поезд в никуда

🚆

Звук захлопнувшейся двери ударил по ушам. Устало простонав, Хосок откинулся на спинку сидения и зачесал влажные волосы назад. Голова гудела после длительного перелёта, и все, чего ему хотелось, так это побыстрее оказаться в своей квартире и закинуть своё тело на мягкую постель. Но дорога из аэропорта достаточно длинная, ехать почти час, так что он решил немного вздремнуть. За окном шел дождь, крупные капли громко били по стеклу, оставляя влажные дорожки. Шум мешал заснуть, а тело начало затекать из-за долгого сидячего положения. Хосок никогда не любил перелёты, но из-за работы летать приходилось часто. И все бы ничего, будь это несколько часовой рейс до Японии или Гонконга. Но летать приходилось в Америку, Европу, иногда и с пересадками. Вот и сейчас подошла к концу его шестимесячная командировка, и он как никогда был рад снова дышать сеульским воздухом. В кармане завибрировал телефон и, скривившись, Хосок похлопал себя по карманам кожаной куртки, чтобы достать его. На экране высветилось «Тетушка», от чего брови Чона взлетели наверх. Вот уж от кого, а от нее звонка, сразу после того как его ноги ступили на корейскую землю, он не ожидал. — Хосок-а, дорогой, ты уже прилетел? — из трубки послышался дрожащий голос младшей сестры отца. — Да, тетушка, вот только-только с самолета, — устало произнес он. — Хосок-а, ты не мог бы проведать Чонгука? — тяжело вздохнув, попросила женщина. Безмолвное ругательство сорвалось с его губ, с братом общаться не было ни малейшего желания. — Он не отвечает на мои звонки уже несколько дней. Я так переживаю за него. Хосок нахмурился ещё сильнее. На его двоюродного брата это было совсем не похоже. Да, Чонгук очень редко навещал свою мать, сваливая все на загруженность на работе, хотя дело было вовсе не в этом. Но чтобы не отвечать на звонки по несколько дней, зная, что мама переживает, да и вообще склонна накручивать… Так Чонгук поступить не мог. — Может телефон сел или… — Хосок пытался придумать хоть какое-то объяснение, чтобы успокоить взволнованную женщину. — Может он его потерял. Он закрыл глаза и сжал переносицу большим и указательным пальцами, мысленно ругая себя за то, как ужасно звучат его попытки оправдать брата. Это был полный бред, и это он знал. И знала тетушка, которая, судя по голосу, была готова расплакаться. — Я заеду к нему завтра утром, тетушка, — пробормотал Хосок, несмотря на обиду, что все еще тяжелым грузом была на его сердце. — Не волнуйтесь. Я уверен, что с ним все в порядке. — Когда я разговаривала с ним последний раз, — очень тихо продолжила женщина. — Он был так подавлен, — из трубки донёсся всхлип. — А его голос… он будто бы прощался со мной, Хосок-и… — У него… — осторожно начал Чон. — Что-то случилось? Он вам что-то рассказывал? — Ты же знаешь Чонгук-и, — вздохнула тетушка. — Даже если и случилось, он ничего не рассказывает. Чон кивнул больше сам для себя. С губ так и норовились сорваться слова, которые маму его двоюродного брата совершенно не обрадуют. Чонгук, конечно же, рассказывал о своих проблемах и переживаниях, если таковые имелись. Вот только делился этим он не с родной матерью и не с братом, а совершенно с другими людьми. Это и было причиной обиды Хосока на брата. Они сильно поругались перед отлетом старшего. Хосок считал, что они достаточно близки, что Чонгук ему доверяет и может поделиться с ним всеми беспокойствами. Но как оказалось, младший Чон не очень-то и доверял своему брату, и это очень сильно задело Хосока. — Тетушка, вам нужно отдохнуть, — тихо пробормотал Хосок. — Я завтра с утра съезжу к нему и устрою ему взбучку за то, что он не бережет ваши нервы. И сразу же вам позвоню, — пообещал он. Женщина поблагодарила его и отключилась. В квартиру свою он заходил в тяжелых раздумьях. Как бы сильно Хосок не был обижен брата за то, что тот ему не доверял свои секреты, не волноваться о «бестолковом Гук-и» он не мог. А еще понимал и то, что, скорее всего, случилось что-то действительно серьезное, иначе бы подобной ситуации вовсе не возникло. В коридоре Хосок обо что-то запнулся, и чуть было не навернулся на пол. Сыпя ругательствами, Чон включил свет в коридоре и увидел… планшеты. Много планшетов гурьбой стоявшие в его прихожей. Присев на корточки, он внимательно посмотрел на один из них и понял, что это эскиз здания. Неужели… — Чонгук? — позвал он брата, понимая, что только ему могли принадлежать планшеты. Он частенько видел подобные чертежи, когда младший еще учился сначала в художественной школе, потом в университете. Скинув ботинки, Хосок направился прямиков в гостиную, намереваясь найти там брата и дать ему подзатыльник. Но в комнате Чонгука не было. Вместо этого по комнате были развешаны фотографии. Много фотографий. Недалеко от окна располагался мольберт, на котором поверх стоял планшет, обтянутый бумагой. Несколько планшетов также валялись то тут, то там, превращая гостиную педантичного Хосока в творческую мастерскую Чон Чонгука, где хаос был константой. С каждого фото, мольберта на Хосока смотрело одно и тоже лицо. Лицо очень красивой…? Хосок пригляделся. Красивого парня. Парня, которого сам Чон где-то уже видел. На панели домашнего кинотеатра мигала лампочка, как будто тот был включен. Хосок взял в руки пульт, лежавший на диване, и нажал на кнопку включения. Экран ожил, и оказалось, что тот действительно работал. Включенная видеозапись была на паузе, а по смазанному изображению трудно было что-то разобрать. Чон свел брови к переносице и нажал на кнопку воспроизведения. Камера дернулась в сторону, и на экране оказался молодой человек, тот самый, с фотографий, развешенных по всей квартире. На нем была кремовая льняная рубашка, непонятного кроя светлые бриджи. Босыми ногами он стоял на зеленой траве и танцевал, не замечая, что его снимают, хоть никакой музыки и не было. Позади него фруктовые деревья, а где-то в уголке внизу виднеется кусочек какой-то ткани на земле. Спустя мгновение Хосок услышал, как тот тихо напевает себе под нос. Затем раздался хриплый смешок. Засмеялся тот, кто все это время держал в руках камеру. — Ты что, снимаешь меня? — спрашивает парень, лучезарно улыбаясь. Можно было увидеть, почувствовать то обожание, с которым он смотрит на того, кто находится по ту сторону объектива. — Зачем? — Потому что ты красивый, — слышится голос Чонгука. — Дурачок, — отвечает парень, подходя ближе к камере. Он останавливается практически прямо перед объективом, но его лицо все еще в кадре, а позже в нем появляется чужая рука, которая касается