Превратности судьбы

Апрель, 1887 год, Санкт-Петербург. Поздний вечер, перетекающий в ночь, постепенно, улицу за улицей, проулок за проулком, дом за домом окутывающую город. На крыльцо особняка, высвечивающегося большим белым пятном в темноте, бесшумной тенью выскользнула девушка. Аккуратно придержав дверь, чтобы та не хлопнула громко из-за сквозняка и не перебудила всех обитателей дома, огляделась по сторонам и как можно тише ее закрыла. Поставила со вздохом тяжелый коричневый чемодан на ступеньки, обернулась и тоскливо окинула взглядом место, что было ей родным долгое время, что подарило много светлых воспоминаний, место, где теперь она не чувствовала себя в безопасности, где ее окружали лишь непонимание близких и непрерывное ощущение тревоги. За высоким кованым забором, увенчанным острыми пиками, послышался неторопливый цокот копыт и негромкий перестук колес экипажа. Девушка, словно очнувшись, вздрогнула и, ещё раз глянув по сторонам, поспешно подхватила чемодан, в одно мгновение преодолела невысокие ступеньки и через мрак сада поспешила к выходу, навстречу новой жизни.

***

Утро коллежского советника Якова Платоновича Штольмана началось с вызова в дом весьма известного и успешного в Петербурге адвоката Миронова. Прежде чем, отправиться туда, он заглянул в свой кабинет и коротко поинтересовался у своего помощника Ивана Аркадьевича Катаеева: - Убили кого? - Да нет, девица, навроде, пропала. Дочка адвокатская, - досадливо отмахнулся Катаеев, в очередной раз пытаясь разгрести бумаги, что в беспорядке валялись на столе и Штольманом, любившим порядок во всем и везде, именовались не иначе, чем «помойной кучей». - Пропала? - с намеком на продолжение переспросил Яков, досадуя на неторопливость и несобранность, присущие его помощнику. - А кто знает этих барышень? Что у них там на уме? Может, сама сбежала, может, папенька-адвокат кому сильно досадил, - Катаеев на мгновение замолчал, вчитываясь в какую-то особо мятую бумажку, затем, видимо решив, что она бесполезна, окончательно смял, отбросил в сторону и ворчливо продолжил, - а может, вообще на пустом месте панику развели. Барышне-то восемнадцать, не пять. Но это Миронов, ему не стоит отказывать, а то потом проблем не оберёшься. - Мда, - поморщился сыщик, который с адвокатом лично знаком не был, но много о нем слышал. Подъехав к внушительному белому особняку адвоката, следователь прошёл через аккуратный и ухоженный сад к крыльцу, легко взбежал по ступеням и, не успев даже постучать, в дверях столкнулся с высоким сухим мужчиной, видимо управляющим, который степенно поинтересовался: - Вы из полиции? - дождавшись кивка, сделал приглашающий жест в сторону дверного проема. – Прошу. Вас ожидают. Проследовав за управляющим сначала через холл, затем по крутой лестнице, Штольман толкнул дверь, на которую ему указали, и оказался в просторном светлом кабинете, где, опершись на массивный стол и задумчиво глядя в окно, стоял крепкий с явной военной выправкой мужчина в возрасте. На звук открывающейся двери он резко обернулся. - Штольман Яков Платонович, - представился следователь, сделав несколько шагов и остановившись посередине кабинета. - Миронов Виктор Иванович, - прозвучало немного нервно, господин адвокат явно был очень взволнован. - Присаживайтесь, пожалуйста. Штольман сел, прислонил трость к столу и с любопытством посмотрел на Виктора Ивановича. Волосы с проседью, аккуратная бородка, тёплые серые глаза, в уголках которых залегли морщинки - на первый взгляд он казался очень приятным человеком, внушающим доверие. Портили впечатление лишь закушенная щека и дёрганые движения: поверенный будто не знал куда деть руки, то закладывал их за спину, то скрещивал на груди, то крутил запонки на манжетах. - Так чем я могу быть вам полезен? - поинтересовался Яков Платонович, выждав несколько мгновений, но так и не дождавшись со стороны Миронова каких-либо пояснений. - Да-да, извините, задумался, - пробормотал Виктор Иванович, усаживаясь, наконец, за стол. - Я много слышал о вас как о непревзойденном профессионале. И когда такое случилось, решил сразу обратиться к вам. - Виктор Иванович, не могли бы вы объяснить все по порядку? - нетерпеливо спросил Штольман, не любивший долгих вступлений. - Пропала моя дочь Анна, - поймав недовольный взгляд следователя на такую расплывчатую формулировку, Миронов поспешил уточнить, - Сегодня, под конец завтрака, мы заметили, что Анны все нет. Посчитав, что она возможно проспала, отправили за ней горничную. Однако та вернулась и сообщила, что дверь в комнату заперта, а сама Анна не отзывается. Мы переполошились, когда же сумели открыть дверь, комната была пуста. Проверили везде по дому. Но ее нигде не было. - А она не могла уйти по делам? К подругам, например? Поклоннику? И просто забыть предупредить? - Штольман