поезд в никуда

🚆

Близилось Рождество. В Корее отмечают этот праздник, но все-таки он заимствован из западной культуры. Вот только Тэхену было все равно. Ему до безумия нравилось Рождество. Он был готов часами бродить по магазинам в поисках новых елочных игрушек, а затем наряжать ими елку. Украшение дома доставляло парню огромное удовольствие, потому что он сразу обретал особую атмосферу торжества и уюта. На мишуре и шарах отсвечивались различные блики гирлянды, подарки под елкой манили своими красочными обертками. Каждый год Тэхен тратил достаточно крупные суммы, чтобы их с Чонгуком дом выглядел как на страницах каталога магазина «все для дома». Их соседи возможно предполагали, что они пара. Тэхен даже видел, как дама средних лет из дома напротив следила за ними в бинокль, а еще было видно, как сильно она завидует. Тэхена это даже веселило, в то время как Чонгуку было без разницы. Тэхен сейчас бы с удовольствием занимался декорированием жилища, но увы, работа занесла его на улочки Берна. Посматривая на дорогущие часы, парень ожидал Чонгука. Они договорились встретиться в центре города, в толпе туристов которой можно затеряться. Он уже порядком замерз и про себя проклинал своего любимого за то, что заставляет его так долго ждать. Но тут же себя одернул. По-другому нельзя, иначе они рискуют быть пойманными. Когда он осознал, что пальцы на его руках перестали слушаться окончательно, перед лицом возник стакан. Обычный картонный стакан зеленого цвета с каким-то рождественским орнаментом. Но что самое интересное, на нем было написано его имя. Тэхен чуть нахмурился и проследил взглядом руку, которая этот самый стакан и держала. Счастливое лицо Чонгука с слегка покрасневшими от мороза щеками и ушами показалось в поле зрения, от чего у самого Тэхена по лицу расплылась улыбка. Чонгук наклонился и поцеловал его прямо в губы, слегка обветренные от постоянного облизывания. — Ты что творишь? — зашипел Тэхен, отстраняя от себя парня. — Успокойся, Тэ, — Чонгук взял Кима за руку и вложил в нее стакан с горячим напитком. — Мы же в Европе. И правда, Тэхен мысленно дал себе в лоб. Они же в Швейцарии, а не в Корее. Тут целующиеся на улице мужчины не вызовут столько негатива, как на родине. Ким кивнул сам себе, соглашаясь с Чонгуком и отпил из стакана горячий шоколад, густой и сладкий, прям как поцелуи младшего. — Давай прогуляемся, — предложил Чонгук, подавая Киму руку. Они гуляли по городу, любуясь Берном во всю готовящемуся к празднику. Почти все вокруг было украшено, а витрины магазинов пестрили яркими плакатами с надписью «Распродажа». Они даже зашли в парочку, где Тэхен купил несколько новогодних шариков из стекла ручной работы. Чонгук посмеялся, что их придется везти в ручной клади, иначе довезут они одни осколки. Проходя по улочке вдоль магазинов, взгляду приглянулся один из них. Витрина сверкала от ярких огней фанариков. Ажурная надпись на витрине гласила «Antikviteter». В глаза бросился комодик с золотыми изогнутыми ручками и золотистой отделкой по углам, которые скрывались в плавном изгибе фактуры. Поверх комода стояли винтажные часы, а рядом маленькая елочка в горшке, украшенная тонкой нитью белоснежных бусин, напоминающих крапинки снега. Глаза Тэхена загорелись, после чего, Чонгук понял — мимо они точно не пройдут. Прозвенел колокольчик, на пороге гостей приветствовал маленький эльф в изумрудной рубашке, мило улыбаясь, а прямо под ногами располагался ковер с надписью, которая, скорее всего, так же приветствует посетителей. В этот момент Тэхен напоминал ребенка, открывшего для себя сокровищницу. Его глаза разбежались, не зная, на чем остановиться. Каждая вещь была удивительно роскошной на вид. Что-то напоминало стиль романтизма или барокко, но также было и современное. На одном из столиков, Тэхен заприметил граммофон. Он взял с Чонгука обещание, что они обязательно приобретут такой, а парень, в свою очередь, не мог отказать любимому. Следом на взгляд наткнулась игрушка, это был поезд. Подойдя поближе, парень понял, что это часы в виде локомотива. Его черный металлический корпус отражал блики, которые падали от яркого света ламп. Будто уменьшенный вариант настоящего поезда, было чувство, что он вот-вот тронется по воображаемым рельсам. Часы были проработаны в мельчайших деталях. Циферблат был встроен кабину «машины». Узорчатые носы стрелок указывали на латинские цифры. Секундная стрелка находилась в состоянии покоя, видимо батарейки внутри не было или она вовсе села. Обоим они очень понравились, поэтому долго они думать не стали.