карамельной щеки парня. — Люблю тебя, — говорит Чонгук, а парень на это лишь прикрывает глаза, тлея и наслаждаясь нежной лаской. — И я тебя, Чонгук-и, — отвечает парень, и запись останавливается. Хосок молчал, смотря в экран, пытаясь переварить то, что он только что увидел. Вдруг ему стало страшно, перед глазами словно мигало красным, как при опасности. В голове активировались сирены. Тревога! Тревога! Что-то случилось! Что-то произошло! Чон бросился обходить всю квартиру, чтобы проверить, действительно ли Чонгука нет в ней, а потом побежал вниз, вызывая такси на ходу. Вести машину в тот момент было не вариант. Пока он ехал на заднем сидении такси, все органы внутри будто скрутило в тугой узел. Такого страха он не испытывал никогда в жизни. Причем мужчина и сам не мог понять, чего именно он так боялся. То, что его двоюродный брат гей, Хосок узнал незадолго до своей командировки. В тот же день они поругались. Поругались не потому, что у них фундаментальные расхождения при выборе партнера, а потому что Чонгук не поделился с ним такой важной частью своей жизни. Не доверял ему. И это больно ударило Хосока по его самолюбию. Так больно, что он не хотел больше видеть брата и слушать его оправдания. Да и узнал он об этом совершенно случайно. Ему бы промолчать или как-то спокойно обсудить ситуацию, но нет. Чон Хосок, что старше брата на три года повел себя так, будто младше его лет на десять. Такси припарковалось у дома Чонгука — большого двухэтажного коттеджа с красивой отделкой снаружи и огромным задним двором. Хосок бросил таксисту несколько купюр и вылетел из машины, бросаясь к калитке. Та оказалась не заперта, а свет внутри не горел. — Чонгук! — кричал он, стучась в дверь. — Чонгук, это я! Открывай! Из дома не доносилось ни звука. Выругавшись, Хосок обошел дом и заметил, что двойные стеклянные двери, ведущие на задний двор, открыты. Не раздумывая, Чон зашел внутрь. Тишина стояла такая, что в ушах начало звенеть. Мужчина двинулся вглубь дома, пока не оказался в гостиной. Вид гостиной говорил, что в доме давно никто не живет. Мебель была скрыта чехлами, некоторые комнатные растения завяли, так как их никто не поливал. На каминной полке пусто. Только на журнальном столике парочка фото в рамках, стекла которых треснули. На одной из фотографий тот самый парень с видео и сам Чонгук. Младший Чон обнимает блондина, крепко прижимая к своей груди, смотрит прямо в камеру и ярко улыбается. Сам же парень прижимается к Чонгуку спиной, положив свои руки с длинными пальцами поверх ладоней брюнета, что покоились на его животе. Идиллия. На фото два счастливых влюбленных человека. И где они сейчас, оставалось для Хосока загадкой. Вдруг со стороны входной двери послышались шаги. Хосок напрягся, опуская рамку с фотографией вниз, и обернулся. В гостиной показалась фигура, высокий мужчина с широкими плечами, медленными шагами подходил ближе, пока не остановился в трех метрах от Хосока. Он хлопнул руками, и в гостиной зажегся свет, а Чон жмурясь, пытался рассмотреть его лицо. — Вы должно быть Хосок-щи, — проговорил мужчина, внимательно смотря на того. — Кто вы? Где мой брат? — спросил Хосок, никак не реагируя на то, что мужчина, кажется, знает, кто он такой. — Как вы оказались в этом доме? — Меня зовут Ким Сокджин, — представился широкоплечий. — Я работаю вместе с Чонгуком. Я оказался здесь также, как и вы: зашел через дверь, правда в отличие от вас у меня есть ключи. — Где он? — вопрос вылетел быстрее, чем Хосок подумал о том, что его следует задать. — Ваш брат, Хосок-щи, в безопасности, — ответил Сокджин, шагая к мужчине. Он прошел мимо Чона и присел на диван, смотря печальным взглядом на стоящие на столе фотографии. Хосок тоже посмотрел на них и увидел, что на другом фото также тот самый светловолосый парень, лицо которого буквально преследовало Чона, стоило только оказаться ему в Корее. — Я должен с ним поговорить, — он смотрит на Кима, что продолжал смотреть на фотографии. — Его мама очень переживает. — Вы не выглядите напуганным, — Сокджин выгнул бровь. — Вы не очень-то пугаете, — огрызнулся Чон. — Но это не значит, что я не волнуюсь за брата. Мужчина на диване тяжело вздохнул и посмотрел на Хосока, а заметив фото в его руках, протянул свою. — Вы позволите? — попросил он. Хосок нахмурился, но фотографию отдал. — Я также переживаю за Чонгука, поверьте мне. Он для меня не последний человек. Но сейчас мы с вами помочь ему не сможем. — У него неприятности? — голос Хосока слегка дрожал, но он пытался не выдать свое волнение. — Из-за него? — он кивком указал на светловолосого парня в рамке. — Из-за него, — словно эхом отозвался Сокджин, проводя пальцем по лицу блондина. — Вы с ним не знакомы? — поинтересовался он, Хосок отрицательно покачал головой. — Возможно, он не так доверял вам, как вы хотели бы. Сокджин перевел взгляд на Чона, а его слова ударили в самое сердце, расковыряв едва зажившую рану. — Должно быть, доверял вам, раз вы его знаете, — съязвил Хосок, сжав руки в кулаки. — Было бы странно, если бы я не знал своего младшего брата, — Сокджин покачал головой и поставил фотографию счастливой пары на столик. — И не знал, что мой младший брат состоит в отношениях с Чонгуком вот уже как лет пять. Для Хосока эта информация словно снег на голову. Его словно ударили. Оглушили. Он сделал шаг назад, не в силах поверить, что Чонгук скрывал это пять лет. — Хотя, видя вашу реакцию, я могу понять, почему он ничего вам не говорил, — буднично отозвался Сокджин. — Вероятно, он знал, как вы отреагируете, и потому молчал. Как говориться меньше знаешь, крепче спишь. Но это сейчас совсем не важно, — Сокджин поднялся на ноги. — Важно то, что Чонгуку нужно помочь, а единственный кто может это сделать… этого не может… Слова Сокджина не имели никакого смысла. — Вы сказали, что он в безопасности, — Хосок начинал злиться. — Физически — да, — Ким снова кивнул. — Он в безопасности. Но это не значит, что он в порядке. Он… он не в порядке. Иногда наш злейший враг — это мы сами, но мы редко это понимаем. — Сейчас я стану вашим злейшим врагом, если вы не объясните мне, в чем дело! — крикнул Хосок. — Хватит говорить загадками! Где. Мой. Брат?! — он отчеканил каждое слово. Сокджин тяжело вздохнул и направился к входной двери, той самой, что была закрыта и от которой у Кима оказались ключи. Хосок не отрывал от него своего взгляда, следя за каждым его движением. — Если хотите увидеть брата, следуйте за мной, — проговорил брюнет и, спрятав руки в карманах пиджака, скрылся в коридоре.

