — Тогда, скорее уж, на Ямайку — гулять так гулять, — подхватив волну позитива от напарницы, улыбнулся Гук. Джису выглядела просто потрясающе. — Тем более, что в приятной компании, — девушка коснулась своего уха, заправляя за него смоляную прядь. — Спасибо, что не позволила заночевать на улице. Наверное, нелегко было со мной нянчиться, учитывая мои габариты… — За это можешь не переживать, у меня нет проблем с большими парнями… Кхм, в смысле, байк весит не меньше, так что я без проблем справилась и с тобой, — щёки Джису порозовели, и она опустила глаза, изучая канцелярию в металлическом стакане. — Забирай, если понравилась. У меня куча таких дома, — наблюдая за играющейся с ручкой Джису, предложил Чон. — Ручка с Принцессой Бубльгум, чашка с Пупыркой, ещё эти носки с жёлтой собакой, что висели каждый чёртов раз на батарее, стоило мне прийти к тебе домой… Ты фанат «Время приключений»? — Вот так внезапно? — выпрямился Чонгук, ощутив, как девушка перешла в наступление. Что ж, это было в стиле Ким Джису: не прошло и минуты, как она ввела себя в неловкое положение, но уже умудрилась перевести стрелки на бедного Чонгука. — Я не осуждаю, если что, тоже пересматриваю годные мульты, но не то чтобы я ходила по королевскому дворцу в труселях с мордой слепой собаки… — Он не слепой! — зарделся детектив. — И вообще, его зовут Джейк, он верный друг Финна и… Короче, тебе не обязательно унижать меня и мои интересы, чтобы избавиться от ощущения неловкости. И сколько тебе повторять, что я не какой-то пижон, живущий на всю катушку в сказочном дворце?! Этот дом достался мне от бабушки, да и не такой уж он и огромный: всего три этажа, пять спальных комнат, домашний кинотеатр, несколько ванных, летняя веранда и… Ну, может, немного больше, чем остальные в районе, — умерив пыл, парень сконфуженно потёр шею. — Будет совсем плохо, если я скажу, что большой дом идеально подходит для большого мальчика? — О Боже, Ким Джису… — Чонгук зарылся лицом в ладони, откидываясь назад. Охваченный испанским стыдом, он едва ли не навернулся на своём стуле. — Приятного кофепития, — соскочив со стола, агент удалилась в неизвестном детективу направлении (не потому что он плохо знал родной офис, а потому что очи его всё ещё были предусмотрительно закрыты). … На ознакомление с бумагами, собранными Чонгуком, ушло больше ресурсов и времени, чем ожидалось. Напарник проделал хорошую работу, и Джису было даже завидно, ведь в своей погоне за тайской мафией она не продвинулась ни на йоту: фото и обыск логова Никхуна — пустой звук, по сравнению с тем, что удалось выведать Чонгуку. Он не только подобрался впритык к Леди, с лёгкостью различая именно их преступления в веренице корейского криминала, но и узнал имя той, которая однажды всю эту кашу и заварила. Ему не хватало всего ничего, каких-то очевидных улик или новых имён, координат на карте, упущенных деталей — и пазл должен был сложиться целиком. Вертя в пальцах розовую ручку, агент сильно сожалела о всех колкостях и насмешках, пущенных в адрес Чон Чонгука, о том, что никогда не верила, что кому-то вроде него удастся раскрыть давно пылившееся дело. В действительности же он не только обошёл своих предшественников, но и хвалёную Ким Джису, которая, кроме прикрытия, в этом задании больше ничего и не видела. Но, если присмотреться поближе, возможно, мафию и Леди объединяет что-то кроме гонящейся за обеими организациями Джису. Только вот, что?.. — Сеул горит, или мне кажется? — сощурился Юнги, останавливаясь около размышлявшей Ким. — Вон, глядите, там тоже полыхает! — И там! Офицеры засуетились, тыкая пальцами в разные стороны. Кто-то в дикой спешке умудрился опрокинуть драцену, благо, в пластиковом горшке, и кусочки земли некрасиво рассыпались по серому ковролину. «Одно-единственное растение на весь офис — и то угробили», — покачала головой агент, наконец обращая внимание на внезапный переполох. За сплошными окнами виднелось хмурое небо, что нависло над усыхающим городом, словно предупреждение о грядущей опасности: дождя не было уже, кажется, вечность, за это время земля успела нагреться до состояния раскалённой лавы, обжигая ступни даже сквозь самую плотную подошву. Но далеко не это заставило всех оторваться от своих рабочих мест. Между пробивающих тучи высоток, за зелёным парком и знаменитым рестораном с тремя звёздами Мишлен, — повсюду сочился чёрный дым, смешивавшийся с жестоким небом и погружавший солнце в небытие. — Так выглядит конец? — поравнявшись с напарницей, прогудел Чонгук. — Не для нас, — уверенно молвила Джису, будто знала больше остальных в этой комнате. Не знала, но её слова были недалеки от правды. Чуть позже, когда в одном из мест пожара дым начал сменяться с чёрного на серый, они получили экстренное сообщение о поджогах в трёх государственных объектах. Офис премьер-министра, здание Национального собрания, Верховный суд — всё было в огне. Всё случилось так внезапно, точно кто-то кинул зажжённую спичку в копну сена. Мгновенное поражение. — Ты же знаешь, мы не обязаны ехать, — придерживая шокированного Чонгука за предплечье, повторяла Джису. Сложно было представить, сколько