очень удивился такой панике из-за отсутствия девушки всего несколько часов. - Не могла! - Виктор Иванович сверхэмоцианально, на взгляд Якова Платоновича, отреагировал. - Не могла, - уже значительно спокойнее повторил Миронов. - Не было у неё ни подруг, ни поклонника. Да и дел тоже. Тем более наш управляющий Степан всегда встает очень рано, а сегодня ещё посреди ночи проснулся и бессонницей мучился. Его комната рядом с лестницей, ступени которой через одну скрипят, и он не слышал, чтобы кто-то до утра спускался, а позже незаметно уйти тем более возможности не было. Значит, Анна пропала раньше, - на одном дыхании выдал адвокат. - К вашей адвокатской деятельности это никакого отношения не может иметь? Недоброжелатели у вас есть? – решил зайти с другой стороны сыщик. - Не думаю, - задумался Виктор Иванович, - Все мои клиенты за последние годы были вполне довольны результатами работы, по крайней мере, никто не жаловался. Так что, нет, это точно не связано. - Так, - протянул Яков Платонович, пытаясь прояснить для себя ситуацию, - а вчера вечером ничего необычного не заметили в поведении дочери? - Ничего, - хмуро ответил Миронов и, немного помедлив, добавил, - Разве что, нервничала она. Но то не удивительно: Аннушка очень впечатлительна, а через пару дней должна состояться ее свадьба. - Свадьба? - переспросил Штольман, подозревая, что нащупал нужный вариант. - И кто же счастливый жених? - Князь Разумовский, - коротко сообщил Виктор Иванович. «Вот даже как...» - про себя подумал Яков. Теперь это дело становилось для него значительно интереснее. За Кириллом Владимировичем он присматривал достаточно давно, ещё с тех пор, когда расследовал утечку информации из одного военного гарнизона и нити, тянувшиеся от найденного преступника, вели к Разумовскому. Тогда, к сожалению, доказательств его причастности не нашлось. - Я могу осмотреть комнату вашей дочери? - решив с чего-то уже начать, спросил Штольман. - Да-да, конечно, - Виктор Иванович покивал головой и встал из-за стола, - Я вас провожу. Мужчины вышли в коридор, и, пройдя до его конца и повернув налево, оказались у слегка приоткрытой двери белого цвета. Штольман отметил для себя сломанный замок и, глянув на Миронова, толкнул дверь. Комната на первый взгляд не выглядела как-то необычно, ничего не бросалось в глаза. - Вещи проверяли? - обернулся следователь на растерянно топчущегося на входе Виктора Ивановича. Тот поморщился, видимо, досадуя на себя: - Нет, мы как-то не подумали об этом, - и направился к шкафу. Распахнул дверцы, прошёлся беглым взглядом по вещам и нахмурился, подняв голову, заглянул на верхнюю полку и стал мрачнее тучи. - Часть платьев отсутствует, и чемодана тоже нет, - доложил адвокат. «Значит, ушла сама. Только вот, по своему ли желанию, или, может, сманил кто? Задурить-то голову юной девушке не так уж и сложно», - пронеслось в мыслях сыщика. Вслух же он попросил Миронова пригласить обитателей дома на беседу и добавил, что сам пока внимательнее осмотрит комнату. - Хорошо, я соберу всех в гостиной, - кивнул задумчиво Виктор Иванович и удалился. Яков прошёлся вдоль пианино до туалетного столика, приоткрыв резную шкатулку, обнаружил ее почти полной и задумался: девушка не так дорожит украшениями или же не успела их по какой-то причине забрать? Затем очередь дошла до фотографии, что находилась в рамке рядом и сделана была, судя по подписи внизу, год назад, Штольман вгляделся в изображение девушки сидевшей на стуле, за спиной которой, обнявшись, стояли Виктор Иванович и, видимо, его супруга. Анна Миронова показалась Якову очаровательным ребёнком: несмотря на строгое гимназическое платье и собранные в низкий пучок волосы, из которого все равно выбивались несколько игривых завитушек, ее взгляд был полон детской непосредственности, счастья и какой-то неуловимой легкости. Поставив снимок на место, сыщик дошёл до письменного стола, на котором аккуратной стопкой лежали чистые листы, чернильница, пара гусиных перьев и коричневая папка. Штольман, открыв ее, увидел рисунки, много рисунков, причём очень талантливо сделанных. Среди них были и пейзажи, и натюрморты, и портреты. Последние заинтересовали его больше всего, однако среди них не было никого необычного: отец барышни да несколько совсем взрослых женщин, скорее всего родственниц. В целом осмотр комнаты ничего Якову Платоновичу существенного не дал. И он, решив, что, возможно, опрос обитателей дома принесет больше пользы, отправился в гостиную. Там его уже ожидали: Миронов, вышагивающий нервно из угла в угол, две дамы, сидящие на диване, в одной из которых Штольман опознал супругу адвоката, и мужчина лет сорока пяти, вальяжно устроившийся в кресле. Виктор Иванович, увидев следователя, перекатил свои хождения: - Моя жена Мария Тимофеевна, ее сестра Олимпиада