🚆

Чонгук до хруста в пояснице выгибается над постелью, одной рукой комкая простыни, а второй сжимая волосы Тэхена. Если тому и больно, он не жалуется, не отвлекаясь от своего занятия. От члена младшего. Чон чуть приподнимает голову, чтобы посмотреть, как пухлые розовые губы скользят по возбужденной плоти, как та скрывается во рту блондина. Чонгук стонет и облизывает пересохшие губы. Сам же Ким, будто почувствовав на себе взгляд, поднимает глаза. Смотрит прямо на младшего и не моргает. Он чуть выпускает член изо рта, сосредоточившись на розовой головке, активно проходясь по ней языком и помогая себе рукой. — Хватит, — стонет Чонгук, выпуская волосы старшего из плена своих пальцев. — Хватит, Тэ, иди сюда. Тэхен послушно отстраняется и забирается на кровать. Облизывая свои пухлые губы и вытирая подбородок от слюны, он полезет вверх к лицу Чонгука, чтобы в итоге лечь прямо на него, коснуться его губы своими припухшими. Их тела крепко прижаты друг к другу, руки и ноги переплетены, они часть одного целого, один человек. Чонгук чуть отстраняется, между их лицами всего несколько сантиметров, но это уже слишком много. Если бы он мог, он бы спрятал Тэхена от всего мира, спрятал бы его в себе. Он понимает, что это ненормальная любовь, смешанная с одержимостью. Но ничего не может с собой поделать. Не хочет. Ни один из них не кончил, но вдруг это становится не важным. Они просто лежат в объятиях друг друга, наслаждаясь тишиной, запахом цветов, что попадает в комнату через приоткрытые двери, и запахом кожи друг друга. Вдруг Тэхен выпутывается из его объятий и игриво улыбаясь, идет в ванную, говоря, что еще чуть-чуть, и они опоздают на выставку. — Могу я пойти с тобой? — спрашивает Чонгук, укладываясь на живот, на что слышит смех и щелчок замка в ванной, а потом усмехается, спрятав лицо в подушке. Ким прекрасно знает, чем закончится их совместный поход в душ. Ничем хорошим. Они точно опоздают и никуда не пойдут. А если они не пойдут, то Тэхен расстроится. Конечно, парень ничего не скажет и не подаст виду, однако Чонгук все равно знает, что настроение у любимого испортиться. А потому он терпеливо ждет, пока старший выйдет из душа, а потом и сам по-быстрому смывает со своего тела пот. Они приезжают в галерею спустя пятнадцать минут после начала. С того момента, как они зашли, стали ловить на себе заинтересованные взгляды, так как выглядели потрясающе, будто сойдя с ковровой дорожки или подиума. Идеально отглаженные костюмы подчеркивали фигуры, а удачно подобранные аксессуары дополняли образ. В основном окутывали взгляды женщин, но также были и мужчины. Вторые заглядывались на Тэхена. Чонгук прямо-таки ощущал всем своим существом, как кто-то пялится на пятую точку его парня, и этим кто-то был не он. А когда это был не он, это его раздражало. Ким лишь успокаивающе похлопывает его по плечу, они медленно идут по залу, рассматривая картины, потягивая шампанское из высоких бокалов с тонкой ножкой. Было много разных работ. На одной из картин, привлекшей внимания Тэхена, была изображена ткань? Скорее это были простыни. Каждая складочка была искусно прорисованна. Было понятно, что это шёлк. Ткань в свою очередь обвивала чью-то тонкую талию. Не было понятно, кто это был, мужчина или женщина, но это даже было не важно. Далее из картин, его привлекла внимание та, на которой был изображен луг с ярко-зеленой травой. На ней танцевал парень в полупрозрачной белой рубашке, лицо его было немного размыто, но улыбка выражала счастье. Если долго всматриваться, можно увидеть, как парень начинает двигаться. У одной из картин Тэхен задерживается чуть дольше, чем у остальных. Чонгук смотрит на него, и чуть склонив голову набок, улыбается. На картине изображена длинная железная дорога, уходящая за смытый горизонт и поезд, который начинает свой путь. Блики изображённого заката, закрывают слегка видневшееся название локомотива. Долго смотря на картину, начинаешь испытывать волнение, думая о том, куда может вести эта дорога. — Нравится? — спрашивает он, отпивая шампанское. Тэхен с восторгом говорит, что давно не катался на поездах и с удовольствием бы проехал всю Корею на нем. — Давай как-нибудь сделаем это, — предлагает Чонгук. — Сядем на поезд и уедем далеко-далеко. Тэхен улыбается и интересуется, куда же увезет их поезд. — Это неважно, — отвечает Чонгук, а затем наклоняется к самому уху старшего. — Скажи мне почему. Тэхен смотрит Чонгуку прямо в глаза и дает свой ответ.