🚆

Юнги тяжело вздохнул, снимая очки и бросая их на стол рядом микроскопом. Уже несколько дней он бьется над загадкой, которую никак не ожидал получить. Что бывает, когда люди, не разбирающиеся в химии, лезут туда, куда лезть им не нужно. Ничего хорошего уж точно. Уже без очков он снова посмотрел в микроскоп, а затем щурясь, в экран монитора, где ничего кроме химических уравнений и графиков нет. — Да твою же мать! — закричал он, вытаскивая стекло с образцом и швыряя его в стену, как раз в тот самый момент, когда дверь в его лабораторию открылась. Женский вскрик испугал его не меньше, чем звон разбитого стекла испугал вошедшую. Юнги повернулся, и увидел Чонху, которая вся сжалась. Глаза ее были испуганными и слегка красными, будто бы до того, как появиться здесь, она плакала в туалете. В туалете, потому что только там нет камер, только там никто не узнает об этом. Но улики все равно остаются. Они остались на ее лице. — Почему ты плакала? — спросил Юнги, устало выдыхая. — Я не… не… плакала, доктор Мин, — она помотала головой. — С чего вы взяли? Да и с чего бы мне плакать? — Не ври мне, — он снова потер глаза и принялся шарить руками в карманах своего халата. — Просто не лезь к Чонгуку, ясно? — спросил он, поднимая на нее взгляд. — Ты и так уже наделала дел, а мне теперь это разгребать. Мне и остальным, — Мин махнул рукой. Планшетка, что все это время была в руках девушки, упала на пол с громким звуком, а сама Чонха опустилась на колени. — Простите меня, доктор Мин, — девушка начала извиняться и плакать. — Я не… не хотела… не думала… что… что так… получится…простите, — она наклонился так низко, что ее лоб практически касался пола, волосы и вовсе всей копной оказались там. — А ну встань, — прикрикнул Юнги, вставая на ноги со своего стула. В два длинных шага он подошел к ней и взял его за предплечья, как минутами двадцатью ранее Сокджин, и поднял ее. Чонха смотрела на него своими огромными глазами, тушь окончательно размазалась по ее красивому лицу, которое теперь все пошло красными пятнами. — Я не хотела, — тихо прошептала она, качая головой. — Не хотела… — Знаю, что не хотела, — пробормотал Юнги. — Но что сделано, то сделано. Время вспять не повернуть. Все, что ты можешь сделать сейчас — так это помочь мне исправить то, что натворила. — Господин Ким запретил мне приближаться к палате, — всхлипнула она. — Тебе не нужно быть в палате, чтобы помочь. Ты нужна мне здесь, Чонха, в лаборатории. Девушка снова закивала, показывая, что он поняла и готова помочь. Она была готова сделать, что угодно. Она даже спустилась бы вниз, если бы это помогло, если бы Чонгук проснулся из-за этого. Но Чонгук не проснется. И это ее вина. Стук в дверь отвлек их от диалога. Юнги, не отпуская ее рук, повернулся, чтобы посмотреть кого еще принесло в его обитель, но то оказался лишь Намджун, который увидев такую милейшую картину, приподнял бровь. Мин смирил его многозначительным взглядом, а потом снова повернулся к Чонхе. — Так, давай иди приведи себя в порядок, и нужно приниматься за работу, хорошо? — спросил он, а затем дождавшись кивка своей ассистентки, отпустил ее руки. Сама же Чонха, тихо поздоровавшись с Намджуном, поспешила выйти из кабинета, оставляя их наедине. — Вот как вы работаете, доктор Мин? — ехидно спросил Намджун, направляясь к кожаному диванчику в углу. — Заткнись, — прошипел Юнги. — Скажи спасибо Джину, что он ее довел до такого. Так ему и передай, что если он будет так обращаться с моими подчиненными, то я ему врежу, — резко высказался он. — И мне насрать, что он меня выше и шире… — И твой начальник, — вставил Намджун, кивая головой. — И твой тоже, — съязвил брюнет. — Только здесь в офисе Юмэ, — Намджун ухмыльнулся. — Только избавь мне от подробностей твоей сексуальной жизни, будь любезен. Зачем приперся? — Юнги снова сел на свой стул. — Ты что-нибудь выяснил? — спросил Ким, закидывая ногу на ногу. — Немного, — Юнги вздохнул. — У него прошло приблизительно 6 недель, когда в реальности около трех дней. То есть в день по две недели. Может чуть больше, может чуть меньше. — Не густо, — вздохнул русоволосый. — Что-то еще? Как нам его разбудить? — Ты же знаешь, что никак, — Юнги покачал головой. — Пока действие снотворного не закончится. И предвидя твой следующий вопрос… Я не знаю, когда. Рано или поздно закончится, но ты сам понимаешь, от него уже ничего не останется… — И что нам делать? — Я не знаю, Джун, правда не знаю, — Мин пожал плечами. — Может только надеяться на чудо. Намджун невесело усмехнулся, поднимаясь на ноги, и направился к выходу. — Знаешь, — он остановился у самой двери. — Уж если ты заговорил о чуде, то все просто хуже некуда. Намджун вышел из кабинета, оставляя Юнги в одиночестве и сам побрел по коридорам в сторону офиса Сокджина. У них горит проект Хаяси, не говоря уже о десятки проектов, которыми должен был заниматься Чонгук, но пришлось все перекинуть на архитекторов, которые работают только в реальности, и которые не так талантливы, как Чон. Компания решилась двух рук одновременно, и что делать с этим никто не представлял. В приемной усталая Сонми, которая что-то печатала, вглядываясь в монитор. В самой приемной полумрак, из-под двери в кабинет старшего Кима лилась полоска света, слышались тихие голоса. — Он с кузеном Чонгука, — сказала Сонми, не отрывая взгляда от экрана. Ей не нужно было смотреть, чтобы понять, что это был Намджун. Этот парфюм она узнает