людей могло оказаться случайными жертвами массового пожара. — Но эти люди… Возле суда находится школа, что, если… — парень беспомощно сжимал и разжимал пальцы, в тщетных попытках схватиться хоть за что-нибудь. Он и не думал, что иногда бывает так. Ощущение, словно ты — мелкая песчинка на целом пляже себе подобных, и у тебя нет ни ног, ни рук, ни даже рта, чтобы просто по-человечески взять и закричать. Есть только глаза, дабы смотреть и плакать из-за собственного бессилия, паники, шумящей в ватной голове. Он, к сожалению, не Доктор Стрэндж, не Сейлор Плутон и не Пайпер из «Зачарованных», Чонгук даже драцену эту сраную не вернёт на место по щелчку пальцев, что уж говорить о пожарах! Какой же тогда из него герой? — Передают, что по предварительным оценкам взрывов не было, так что соседние здания не могло задеть звуковой волной. Возможно, что пожар начался изнутри. Словно случайность. По крайней мере, поджигатель хотел, чтобы так казалось. — Нет, — возразил детектив. — Офис премьер-министра, здание Национального собрания, Верховный суд… — он прошептал это себе под нос несколько раз, прежде чем ошарашенно посмотреть на Ким Джису. — Представление. Напомни-ка, где сейчас находится большая часть людей? — Возле Синего дома?.. — В точку! Офис премьер-министра, здание Национального собрания, Верховный суд — всё это отлично видно с холма, на котором находится резиденция. Словно спектакль, шоу: зрители собираются в одном месте, приглушается свет, поднимается занавес, софиты обращены на сцену, но никого нет… Внезапно актёры появляются там, где никто не ожидал: они выходят с чёрного хода, встают с первого ряда или эффектно спускаются по канату с балкона. И вуаля — все смотрят по сторонам, сцена больше не интересна, — Чонгук сделал паузу, а затем продолжил: — Но она всё ещё там. И пока зрители отвлечены, на сцене меняются декорации, свет… Для зрителя, который сосредоточен на актёрах — всё это окажется волшебством. Он удивится, что не замечал того, что всё время происходило у него под носом. — Звучишь прямо как гений-психопат. — Приму за комплимент, — отрываясь от окна, скромно закусил губу детектив. — Нужно ехать туда прямо сейчас. Хочу посмотреть на финальную мизансцену. Ты со мной? — Да, только… — торопливый поцелуй звучно отпечатался на чонгуковой щеке, заложив, кажется, правое ухо. — Вот теперь можно ехать.

***

— Что? Ну что уже такое? — пытаясь выловить лисины очи за простынёй, за которой та неотступно пряталась, проскулила Джен. — Не смотри так, я смущаюсь, — тихий писк донёсся из импровизированной палатки, которую за своими прятками успела соорудить Лиса. — Как, так? — Как смотришь прямо сейчас! — высунув нос, запричитала младшая, и Дженни заливисто рассмеялась, наваливаясь на девушку сверху. — Эй, ты меня раздавишь! Слезь сейчас же! Ну Дженни-и-и, — как только пальцам старшей удалось пробраться под нерушимую крепость, щекотно касаясь обнажённых рёбер, ворчание Лисы сменилось громогласным хохотом. — Слезу, если перестанешь прятаться. Я хочу видеть тебя, — потянув простыню на себя, она столкнулась с растрёпанной и румяной Лалисой. — Ты сейчас по-особенному красива. — А ты — очень наглая, раз не использовала время, пока мы… Ну… — Занимались сексом? — Да. — А мне казалось, что краснеть в нашей паре буду я. И кто там говорил, что всегда сверху, а, Манобан? — Заткнись, или я скормлю тебе эту несчастную простыню! — скидывая с себя Дженни, чтобы следом перекатиться на противоположный край кровати, взмолилась Лиса. — Лгунья, — улёгшись на живот, ласково заключила лидер. Их взгляды снова встретились, и Лалиса, как бы сильно ни была смущена, не желала разрушать воцарившуюся тишину и связь, что тонкой ниточкой судьбы растянулась меж ними на двуспальной кровати. Хотелось запомнить этот момент навсегда, чтобы вспоминать в крайне паршивые дни. Вспоминать и вспоминать, лишь бы только не забыть. Никогда. Вдруг, раздался стук. Дверь спальни небрежно отворилась, являя бессовестное лицо Им Наён. — Знаешь, я подумываю о том, чтобы выгнать тебя из банды к чертям собачьим, — помогая Лисе прикрыться, пригрозила нежеланной гостье Ким. — Да брось. Сколько раз кто-нибудь из вас входил в комнату, когда мы с Цзы были очень заняты? — Это потому что вы бесчинствовали прямо посреди гостиной, — поднявшись, Дженни начала поправлять одежду и приглаживать руками волосы. — Надеюсь, у тебя что-то срочное. Иначе… Сама знаешь. — Не то чтобы срочно, но пришла посылка с новым снаряжением. А, и ещё это, — она вынула из заднего кармана джинсов сложенное пополам письмо, а затем положила его на туалетный столик. — Это тебе, Лиса. — Мне? — девушка удивлённо расширила глаза. — Ага, — незамедлительно кивнув, Наён обратилась уже к Дженни: — Коробка довольно увесистая, даже не знаю, что ты заказала на этот раз. В общем, приходи на распаковку. Смерив голубков финальным безразличным взглядом, девушка пошаркала назад, оставив дверь открытой нараспашку. Дженни не без раздражения двинулась на выход, слегка притормозив у столика, дабы краем глаза выхватить каллиграфически выведенные инициалы «М.Л». «Манобан Лалиса», — мысленно расшифровала она.