🚆

Двери лифта открылись, объявляя номер этажа. Тридцать седьмой, если Хосок правильно расслышал. На самом деле, ему было глубоко плевать на каком они этаже. Единственное, что его волновало — Чонгук. Ему нужно было увидеть брата, удостовериться, что он в порядке, и, конечно же, поговорить с ним. И возможно, врезать ему. Ну, так, для профилактики. Когда таинственный Ким Сокджин направился к выходу, Хосок не шелохнулся, продолжая смотреть тому вслед. В нем шла борьба, последовать ли за этим странным человеком или же попытаться найти брата самостоятельно. Но поскольку никаких других зацепок у Чона не было, а сидеть и ждать у моря погоды (а точнее Чонгука в его доме, в котором он явно давненько не появлялся) было бессмысленно. Выругавшись сквозь сжатые зубы, Хосок вышел на улицу. Высокий широкоплечий брюнет стоял за воротами на тротуаре, рядом был припаркован дорогой автомобиль, а сам мужчина о чем-то тихо разговаривал по телефону, но услышав скрип калитки, быстро попрощался и убрал телефон в карман своего пиджака. — Я в вас не сомневался, Хосок-щи, — произнёс тот, чуть улыбаясь и сел на заднее сидение автомобиля, не закрыв за собой дверь, что для Хосока было своеобразным приглашением. Поездка от дома Чонгука до пункта их назначения проходила в тишине. Точнее они не разговаривали. Только Сокджин с кем-то тихо переговаривался по телефону, но Чон не мог понять ни слова, так как брюнет говорил по-японски. А японского языка Хосок не знал. Разве что поздороваться мог. Немного понимал по-английски, а ещё знал пару фраз на китайском. А когда Ким закончил, Хосок спрашивать ничего не стал. Не только касаемо разговора, но вообще задавать каких-либо вопросов. Машина остановилась у неприметного небоскрёба, каких на Каннаме было очень много. Чон ещё удивился, почему они не заехали на парковку, а просто вошли через центральный вход. Когда они вышли из лифта Хосок заметил лого на стене большого размера. Заглавные буквы ЮИ, над которыми две линии, будто крыша, под ними название компании Юмэ Инджиниригс. Пройдя чуть вглубь, Чон увидел ресепшн, где сидела миловидная девушка, и удивился, что в такое позднее время она все ещё на рабочем месте. Заметив посетителей, она поднялась на ноги и чуть поклонилась. — С возвращением, господин Ким, — сказала она, а потом перевела взгляд на Хосока. — Добро пожаловать в Юмэ Инджиниригс, в месте, где строят ваши мечты, господин… — Чон, — просто отозвался он, а потом добавил, расправив плечи. — Чон Хосок. Ким усмехнулся, но сам Хосок этого не заметил. — Идёмте, Хосок-щи, — Сокджин направился дальше по коридору. — Что это за место? — спросил Хосок, следуя за брюнетом. — Вы знаете, чем занимается ваш брат? — Ким проигнорировал вопрос, адресованный ему и задал свой. — Он архитектор, — отозвался Хосок, смотря по сторонам. — Ваш брат работает в этой компании, но ЮИ занимается не только строительством, и создание зданий не единственное, чем занимается Чонгук, — Сокджин мельком глянул на Хосока, который шёл чуть позади. — Знаете, он очень талантлив, но до смешного не уверен в себе. И, слава богу, что у него есть Тэхен. — Кто? — недоуменно переспросил Хосок. — Мой брат, — пояснил Ким. — Для вас, наверное, немного дико, что двое мужчин любят друг друга? — Мне не дико, — проговорил Хосок. — Просто это было внезапно и… я не хочу об этом говорить. Сокджин на это ничего не сказал. Подойдя к лестнице и поднявшись на два этажа, они оказались в просторной приёмной. За столом сидела ещё одна девушка, блондинка на этот раз, но в отличие от той, что сидела на ресепшене, эта вставать и кланяться не спешила. — Вот так мы встречаем гостей? — с притворной обидой в голосе спросил Сокджин, подходя к столу. — Ты не гость, — отозвалась девушка и, оторвав взгляд от компьютера, посмотрела на мужчин. — Это ещё кто? — она кивком указала на Хосока. — Это двоюродный брат Чонгука, — сказал Ким. Девушка перестала печатать и внимательно посмотрела на Чона. — Кстати, как… — начал брюнет, нарушая внезапно возникшую тишину. — Без изменений, — ответила блондинка. — Тебя Джун искал, кстати. Хотел поговорить о Хаяси. — Да, знаю, — Сокджин кивнул. — Подготовь пока все материалы, Сонми. Хосок хочет увидеть Чонгука, я провожу его и потом заберу их. Сонми кивнула и посмотрела на Хосока. В её взгляде было столько сочувствия и… боли? — Идемте, — Сокджин снова направился к лестнице. — Я все ещё жду объяснений, — объявил Хосок. — Я постараюсь вам предоставить их в объёме, в котором вы сможете воспринять, когда мы дойдём до Чонгука. Он этажом ниже. Они снова спустились вниз, и Сокджин повёл их по длинному коридору. Обстановка больше напоминала больницу, чем офисное здание, и Хосок насторожился. Что-то здесь было не так. Вдруг одна из дверей в конце коридора открылась, и в коридор вышла низенькая девушка в халате с длинными каштановыми волосами. Как только дверь закрылась, она начала изучать планшетку в своих руках, но услышав шаги, резко вскинула голову. Увидев мужчин, она низко опустила голову и быстро засеменила им навстречу, желая пройти мимо. Но поздно, Сокджин ее заметил. Когда она проходила рядом, Ким грубо схватил её за предплечье и дёрнул на себя. Хосок толком не понял, что произошло. — Что ты там забыла?! — прошипел он, гневно смотря на девушку. — Простите, господин Ким, — она низко склонила голову. — Я только хотела… — Чтобы я тебя там больше не видел, ты меня поняла?! — крикнул он, встряхнув ее. — Иди, и больше не показывайся мне на глаза. Его пальцы разжались, и девушка быстрыми шагами направилась прочь, в ту сторону, откуда пришли Хосок и Сокджин. Чону показалось, что ее глаза были полны слез. Возможно, Ким схватил ее слишком сильно, и ей было больно. — Какого черта? — спросил Хосок. Но ответа он не получил. Сокджин молча направился к той самой двери, откуда украдкой выскользнула девушка. Он остановился возле нее, прикрыл глаза, облизывая вдруг пересохшие губы, и после этого, тяжело вздохнув, толкнул дверь. А за дверью оказалась… палата. Больничная палата для вип-клиентов, такие как показывают в дорамах. Просторная, светлая, с новейшим оборудованием. Сразу послышался писк кардиомонитора, слишком громкий. Сокджин прошел чуть вперед и сместился в сторону, чтобы открыть Хосоку обзор. Тот тут же замер как вкопанный. В комнате было две койки. На одной лежал тот самый блондин