где угодно. За столько лет она уже привыкла к этому насыщенному запаху. — Поезжай домой, Сонми, — сказал он девушке. — Уже поздно. — А кто будет разгребать все это дерьмо? — спросила она, тыча в экран своим пальчиком с идеальным французским маникюром. — Кто напишет всем этим засранцам и будет объяснять почему работа над их проектами приостанавливается или передается другому архитектору? Всем нужен Чонгук, а Чонгука… — Сонми взмахнула рукой, не договорив. — Лучше отдохни, — посоветовал Намджун. — А завтра начнешь разгребать все с новыми силами. Девушка тяжело вздохнула. Заблокировав компьютер, она поднялась на ноги и направилась к вешалке. — И не думай, что я не потребую за это премию, — пробурчала она, одеваясь. — Посмотрим, что можно будет с этим сделать — Намджун усмехнулся. У самой двери Сонми обернулася и жестом показала, что она следит за всеми ними, чем вызвала лишь еще один смешок Намджуна. Она ему всегда нравилась, как человек, как сотрудник, коллега, подруга. Но ничего больше. Ким кивнул девушке, и та скрылась в коридоре. Заходить в кабинет Джина он не стал, а просто сел на место Сонми и решил подождать пока тот закончит разговаривать с кузеном Чонгука. А Чон Хосоке они знали все. Знали, где работает, где живет, что любит и что не любит. А не любил он, когда от него что-то скрывают. Намджун очень четко помнил тот вечер, когда мало того, что увидел Хосока вживую, так вообще узнал о его существовании. Замечательный вечер в компании друзей и родных. После очередного успешного проекта они решили поужинать все вместе. Даже умудрились вытащить Юнги из его лаборатории. Чонгук с Тэхеном вышли на улицу первые, пока остальные собирались. Намджун же спустился практически следом, чтобы покурить и не дай бог дышать куревом на Джина. Оказавшись на улице, он увидел, как Чонгук разговаривал с каким-то рыжеволосым парнем на повышенных тонах. Тэхена он прятал за своей спиной, но тот не выглядел испуганным, скорее удивленным. Намджуна всегда умиляло это неуемное желание Чона защищать Тэ, как будто тот был принцессой в беде, которую всегда надо спасать. Да, пожалуй, Тэхена можно было назвать изящным с его длинными конечностями и тонкой талией, но его уж точно нельзя было назвать слабым или беспомощными. Но Тэхен, как потом объяснил Намджуну Джин, просто был очень умным. Он прекрасно видел, что Чонгуку важно чувствовать себя мужчиной, а потому позволял ему это. И позволял себе быть принцессой. Также, как и Джин позволяет себе это, чтобы Намджун чувствовал себя мужчиной. Ким ухмыльнулся. Чертова семейка психологов. А потом, внезапно рыжеволосый развернулся и ушел, а Чонгук и не пытался его остановить. В тот вечер Намджун ничего не спросил о том парне, а когда решился, то задал вопрос Тэхену, а вовсе не Чонгуку. Тогда-то он и узнал о Чон Хосоке и о том, что Чонгук своей семье вообще ничего не сказал об их отношения. И Тэхену было на это плевать. Если Чонгук так решил, то значит так и будет. А вот русоволосого это насторожило, и он начал копать. И как оказалось не зря. Семья Чонгука, как выяснилось, была очень консервативной, в отличии от самого Чона, а потому его желание держать свою личную и не совсем законную жизнь в тайне было объяснимо. Кимам в этом плане повезло больше. У Сокджина с Тэхеном не было никого, кроме них самих. Родители Намджуна жили в Америке, и новость, что у их сына не будет жены, восприняли спокойно. Более того, матушка даже предложила им приехать и обручиться, если у пары будет такое желание. Это ли не та поддержка, которую должна оказывать семья? Дверь кабинета открылась, и в приемной стало чуть светлее. На пороге стоял Сокджин и Хосок. Сам Чон выглядел удрученно и немного растерянно. Намджун примерно представлял какая каша у него сейчас в голове. Но ничего, все они через это проходили. Все справились. — Вы можете приходить в любое время навещать его, если хотите, — сказал Сокджин. — Я предупрежу охрану и других сотрудников о вас. — Спасибо, — Хосок поклонился. — Спасибо, что заботитесь о нем. Но… — он осекся. — Нужно же что-то делать. Он не может же просто спать. — Не может, — согласился Сокджин. — Мы работаем над вариантами. Сделаем все, что в наших силах. Хосок кивнул и повернул голову, заметив Намджуна. Ким также увидел его и решил представить их друг другу, раз уж представилась такая возможность. — Хосок-щи, — познакомьтесь, это Ким Намджун — мой заместитель. Они обменялись рукопожатиями. — Держите меня в курсе, — серьезно проговорил Хосок. — Разумеется. Вас проводить? — спросил Джин. — Нет, я найду выход, спасибо. Чон поклонился и вышел из приемной. Какое-то время оба Кима смотрели тому вслед, а потом Джин устало выдохнул. — Как все прошло? — спросил Намджун, подходя ближе к Сокджину. — Не так плохо, как я думал. И уж точно гораздо лучше, чем думал ты. Он не такой… каким мы его считали. Возможно, он сможет чем-то помочь. Он правда очень переживает о нем. — Мы все переживаем, — Намджун подошел ближе. — Мы все здесь одна семья. — Конечно, — кивнул Сокджин, опуская голову на плечо Джуна. — И мы всегда будем вместе, — они немного помолчали, наслаждаясь тишиной и спокойствием. — Какие-нибудь новости от Юнги? — Ничего такого, что могло бы сейчас нам помочь. Может быть нужно спуститься еще раз, м? — И кто это сделает? Ты точно не пойдешь, — хмыкнул Сокджин. — Если только я… — А что насчет…? — Намджун не договорил, одарив Кима многозначительным взглядом.