с фото, а рядом на второй Чонгук. Оба без сознания и под капельницами, причём у Чонгука катетеры в обеих руках одновременно, у блондина на лице маска. Хосок медленно подошёл к брату. Парень был бледным, под глазами залегли тени, и он явно сильно похудел. Рука Чона старшего потянулась к темным вихрам, но он тут же ее отдёрнул. — Что с… ним? — дрожащим голосом спросил Хосок. Вся спесь сразу куда-то улетучилась. Больше не было желания язвить, что-то требовать. Он смотрел на тень своего брата и просто хотел узнать, что случилось. — Физически, он в порядке, как я вам уже и говорил, Хосок-щи, — сказал Сокджин. — Он просто спит. Чон обернулся и посмотрел на мужчину, который гладил рукой своего младшего брата по светлым волосам. Хосоку же так и не хватило храбрости прикоснуться к Чонгуку. — Я разбужу его, — сказал он, снова смотря на Чонгука. — Эй, — он чуть потряс его. — Вставай. Сокджин по-доброму усмехнулся и присел на краешек кровати, где лежал его брат. — Это не поможет, Хосок-щи, — он покачал головой. — Чонгук не проснется. — Что значит не проснется? — Чон нахмурился. Сокджин лишь тяжело вздохнул…

🚆

Чонгук судорожно выдохнул, прикрыв глаза. Он жутко нервничал, его слегка потряхивало каждый раз, когда к его работе кто-то подходил. Ладони потели, что он без конца украдкой вытирал их штанины. В прошлом году он весело улыбался и говорил, что совсем не понимает от чего авторы так волнуются, выставляясь. А теперь понял. Это была не просто какая-то очередная выставка. Это была выставка, на которой выпускники выставляли свою лучшую, по их мнению, работу. На выставке присутствовали преподаватели, другие студенты и потенциальное работодатели. Так что причин для волнения у Чонгука было предостаточно. Мимо пронёсся официант, но Чон умудрился схватить новый бокал с подноса и в один глоток выпить половину. Как будто алкоголь мог помочь расслабиться. Обычно, да, но не в тот раз. Не тогда, когда его будущее зависит от выставки. — Вот, вы где, Чонгук-щи, — послышался знакомый голос за спиной. — А я вас ищу повсюду. Чонгук резко, даже слишком, обернулся и встретился взглядом с профессором Нам, его самым любимым преподавателем в вузе. Его пары были самыми интересными, и с ним у него сложились прекрасные отношения. Парню так хотелось, чтобы именно профессор Нам был его куратором дипломной работы, что начал «донимать» мужчину с просьбой еще с конца третьего курса. И ему улыбнулась удача. — Почему вы спрятались так далеко? — спросил профессор, слегка хмурясь. — Никто же не доберется до сюда, чтобы увидеть вашу прекрасную работу. — Простите, профессор, — Чонгук тут же поклонился. — Когда я пришел, все лучшие места уже были заняты другими выпускниками, так что мне пришлось обосноваться здесь. На самом деле место было не такое уж и плохое. Не в самом начале выставочного зала, но все же. — Что скажете, Тэхен-щи? — мужчина повернулся к молодому человеку со светлыми волосами, который все это время стоял чуть позади него, что Чонгук его сразу и не заметил. Блондин вышел вперед, подходя ближе к работе Чонгука, чтобы получше рассмотреть ее. Это был загородный дом в стиле модерн. В нем хорошо сочетались геометрические вставки с красным деревом. Все смотрится стильно и лаконично, в то же время просто и со вкусом Парень изучал работу с легким прищуром, чуть склонив голову набок, а потом повернулся снова к профессору и кивнул. — Вы невероятно удачлив, Чонгук-щи, — профессор по-доброму засмеялся. — Тэхен-щи раскритиковал все предыдущие работы, что я ему показал. Вас как самого лучшего оставил на десерт и не ошибся. Познакомьтесь с моим учеником, — он указал на блондина. — Ким Тэхен, — проговорил он, протянув руку Чону. — Чон Чонгук, — в ответ представился брюнет, обмениваясь рукопожатием. Руки Кима были очень нежными, с изящными запястьями и тонкими длинными пальцами. С такими руками только играть на фортепиано, и почему-то у Чонгука промелькнула в голове мысль, что тот умеет это делать. А ещё, должно быть карандаши выглядят просто потрясающе, будучи зажатыми этими пальцами. — Тэхен-щи работает в одной компании, которой как раз требуется талантливый архитектор, и я посоветовал ему вас, Чонгук-щи. Полагаю, он сам расскажет подробности, если вы, конечно, заинтересованы. Глаза Чонгука загорелись от услышанного. — Да, разумеется, — он активно закивал головой, не веря своему счастью. Профессор порекомендовал его, разве не это ли признание таланта в чистом виде? Профессор Нам похлопал Чонгука по плечу и оставил их наедине, извинившись перед этим. — Я расскажу вам о работе чуть подробней, Чонгук-щи, но сейчас, к сожалению, у меня нет на это времени, — блондин посмотрел на экран своего мобильного телефона, который был вытащен из кармана длинными пальцами. — Вот, возьмите, — он протянул ему визитную карточку. — Позвоните мне в понедельник, и тогда договоримся с вами о встрече. Чонгук забрал протянутую картонку двумя руками, чуть поклонившись в знак признательности. Сам Ким после этого попрощался с парнем и ушёл. Он позвонил ему в понедельник утром и Тэхен сказал, что пришлёт за ним машину. Чонгук сначала отнекивался, говоря, что и сам сможет доехать. Но Ким все равно настаивал, Чонгуку ничего не оставалось, как согласиться. После звонка он еще раз посмотрел на визитку, доставшуюся ему ранее на выставке о блондина. Белая картонка из плотной бумаги, со строгим шрифтом и логотипом, ниже имя и номер телефона, а название компании гласило — Юмэ Инджиниригс. Чон решил поискать информацию об этой компании, вдруг на собеседовании что-то спросят, а он и двух слов связать не сможет. Компания оказалась не очень большой, но достаточно престижной. Чонгук просмотрел их портфолио, которое было указано на сайте и фотографии. Ему очень понравились несколько зданий, и как оказалось, главным архитектором этих проектов был Ким Тэхен. Машина за ним прибыла в назначенное время, о чем сообщила смс пришедшая на телефон Чонгука. Он посмотрелся в зеркало, поправляя волосы, и спустился вниз. У подъезда был припаркован дорогой мерседес, и Чон сразу понял, что это за ним. Он сел в машину и задумался о том, что возможно вся его жизнь изменится после этого собеседования. — Для начала, я хочу тебя проверить, — произносит Тэхен, протягивая ему блокнот в клеточку. — Могу я к тебе на «ты»? — уточняет он, спохватившись. — Да, конечно, — Чонгук кивает, забирая протянутый предмет. — Я должен что-то нарисовать? — Лабиринт, — говорит Тэхен, откинувшись на спинку стула. Они сидят за столиком на втором этаже симпатичной кофейни в стиле лофт. Стена позади него отделана под кирпичную кладку, на которой висит множество рамок с фотографиями, на потолке красуются деревянные балки, лампочки Эдисона заливают все своим мягким светом. Чонгуку такие интерьеры очень нравятся. В его квартире нечто похожее, но сам он мечтает жить в доме. — У тебя всего лишь минута, — уточняет Ким, подавая ему карандаш. Он смотрит на свои часы, чуть прищурившись. — Время пошло. Чонгук чертит большой прямоугольник, оставляя небольшие расстояния с двух сторон — выходы из лабиринта. А затем принимается рисовать перегородки внутри. Время выходит быстрее, чем он предполагал. — Стоп, — объявляет Тэхен и протягивает руку. Чон сразу же отдаёт блокнот и карандаш блондину. Двадцать секунд нужно ему, чтобы найти выход. — Ещё раз, — басит он, возвращая блокнот и карандаш. Чонгук чуть хмурится, он снова начинает чертить, пытаясь придумать, как же усложнить лабиринт. Но и эта попытка оказывается неудачной. Тэхен также быстро находит выход. — Нужно что-то получше, — говорит Ким, смотря на рисунок. — Или профессор Нам в тебе ошибся? Чонгук тянется и выдёргивает блокнот из рук блондина. Несколько секунд он смотрит на клетку бумаги, почему-то вдруг напоминившей ему о решётке тюремной камеры, а после этого переворачивает страницы на последнюю. Ему нужна обложка, пустая страница без всяких разметок, которые лишь загоняют в рамки. Одним движением он рисует круг, не заметив, как Тэхен удивлённо выгибает бровь. Ким внимательно смотрит на его сосредоточенное лицо, на уверенные движения руки, которая расчерчивает лист. Он даже забывает, что задание на время, вспомнив об этом, когда Чонгук сам протягивает ему блокнот. Выбраться из того лабиринта за минуту у Тэхена не получается. — Что ты знаешь о корпоративном шпионаже? — спрашивает Тэхен и делает глоток кофе. — Что это незаконно, — отвечает Чонгук, внимательно смотря на лицо старшего. — Незаконно и очень прибыльно. — В таком случае я собираюсь предложить тебе что-то незаконное и прибыльное. И возможно, даже опасное. — Хочешь заслать меня в какую-нибудь строительную компанию, чтобы я выведал их секреты, м? — Чон чуть ухмыляется. Осознав, что он прошёл тест, который ему устроил Тэхен, он чуть смелет. — Это прошлый век, — отмахивается блондин. — Есть куда более эффективный способ выяснить необходимую информацию. Слышал когда-нибудь об осознанных сновидениях? — на этот вопрос Чонгук неоднозначно качает головой. — Представь, если бы у тебя была возможность проникнуть в чужое подсознание и узнать всю необходимую информацию так, что человек даже и не поймёт, что произошло. — Звучит… жутко, — отвечает Чонгук. — Человек наиболее уязвим во сне, — продолжает Тэхен, внимательно смотря на брюнета. — Люди всегда чувствуют себя некомфортно, засыпая в незнакомом месте или когда рядом незнакомые люди. Мы спим спиной к тем, кому доверяем, знаем, что нас не предадут. Во сне люди могут быть кем или тем, чем пожелают. Во сне люди свободны. Благодаря осознанным сновидением, мы можем стать частью сна другого человека. — Какой в этом толк? — спрашивает Чонгук. — Прости, но я немного не улавливаю связь. — Все в порядке, — Тэхен мягко улыбается. — Я объясню. Становясь частью сна другого, мы можем узнать необходимую нам информацию непосредственно из ее источника, и человек даже не поймёт этого. Мы искусственно создаём мир сна, приводим в него человека, который заполняет его своим подсознанием, информацией, которая нам необходима. Где ты спрячешь, что-то ценное? — вдруг спросил он. — В сейфе или оставлю под охраной, — отзывается Чон. — Именно, — блондин щелкает пальцами. — Тоже самое делает подсознание. Прячет ценную информацию в защищенном месте. — И вы крадете ее оттуда — это далеко не вопрос, Чонгук утверждает, а Тэхен на это лишь кивает. — Вам нужны архитекторы, чтобы строить такие места? — Чтобы строить лабиринты, — отвечает Ким. — Чтобы строить сны. Скажи мне, — вдруг он снова меняет тему. — Когда мы спим все кажется абсолютно нормальным и лишь когда мы просыпаемся, мы понимаем, что что-то было не так, да? — Пожалуй, — отвечает Чонгук, смотря в меню, хмурясь. — И сон ведь не имеет какого-то начала, — продолжает он. — Мы обычно будто сразу оказываемся в середине действия. Как начать смотреть фильм через минут так сорок после его начала. — Чонгук снова кивает. — Как ты здесь оказался? — спрашивает Ким. — Ну мы договаривались о встрече и… — Чонгук осекается, понимая, что не помнит, как доехал в это кафе. Не помнит, как зашел в него, как сел за столик. Он лишь помнит, что он как говорил с Тэхеном. — Я пришел… — Где ты, Чонгук? — допытывается старший. — Что это за место? Чон смотрит по сторонам, понимая, что улицы за окном абсолютно ему незнакомы, он смотрит в меню и видит лишь отзеркаленный текст. А потом он понимает. — Мы что во сне? — спрашивает он. Все посетители в кафе тут же оборачиваются на них, а все вокруг начинает дрожать, как будто началось землетрясение. Чонгуку стало страшно, по-настоящему страшно. А с ним не было такого вот уж как… никогда. — Спокойно, — тихо говорит Тэхен, беря его за руку. — Все в порядке, — успокаивает он. — Ты в безопасности, рядом со мной. В моем кабинете в офисе Юмэ Инджиниригс. Но Чонгук его не слушает, не слышит, лишь судорожно оглядывается по сторонам. Все вокруг них начинает, словно разрушаться, рассыпаться на мелкие кусочки. Взрывы без взрывной волны, лишь распад на частицы, и все эти частицы, щепки, пыль, раздробленные кирпич, осколки стекол кружат вокруг них. В какой-то момент Тэхен прикрывает свое лицо руками. Чонгук распахнул глаза судорожно дыша. Он моргнул несколько раз, ожидая пока его взгляд сфокусируется и увидел обеспокоенное лицо Тэхена прямо возле своего. А потом почувствовал его ладонь чуть сжимающую его плечо. — Ты в порядке? — спросил он, на что получил короткий кивок. — Это был твой первый обмен сном. Боевое крещение. — Если… если я останусь, — Чонгук делает глубокий вдох. — Мне нужно будет оказываться внутри снов? — Если только ты захочешь, — ответил Тэхен, выпрямляясь. — Насильно заставлять я тебя не буду. Чонгук кивнул, прикрывая глаза.