🚆

Погода начинала портится. Чонгук заметил это не сразу. Он выглядывает в окно, пока пьет свой традиционный утренний стакан воды перед завтраком на кухне. Проснувшись, брюнет обнаружил, что постель с другой стороны пуста. Тэхен уже встал и теперь где-то слоняется по дому, возможно загружает стиральную машину или готовит завтрак. У младшего была мысль съездить в парк развлечений или быть может в торговый центр, но пока он пил воду, он увидел, что погода ни к черту. Небо заволокло пеленой облаков, вот-вот и дождь пойдет. Парк сразу отменяется. Но торговый центр все еще выигрышный вариант. — Тэ, ты видел какое небо? — спрашивает Чонгук, услышав легкую поступь. Тэхен отвечает, что оно затянуто уже как несколько дней, а потом подходит к холодильнику. Изучив содержимое, он достает яйца и молоко, чтобы приготовить омлет, и говорит, что им пора за покупками, так как в холодильнике мышь повесилась. — Как раз хотел предложить тебе проветриться и съездить в торговый центр, — Чонгук улыбается и идет к раковине, чтобы ополоснуть стакан. Ким соглашается и выгоняет брюнета в душ, а сам пока готовит завтрак. Чонгук лишь смеется и медленно бредет на второй этаж в ванную комнату. В голове голос Эдит Пиаф, и Чонгук с акцентом поет «Je, ne regrette rien» вторя голосу певицы. Чуть пританцовывая он подходит к двери в ванную комнату и, уже собираясь открыть ее, смотрит вбок через уголки глаз. В конце коридора дверь. Дверь, которой там никогда не было. Чонгук моргает и резко поворачивается влево. И все, что он видит так это ровная стена кремового цвета, им самим же и отштукатуренная, и покрашенная. На стене портрет Тэхена, который он сам и нарисовал, у стены небольшой столик с вазой, в которой стоит красивая икебана. Никакой двери. Чонгук обводит взглядом стену, а потом слегка качая головой, заходит в ванную, чтобы таки принять душ, как ему велел Тэхен. После душа Чонгук спускается вниз, они завтракают, а потом Чон моет тарелки, пока Тэхен идет в душ. Потом они пытаются одеться, но что-то идет не так и они целуются, лежа на кровати еще добрых минут пятнадцать, пока наконец-то Тэхен не отпихивает его от себя, справедливо замечая, что еще чуть-чуть и они никуда не поедут. Чонгуку приходится сдаться. Они выходят из дома, Чонгук как всегда за рулем, Тэхен снова достает диск с их песнями и вставляет его в проигрыватель, но включать музыку не торопится, тщательно изучая плейлист. Чонгук пока задним ходом выезжает на дорогу и пристегивается. Он кидает взгляд на Тэхена, проверяя пристегнулся ли он, а затем нажимает на газ, от чего машина трогается. Тэхен продолжает смотреть на написанный своим же подчерком список песен, пытаясь решить, что же он хочет послушать. Чонгуку по большей части все равно: он любит все песни из этого плейлиста и будет рад послушать любую из них. Но Тэхен… Тэхен всегда тщательно выбирает песню. Он вздыхает и наконец-то набирает номер песни на панели и нажимает «play». Певица начинает петь о том, что ей нужен большой Бог, что вместить всю ее любовь. — Как думаешь, что это значит? — спрашивает Чонгук, включая поворотники. Тэхен чуть хмурится и жует губу, пытаясь сформулировать мысль. Где-то через минуту, тяжело вздохнув, он говорит, что должно быть она поет о такой сильной любви, что возможно по меркам ее веры она ненормальна, и от того она ищет другого бога. — Похоже ее вера не слишком сильна, — заключает Чонгук. Тэхен отвечает, что возможно да, но сильна ее любовь. А любовь, настоящая любовь, побеждает все. И Чонгук не может с этим не согласиться. Торговый центр встречает их огромным количеством людей, и Чонгук думает, что должно быть сегодня суббота, поэтому все устремились за покупками. Тэхен ловко цепляется за руку, и они идут через холл, лавируя в толпе. Чонгук уверенно шагает, Тэхен же прячется за его спиной, и таким паровозиком они идут к одному из любимых магазинов Кима. Уже оказавшись внутри, Тэхен отцепляется и с улыбкой идет бродить меж стоек с одеждой, а Чонгук лишь идет следом, иногда посмеиваясь, когда Тэхен показывает ему ту или иную вещь, желая узнать мнение любимого. Вдоволь погуляв по отделам с одеждой пара, загруженная пакетами (точнее загруженный пакетами Чонгук и просто Тэхен), поднимаются наверх, где располагается зона с фуд-кортом. Они присаживаются за один из столиков, оставив пакеты на соседнем стуле, и Тэхен отправляет Чонгука стоять в очереди, так как ему захотелось острой курочки. Чонгук лишь смеется и идет за так внезапно желанной курочкой. После перекуса они направляются домой, где разбирают пакеты, а потом немного валяются в спальне прежде чем пойти готовить ужин, который на самом деле особо и не нужен. Больше нравится процесс, приятные запахи и вид Тэхена за готовкой. После ужина начинается дождь. Капли барабанят по крыше и стёклам, создавая легкий шум. Чонгук и Тэхен сидят в гостиной, в камине приятно потрескивают поленья. Чонгук молчаливо смотрит на огонь, рассеянно перебирая светлые пряди Тэхена, который устроил свою голову у него на коленях. Сам же Ким в это время читает какую-то книгу. Время уже близится к десяти, как вдруг тишину нарушает звонок в дверь. Оба хозяина хмурятся и, переглянувшись, вдвоём идут открывать дверь. На пороге мокрый как котёнок русоволосый парень, вода капает с его волос, его бьет легкая дрожь, а рука крепко сжимает ручку чемодана. — Сюрприз! — восторженно говорит он, улыбаясь. — Да уж, действительно, — ответил Чонгук. Он прекрасно знает, кто к ним приехал. То друг Тэхена, имя которого он постоянно забывает. — Проходи, — Чонгук и Тэхен отходят в сторону, чтобы парень зашёл внутрь дома. — Тэ, ты не говорил, что приедет… — имя как назло не всплывает в памяти. -… твой друг. — А я Тэхена и не предупреждал, — отвечает парень, закрывая за собой дверь. — Решил устроить сюрприз. Я так соскучился! Парень бросается обнимать друга, а потом резко отстраняется. — Ой, прости, я же совсем мокрый. Тэхен лишь качает головой и говорит, что все в порядке. — Вы же не против, если я останусь у вас на пару дней. У меня есть кое-какие дела в городе, да и с Тэ мне есть что обсудить. Так что, если ты не возражаешь, я украду у тебя твоего парня, — он берет Тэхена под локоть, и для Чонгука они выглядят как парочка школьных подружек. — Конечно, — кивает Чонгук. — Тебе помочь с чемоданом? — спрашивает он, кивком указывая на багаж гостя. — Ой, да нет, — русоволосый машет рукой. — Мы с Тэ и сами управимся. Спасибо, Чонгук, — он улыбается и поворачивается к Киму. — Ну что? Скучал по Чимин-и, а? Чонгук моргает. Точно! Чимин. Его зовут Пак Чимин. Он лучший друг Тэхена, они вместе занимались танцами в университете. И как он мог забыть. Чон усмехнулся, наблюдая как Чимин и Тэхен тащат наверх чемодан, при этом Пак без остановки что-то рассказывает другу. Постояв у двери ещё с полминутки, он вдруг хлопает себя по лбу вспоминая, что в гостевой комнате не заправлена постель, а потому идет наверх, чтобы принести белье, а Чимин и Тэхен уже сами разберутся с этим. Оказавшись в кладовке, где хранилось все постельные принадлежности, он выбирает комплект и бредет по коридору в сторону гостевой спальни. Щебетание Чимина слышится даже на другом конце. У самой комнаты он нос к носу сталкивается с Тэхеном, который как раз собирался за бельём. Увидев Чонгука, он мягко улыбается и, забрав белье, чмокает его в щеку. Брюнет тоже улыбается, смотря как Тэхен скрывается в комнате, а потом тяжело вздыхает. Эти несколько дней будут тяжелыми. Он устало потирает глаза, думая о том, что можно потихоньку готовится ко сну. Через уголки глаз в конце коридора снова виднеется дверь. Чонгук моргает и всем телом поворачивается в ту сторону. Там как всегда ничего. Портрет Тэхена и икебана. Он слегка трясёт головой и отворачивается в противоположную сторону, направляясь в спальню, и не замечая, как на портрете у Тэхена со лба тянется красная струйка, похожая на кровь.