🚆

Работать с Тэхеном оказалось очень увлекательно и интересно. И речь шла не только о шпионаже, в который втянул его старший. Юмэ Инджинирингс хоть и была ширмой, призванной скрывать настоящую деятельность компании, все равно имела заказы, касающиеся реального строительства. А потому Чонгук занимался и тем и другим: проектировал жилые дома, офисные здания в дневное время, а ночью создавал лабиринты, в которых бы Тэхен и другие члены его команды могли спрятаться. Локации, которые придумывал Чонгук были огромными и сложными. Он быстро понял, что чем запутаннее лабиринт, тем больше времени есть у Кима на выполнение своей задачи. Команда Тэхена, которая на самом деле была не его, состояла из троих человек, не считая его. И, разумеется, Чонгук был им представлен. Миниатюрный Чимин, по совместительству лучший друг Кима, доктор Мин Юнги, который, как и Чонгук, не очень любил ходить в сны и Намджун, который хоть и был жутко неловким, но при этом был потрясающим аналитиком, что в подготовке к операции зачастую играло не маловажную роль. Иногда к ним присоединялся и старший брат Тэхена Сокджин, который был руководителем компании, что досталась ему после смерти отца. — Откуда вообще появилась эта идея? — спросил как-то Чонгук. Они с Тэхеном сидели в ресторане и ужинали после очередного удачного задания. Это стало своеобразной традицией, после самого первого сна, отстроенного Чоном. — Сокджин всегда интересовался концепцией общего сна с тех самых пор как узнал об этом в университете. К тому же он психолог по образованию, и наш отец только и делал, что учил нас читать других людей и использовать полученную информацию в своих целях. При отце компания занималась только строительством, но после его смерти, Сокджин увидел в этом возможность и решил ее использовать. Деньги и связи помогли выяснить, что для этого требуется, а найти людей оказалось еще проще. — С тобой все ясно, — кивнул Чонгук. — Ты его брат и архитектор, а остальные? — Чимин мой лучший друг, ты это уже знаешь, — Тэхен отпил вино из бокала. — После школы он пошел на актерское отделение, его навыки незаменимы при нашей работе. К тому же ему я доверяю практически как самому себе. — Практически? — Чонгук выгнул бровь, отправляя в рот кусочек стейка. — Я даже самому себе не доверяю, — Тэхен пожал плечами, а Чон на это заявление чуть нахмурился. — Я живу с мыслью о том, что кто-то может влезть в мою голову в любой момент, может поместить какую-то идею или мысль в мой разум. О каком доверии вообще идет речь? — Это возможно? — спросил Чонгук. — Внедрение. Я слышал, как Намджун что-то говорил об этом. — Вообще внедрение считается мифом. Но ходят слухи, что это возможно. Но очень опасно. В любом случае не забивай себе этим голову. Я думал, ты не хочешь вникать в подробности, — настало время Тэхен вскидывать брови. — Это… интересно, — пробормотал Чонгук. — Что насчет остальных? — Остальные… Юнги привел Намджун. Он учился вместе с Джун-хёном в одном университете. А сам Намджун в детстве хотел стать секретным агентом. Так сказал Джин. — Ну можно считать, что его мечта сбылась. Но все не могло быть так идеально, потому что такого просто не бывает. В ночь перед важным заданием Чимин заболел. Сам Пак настаивал, что с ним все в порядке и он может работать. Но Сокджин сказал, что тот должен остаться дабы не подвергать остальных опасности. Они слаженный механизм. И если хоть один элемент даст сбой, то все пойдет коту под хвост. Все были обеспокоены, Сокджин собирался идти с ними. — Я еду с вами, — вдруг объявил Чонгук Тэхену, когда тот зашел к нему в кабинет, чтобы уточнить некоторые детали лабиринта. — Что? Нет! — сказал тот. — Тебе там делать нечего, Чонгук. Оставайся в компании, тебе через неделю сдавать проект. — Но я хочу помочь, — не сдавался младший, отложив в сторону карандаш, которым чертил. Ким тяжело вздохнул и подошел поближе, опуская одну руку ему на плечо. Чонгук чуть склонил голову в сторону, внимательно смотря на старшего. Меж бровям пролегла складка, и Чон на автомате потянулся к ней пальцами, чтобы ее разгладить. Тэхен посмотрел на чертеж, а потом взял в руки карандаш, делая поправки на эскизе. — Добавь здесь геометрии, — пробормотал он и сделал шаг в сторону. Но уйти ему не дали. Чонгук схватил его за руку и чуть потянул на себя. — Пожалуйста, Тэхен, — тихо попросил брюнет. — Кто-то же должен защищать тебя. Как будто тот не мог постоять за себя сам… Как будто Чимин его защищал… Тэхен долго смотрел ему в глаза, что-то искал в них, а Чонгук смотрел на него. Между ними, их душами словно проходил какой-то безмолвный диалог, о котором не знали даже они. Не отрывая от младшего взгляда, Ким потянулся рукой в карман своих брюк и вытащил оттуда телефон. Он на автомате набрал номер, продолжая смотреть на Чонгука, и поднес девайс к уху. — Закажите еще один билет, — пробормотал он в трубку. Все прошло успешно, не идеально, конечно, но с задачей своей они справились. И Чонгуку даже понравилось, о чем он сказал, немного позже, потому что сразу после того как они проснулись в больнице, в которой лежала их цель, они разделились по парам. Чонгук остался с Тэхеном, но поговорить им не удалось. Они были заняты. Друг другом. В гостиничный номер они ввалились, крепко держась друг за друга. Длинные пальцы Тэхена уже запутались в черных как смоль волосах, слегка оттягивая их, а Чонгук сильно сжимал кимову тонкую талию. Из одежды выпутывались на ходу, оставляя ее по дороге в спальню, как злая ведьма оставляла сладости на тропинке, чтобы заманить к себе маленьких деток. Тэхен выглядел великолепно на светлых гостиничных простынях в теплом полумраке. Он так смотрел на Чонгука, пока тот покрывал поцелуями каждый сантиметр его карамельной кожи, закусывал губу, пытаясь сдержать стоны наслаждения. Но Чонгук попросил, нет, он умолял старшего, не молчать, ведь голос Тэхена еще одно чудо света — теплый и глубокий, в него хотелось укутаться как в мягкий плед зимним вечером. Проснувшись утром, Чонгук понял одну вещь. Он хочет каждый день просыпаться и видеть перед собой лицо старшего, нежно касаться его губ своими, чувствовать его тело рядом с собой, лежать с переплетенными руками и ногами, словно они одно целое. Чонгук Тэхена никуда не хотел отпускать от себя. Никогда. И самое восхитительное то, что Тэхен хотел того же самого. — Отгадай загадку, — вдруг сказал Тэхен, поглаживая Чонгука по волосам. — Вот ты ждёшь поезда. Поезда, который отвезёт тебя очень далеко. Ты знаешь, куда тебе хотелось бы уехать, но куда отвезёт поезд, не знаешь. Но это не важно. Почему не важно, куда этот поезд тебя отвезёт? — Потому что вы будете вместе…