🚆

Чимин выдыхает и осторожно открывает дверь, выглядывая в коридор. Свет не горит, в доме тишина. Встреча с Чонгуком и этим Тэхеном прошла лучше, чем он думал и уж точно гораздо лучше, чем предвещал Джин. Никто Пака не пытался убить, да и в общем этот Тэхен милый и дружелюбный, но все же остаётся все лишь тенью его настоящего друга. Они оба встретили его, а потом Чимин какое-то время провёл с Тэхеном, пока они вместе готовили гостевую спальню. Чимин усиленно играл свою роль лучшей подружки, не замолкая ни на секунду. Пак в отличии от своих предшественников не собирался в лоб говорить Чонгуку правду, тем самым провоцируя «охрану». Лучше постепенно, аккуратно, но натолкнуть Чонгука на мысль, что он совершил ошибку. Убедившись, что в коридоре никого, он выходит из комнаты и на цыпочках идёт к библиотеке, мимо спальни хозяев дома, мимо ванны, но даже не дойдя до неё, он видит, что что-то не так. А именно двери в библиотеку просто на просто нет. Лишь стена, портрет Тэхена, нарисованный Чонгуком и икебана на тумбочке. Он хмурится и задумчиво смотрит на стену, на портрет Тэхена, пытаясь понять, что с ним не так. В какой-то момент ему кажется, что глаза Тэхена на портрете чуть сдвинулись, и будто он смотрит прямо на него. Следит за ним. У Чимина мурашки побежали по коже. Он резко разворачивается и мышкой возвращается в спальню, решая обсудить это с Джином. Старший Ким был прав, Чонгук воссоздал все с дотошной точностью, но почему-то, по непонятной для Чимина причине, в доме отсутствовала целая комната, которая была неотъемлемой частью не только самого жилища архитекторов, но и Тэхена тоже. Библиотека была частью Тэхена. Там он проводил много времени, особенно если погода не позволяла разлечься на травке во дворе. Стеллажи были уставлены книгами, абсолютно разными как по жанру, так и по объему. Там были и многостраничные романы, и небольшие книжки про мотивацию, тайм-менеджмент и другие навыки, необходимые современному человеку. Киму младшему они нравились, в отличии от Кима старшего, который с со своим психологическим образованием считал это чушью. В библиотеке Тэхен хранил все безделушки, которые сначала он, а потом и Чонгук привозили из разных уголков мира, в которых им довелось побывать из-за своей прибыльной, но не очень законной работы. Интерьер библиотеки разительно отличался от интерьера и общей цветовой гаммы всего дома. Если в основном в доме преобладал скандинавский стиль со своими пастельными цветами и простотой легкостью и простотой, то библиотека же была вбирала в себя черты барокко, рококо и нотки ампира. Мебель там была с изящными ножками, на потолке лепнина, а цвета более теплые. Библиотека была словно отражением Тэхена: снаружи прекрасный, возможно даже слегка помпезный и высокомерный со всеми своими манерами и множеством украшений, со своим глубоким голосом, но внутри невероятно интересный и глубокий, и оттого несомненно драгоценный, причем не только для Чонгука, но и для всех близких. Библиотека… которой в доме не было… Чимин открыл глаза и еще какое-то время, буквально секунд десять или пятнадцать просто смотрел в потолок, пытаясь понять, что же не так. Он принял сидячее положение и вытащил катетер из своей руки, оставляя трубку свисать с постели на пол. Иголка коснулась начищенной до блеска плитки, рисуя красные точки «чернилами». И вдруг Чимин услышал какой-то шорох и поднял голову. У двери стоял молодой человек с каштаново-рыжеватыми волосами, который удивленно смотрел на самого Пака, явно не ожидая увидеть последнего в палате. На нем были зауженные черный джинсы светлая футболка с каким-то цветным принтом и джинсовка, и то как он едва заметно поддергивал своими плечами, показывало, что он не привык к грубости денима, а потому Чимин решил, что тот такую одежду практически не носит. — Ты Хосок, да? — спросил Чимин, спуская ноги на пол, и не дожидаясь ответа продолжил. — Я — Пак Чимин, лучший друг Тэхена, — он кивком указал на своего друга, который лежал на соседней кровати через небольшой проход. — Я узнавал, как дела у нашего Чонгук-и. Чимин покрутил шеей, пытаясь ее размять, а после чего потянулся. — Как он? — упавшим голосом спросил Чон, не отрывая взгляда от лица брата. — А что сказал тебе Сокджин? — ответил вопросом на вопрос блондин. — Господин Ким сказал, что он спит, — сказал Хосок и вдруг у него перехватило голос. — И не может проснуться. — Не может или не хочет? — Чимин покачал головой. — Чонгук спит, потому что он влюблен, и любовь его на грани помешательства. «В нашем мире есть вирус, от которого нет лекарства, нет прививки…» — А там, — Пак кивком указал на Чонгука, который лежал по другую сторону. — Он вместе с ним, — он снова наклонил голову в сторону Тэхена. — И думает, что счастлив. — А он? — Хосок указал на Тэхена. — А он в коме и вряд ли из нее когда-то выйдет, — последнее слово потерялось в тяжелом выдохе, в сердце где-то кольнуло от невыносимой боли, невосполнимой утраты. — Ты не веришь в чудо? — спросил Чон, чуть наклоняяголову вбок и смотря на блондина в упор. Чимин нахмурился и поджал губы, а потом посмотрел