🚆

Хосок невидящим взглядом смотрел на чашку чая, которую минутами десятью ранее принесла Сонми. Она оставила ее на журнальном столике и молчаливо удалилась, перед этим также поставив на рабочий стол Сокджина чашку с кофе. Сам же Чон пытался переварить все то, что ему рассказал брюнет. Звучал рассказ Кима как сюжет какого-то голливудского блокбастера. — Простите, что я не уследил за ним, — вдруг извинился Сокджин. — Я обещал брату приглядеть за Чонгуком, если вдруг что-то случиться, но как-то упустил момент… — Что с ним случилось? — голос Хосока прозвучал хрипло. — Его нашел Чонгук в библиотеке в их доме, — начал Ким. — На полу без сознания, повсюду кровь. Его ударили по голове. Удар был слишком сильным, что привело к тяжелой черепно-мозговой травме из-за которой он и в коме, — Сокджин тяжело вздохнул, вытирая кончиками пальцев вдруг покатившуюся по щеке слезу. Было видно, как ему тяжело. Как больно ему. — Я не представляю, как чувствовал себя Чонгук, найдя его. Когда я приехал в больницу… он сидел и молчал. На руках была кровь, он пытался привести Тэхена в чувства. Но тщетно. — Как долго? — тихо спросил Чон. — Чуть больше трех месяцев, — отозвался брюнет. — К счастью, смерть мозга не наступила. Но когда он очнется… сложно сказать. Могут пройти года прежде чем он придет в себя, — он прочистил горло. — Чонгук… он… ему было тяжело… очень. Он сидел у постели Тэхена днями и ночами напролет, отказываясь отходить от него, отказываясь есть, практически не спал. Иногда нам удавалось заставить его съесть хоть что-то. В итоге спустя пару недель у него начала идти кровь из носа, он несколько раз терял сознание, как-то раз даже на лестнице, но благо его поймали. Тогда мы ставили ему капельницы, чтобы организм получал минимальные питательные вещества, как и сейчас. Перед глазами Хосока снова возникло изможденное лицо бессознательного Чонгука, и все встало на свои места. Он просто довел себя до такого состояния. — Из-за этого он спит? — спросил он. Сокджин покачал головой, принимаясь расхаживать по кабинету. — Месяц назад ему чуть полегчало, он начал разговаривать с остальными, много времени проводил с Юнги. Я сначала обрадовался, но не замечал, что он не в порядке. Был слишком занят поисками тех, кто пытался Тэхена убить. — Постойте, вы думаете это было покушение? — удивленно спросил Хосок, перебивая Кима. — Не мог это быть грабеж? Вломились в дом и… — В том-то и дело, что следов взлома не было, — прервал его Сокджин. — По версии следствия Тэхен сам открыл дверь. Чонгук сказал, что когда он пришел, то двери были открыты. Он сразу начал искать Тэ и нашел его с пробитой головой. — Это покушение…. Оно может быть связанно с работой вашего брата? — спросил Хосок. — И вашего в том числе, да. Полиции мы, конечно же, ничего не сказали. Этими вопросами занимается мой…заместитель. Я побоялся, что в больнице Тэхен может быть в опасности, поэтому мы забрали его сюда. Чонгук мог проводить с ним столько времени, сколько хотел. То есть постоянно. Чонгук говорил, что это все его вина. — Идиот, — выдохнул Хосок. — В чем же он был виноват, по его мнению? — Дело в том, что Чонгук в тот день был слишком занят здесь в офисе, ему было нужно сдавать проект, и Тэхен домой поехал один. Я видел, как чувство вины убивает его. Но помочь человеку, который не хочет, чтобы ему помогали — нельзя. Это просто невозможно. Мы делали все, что было в наших силах, Хосок-щи. Но видимо недостаточно. — Перестаньте, — устало вздохнул Хосок. — Это Чонгук, вы бы ничего не смогли сделать. Если он что-то задумал, то он с вероятностью в девяносто девять процентов сделает. Сокджин усмехнулся, признавая правоту Чона. В этом был весь Чонгук. Вдруг Ким рассеянно уставился в огромное панорамное окно. В нем Каннам сиял миллионами огней. — В нашем мире есть вирус, от которого нет лекарства, нет прививки. Самый страшный вирус, способный уничтожить все на своем пути, — он моргнул и подойдя к своему креслу, опустился в него. — Как вы думаете, Хосок-щи, что это за вирус? — спросил он, смотря на Чона, но тот лишь покачал головой. — Это идея. Полностью сформировавшаяся идея просто так вас не отпустит, она заполонит все ваши мысли, от нее невозможно избавиться. Идея может полностью поглотить нас. — Даже простая идея? — Идеи не бывают простыми, они только кажутся таковыми, — отозвался Сокджин. — Даже такая идея как «мы должны быть вместе». Четыре слова являются причиной того, что ваш брат спит. Всего четыре слова. Хосок непонимающе уставился на Кима. — Я понимаю, что для вас это должно быть сложно, — впервые с начала разговора брюнет улыбнулся. — Помню, когда-то у Чонгука было такое же лицо, он не понимал совершенно ничего. Но у него был Тэхен, который все ему объяснил, научил. И вдвоем они были лучшими в своем деле. Даже сейчас, когда один спит, а второй в коме, они остаются лучшими. — И все же я не понимаю, почему он спит. — Возможно, вы и не поймете. Никогда. Как и многие другие. Как и я. Возможно, даже сам Тэхен не понял бы поступка Чонгука. Возможно даже сам Чонгук не понял, что именно он сделал. Но факт остается фактом — помочь ему мы сейчас не в силах…