через плечо на своего друга и заговорил. — Знаешь, я прихожу сюда вот уже три месяца. Я приходил сюда и видел, как Чонгук не отходил от его постели, пока не падал в обморок и кровь, что шла из его носа, не оставляла бордовые следы на этих чудесных простынях, заботливо выбранных Сокджином. Знаешь, они определенной марки, и плотность у них высокая. Тэхен не спит на всяком ширпотребе. Я приходил, когда Чонгук наконец-то ожил и начал что-то делать и уже не терял сознания на лестницах. И я все еще прихожу сюда, когда уже оба лежат здесь. Знаешь, что изменилось за эти три месяца? Ничего. Хосок молчал и просто смотрел на Чимина, не зная, что ему ответить. — Я уже не верю в чудеса, — тихо сказал он. — Как сильно бы я ни хотел, чтобы мой лучший друг пришел в себя, я понимаю, что шансы на это слишком малы. Возможно я уже смирился… А Сокджин нет. Он до последнего будет держать брата здесь. Он не сможет отключить его, даже если врачи констатируют смерть мозга. Тэхен — вся его семья. Тэхен — все, что у него есть. Не считая… — Чимин вздохнул. — Не важно. Это другое. Но Тэхен, — Чимин посмотрел на Хосока. — Тэхен — его младший брат. Чон опустил взгляд в пол, прекрасно понимая, о чем говорит Чимин. То, что Сокджин своего брата очень любит, было понятно сразу. Хоть он и пытался разыграть спектакль в доме Чонгука, уже здесь, в офисе ЮИ все стало очевидным. И вовсе не важно, что Чонгук Хосоку не родной младший брат, а всего лишь двоюродный. Не важно, что при последней встрече у них возникли разногласия, если это вообще можно так назвать, они росли вместе, и Хосок заботился о нем. Теперь это все уже имеет значение больше, чем просьба тетушки. — Сейчас нужно сосредоточится на Чонгуке, — прервал размышления Хосока Чимин. — Его нужно спасать. — Спасать? — Чон сразу насторожился. — Он в опасности? — Ты же не хочешь, чтобы он проспал всю оставшуюся жизнь? — спросил Чимин, мысленно ругая себя за неосторожность. — Нам нужно разбудить его. — Господин Ким сказал, что нельзя просто взять и разбудить его, — сказал Хосок, вспоминая все то, что рассказывал ему Сокджин. — Нельзя, — согласился Чимин, направляясь к двери. — Но ты не переживай, — он хлопнул Чона по плечу. — Мы что-нибудь придумаем, — Пак выдавил из себя улыбку и скрылся за дверью палаты, оставляя Хосок наедине с Чонгуком и Тэхеном. Улыбка слетела с его лица, стоило оказаться в коридоре. Все было не так радужно, как хотелось бы думать, Чонгук был в опасности, несомненно. И как бы странно это не звучало, Чимин, который не верил в чудо, осознавал, что возможно только оно их и спасет. Может быть их химик, он же Мин Юнги, он же просто Гений, придумает, как можно нейтрализовать действие снотворного, синтезированного Чонгуком для своего «великолепного» плана всегда быть вместе с Тэхеном. План сработал, но совсем не так, как того хотел Чон. «Всегда быть вместе» вовсе не получилось.

🚆

Джин сидел за столом в своем кабинете, смотря в огромные панорамные окна. Снова был вечер, снова зажигались огни Сеула. Очередной день подходил к своему логическому завершению. Он снова зайдет в палату к Чонгуку и Тэхену, поцелует младшего брата в лоб, потреплет Чона по темной шевелюре, поговорит с врачами и медсестрами, в очередной раз накажет, чтобы глаз с них не спускали. Снова спустится вниз, где в огромном начищенном до блеска черном внедорожнике его будет ждать Намджун. Они будут молчать по дороге домой, да и дома разговаривать особо будет не о чем. Обсуждать работу дома не лучшая затея, домашние проблемы уже были обсуждены на работе. Ведь все едино, все сплелось в один гобелен не с самым прекрасным узором. Что изменилось за этот день? Солнце встало, солнце село. Вот и все. Сокджин повернулся к столу и посмотрел на фотографии в рамках, что стоят сбоку. Там есть их с Намджуном фото с отпуска во Флоренции, за которое тот называет его сентиментальным, раз поставил его на стол. Там есть фото где они с Тэхеном еще дети. Оба малыша сидят на коленях отца, лицо которого постепенно стирается из памяти Кима, оставаясь запечатлённым лишь на немногочисленных фотографиях. И еще одна, уже более свежая: Джин и Тэхен в каких-то дурацких рождественских свитерах с оленями с яркими улыбками, смотрят в камеру, которую держит Чонгук. Намджун где-то там, за кадром, отказался фотографироваться и хмуро поглядывает на братьев. Впервые за долгое время на лице Джина появилась улыбка. Эти воспоминания согревают заледеневшее сердце, которое теперь не согревают глаза брата. Намджун, конечно же, с ним. Намджун рядом. Но он ведь Ким Намджун, а не Ким Тэхен. Другой тип отношений, другая связь, которую никому, даже Намджуну не удастся заменить. Как заменить то, что является по природе своей не заменимым? Тэхен не заменим. Как и Намджун. Случись, что с ним… никто не смог бы заменить его, унять боль, что давит где-то в груди. Сокджину словно ампутировали какую-то конечность, без наркоза и анестезии, хотя бы местной. Резали на живую. Без жалости и сострадания. Кто? Кто отнял у него часть его души? Сокджин пытался все это время быть сильным. Быть сильным для сотрудников, для друзей и близких. Но эта боль не утихала ни на мгновение. А стоило подумать об этом, как новая волна, прокатывалась по всему телу, перехватывая дыхание. Рана, которую постоянно тревожат. Только в такие моменты, когда Намджун еще занят делами, а его прелестная секретарь Сонми, с которой у него нестандартные для начальника и подчиненного отношения, уже ушла домой, в такие моменты он мог отпустить себя. Слезы неконтролируемо катятся по красивому лицу, а Джина в голове строгий голос отца, что больше похож на его собственный, ругающий его за нытье, а он своим же, но детским говорит, что это не он, оно само. Оно ведь правда само. Его слезы от бессилия, и оно ему совершенно неподконтрольно. Если бы он мог что-то сделать, то сделал бы это в ту же секунду. Но все, что он сделать мог, уже было сделано. Лучшие врачи, лучшие лекарства, круглосуточный присмотр, доктора практически не отходят теперь уже от двоих. Да и с Чонгуком…. Если бы он мог его разбудить, будь хоть какой-то способ его вернуть, он бы уже сделал это. Но Чонгук сам загнал себя в ловушку. В погоне за призрачным счастьем… он променял жестокую, холодную реальность, на пускай и на первый взгляд теплую и светлую, но ложь. На фальшивку, которая вовсе не такая светлая и теплая. Фарфоровое лицо Тэхена, напоминающее больше куклу, чем живого человека, до тошноты идеальное, не естественное, с холодным пустым взглядом неживых карих глаз, которые с шоколадными глазами Тэхена не имеют ничего общего, в голове Джина как воспоминание о кошмаре, через который ему пришлось пройти. Как может Чонгук быть так слеп? Неужели он не видит? Парадокс. Лишь проснувшись, люди замечают, что что-то во сне было не так как в реальности. Например, отзеркаленные надписи, ключи, идеально балансирующие в любой точке, идеальность в каждом чертовом сантиметре того места, старательно собранного Чонгуком. Вот только Чонгук этого не видел. Не может увидеть, пока не проснется, но не проснется, пока не увидит. Парадокс. Джин сморгнул пелену слез, застилающую его взгляд, и вытер щеки рукавом своего дорогущего пиджака. Плакать вовсе не стыдно, да и Джун ничего на это не скажет, лишь печально посмотрит на старшего. А что тут сказать? Ситуация такая, что все слова становятся бессмысленными. Остается только ждать и надеяться на чудо, в которое в этом здании никто не верит. Сокджин внимательно посмотрел на их с Тэхеном лица, а потом его взгляд зацепился за маленький предмет в углу фотографии. Там на краю стола стояли небольшие часы в виде паровоза, которые пара привезла из Швейцарии. Тэхен эти часы любил до безумия. Поэтому они стояли на столе, а не там, где безделушки, привезенные из поездок. Ким сглотнул, а его пальцы коснулись цепочки на шее, глаза переместились с фотографии в руке, на первый ящик стола, который всегда был закрытым, а ключ от него был только у самого Сокджина. Брюнет потянул за цепочку, вытаскивая небольшой ключик из-под одежды, тот самый, что он использовал как тотем во сне, чтобы различать сон и реальность, и дрожащими пальцами вставил его в скважину. Один поворот, щелчок, который резанул по ушам, и ящик стола чуть приоткрылся, словно давая шанс Джину, открыть его до конца или же захлопнуть и снова закрыть на ключ. Но ему нужно посмотреть. Ему нужно увидеть его. Те самые часы лежали сверху в пластиковом пакете, в котором обычно хранятся улики. Джин аккуратно вытащил пакет и поднес к настольной лампе, чтобы внимательно посмотреть на них. Маленькие колеса и передняя часть паровозика покрыты уже давно засохшей кровью. Именно этим предметом, любимыми часами Тэхена и ударили, отправив в вот уже как трехмесячную кому. Он положил пакет на стол, а рука потянулась к папке, которая в ящике лежала под этим самым паровозиком. Материалы дела о нападении на Тэхена вместе с ужасающими фотографиями с места преступления, были добыты Намджуном. Именно он занимался расследованием и работал с полицией, а потом используя свои связи, Джун получил материалы, а расследование официально было закрыто. Но только не Чонгуком, и не Намджуном. К сожалению, ничего стоящего выяснить не удалось. Чонгук твердил, что это как-то связанно с работой, а Киму накопать ничего не удалось. А потом и вовсе стало не до этого. Сокджин лично перечитывал всю информацию не один раз. Вчитывался в напечатанные дешевым принтером буквы, пытаясь понять, кто мог желать его брату зла. Пытался найти хоть какую-то зацепку. Ну где-то же нападавший должен был ошибиться. Версия следствия была таковой: Тэхен сам открыл дверь нападавшему потому что следов взлома обнаружено не было, причем так и не понятно, знал ли младший нападавшего или же тот притворился электриком или еще каким работником, что пришел проверить, провода, трубы или газ. Каким образом они оказались в библиотеке оставалось не ясным. Удар пришелся в затылочную часть, значит Тэхен стоял к нападавшему спиной. Это даже смешно! Тэхен, не доверяет практически никому, даже самому себе, и вот так взял и просто повернулся спиной к незнакомцу? Бред. Самый настоящий бред. Ночной кошмар, от которого никак не избавиться. Никому из них…