Тимофеевна и мой брат Петр, - поспешил представить присутствующих он. - У меня к вам будет несколько вопросов, - стадартно начал Штольман, но договорить ему не дали. - Как же это так все случилось?! Вы ведь найдёте негодяя, что похитил Нюшеньку?! - резко заголосила Олимпиада Тимофеевна и махнула рукой с зажатым в ней платком так, что чуть не сбила со столика чашку, и, не давая следователю ответить, сразу же зачастила, промокнув платком несуществующие слезы, - Какое несчастье! Как же мы в глаза его сиятельству теперь посмотрим? Не уследили! Не уберегли! - Почему же похитили? Или же вы что-то знаете? - с сомнением поинтересовался Штольман, которому тетушка барышни с первого взгляда весьма не понравилась. Не любил он показательных страданий, а Олимпиада Тимофеевна, по его мнению, расстраивалась больше из-за мыслей о том, что же подумают окружающие и в особенности князь, а не искренне беспокоилась за племянницу. - Как это почему? - возмутилась женщина, вновь всплеснув руками, и повторила, - Как это почему? Ну не сама же Нюша ушла, так ещё и накануне свадьбы! У них такая любовь с его сиятельством, такая! - тетушка аж закатила глаза, видимо, не в силах описать. Яков заметил краем глаза, что Пётр Иванович, до этого вполне спокойно слушавший возлияния Олимпиады Тимофеевны и мирно попивавший под сердитым взглядом невестки, которая успевала ещё и кивать в такт сестре, коньяк, поморщился на словах о любви. Картина происходящего стала смутно прорисовываться для сыщика. Но не успел он даже сформулировать следующий вопрос, как на пороге гостиной бесшумно материализовался управляющий и сообщил: - Его сиятельство князь Разумовский прибыл и просит его принять. Мария Тимофеевна с сестрой панически переглянулись, Пётр Иванович от такой новости подавился и закашлялся, при этом выдавив из себя тихое: «Его ещё здесь не хватало», Виктор Иванович же, бросив недовольный взгляд на брата, быстро сориентировался и отрывисто ответил Степану: - Проси. Тот, кивнув, исчез, и буквально через мгновение в комнату решительно зашёл Кирилл Владимирович Разумовский: - Господа, добрый день, - пожал руку сначала Виктору Ивановичу, затем поднявшемуся с кресла Петру Ивановичу, перецеловал руки дамам и продолжил, - Стоило мне лишь узнать о случившемся, я сразу же отправился к вам. Уже известно, что произошло? - Мы и сами толком не знаем, - вздохнул Миронов-старший и указал рукой в сторону сыщика, - Вот Яков Платонович Штольман - следователь, который занимается этим делом и, будем надеяться, прольёт свет на происходящее. После этих слов Разумовский наконец удосужился обратить внимание на Якова и, окинув того пренебрежительным взглядом, сообщил: - Мы знакомы с Яковом Платоновичем. - Ваше сиятельство, - кивнул Штольман, старательно скрывая раздражение от происходящего фарса. - Так у вас уже есть какие-либо версии, зацепки, подозреваемые? – впившись взглядом в сыщика, поинтересовался князь. - Следствие лишь началось, и версии еще прорабатываются, - терпеливо ответил Штольман. – Может, вы сообщите что-либо новое? – и, не дав Кириллу Владимировичу времени на возмущения, добавил, - Возможно, это связано с вашими какими-либо недругами. Вам, случайно, в последнее время не поступало никаких угроз? - Нет, - Разумовский показательно покачал головой и с нажимом сказал, – Я практически уверен, что исчезновение Анны Викторовны со мной никак не связано. Прорабатывайте другие версии, господин сыщик. Яков кивнул, впрочем, не ожидая услышать что-то иное от его сиятельства, и повернулся к хозяину дома: - Виктор Иванович, я могу опросить прислугу? – для себя сыщик уже решил, что от родственников пропавшей ничего вразумительного больше не узнает, особенно, пока рядом с ними князь Разумовский. - Да-да, конечно, если это как-то поможет. Разговор с прислугой тоже дал не так много информации. В первую очередь, Штольман опросил управляющего, который подтвердил все то, что ранее сообщил господин Миронов. Правда, Степан еще добавил, что лично запер все двери около полдвенадцатого, и что барышня Миронова тогда еще точно была дома. Получалось, что девушка исчезла примерно между двенадцатью и тремя часами ночи. Кухарка и горничная в один голос утверждали, что ничего не видели и не слышали. На вопрос же об ухажерах и подругах обе, отвечая, сошлись на том, что их не было и нет, а вот про отношение Анны Викторовны к предстоящей свадьбе и самому князю внятного ответа Яков Платонович так и не услышал. Однако удача все-таки соблаговолила повернуться к сыщику лицом. Когда он уже возвращался с кухни, то издалека уловил, что разговор в гостиной перешел на повышенные тона. Замедлив шаг, оглянувшись в поисках совершенно ненужных свидетелей и убедившись в их полном отсутствии, Штольман, тихо ступая, подошел к дверям, которые кто-то до этого предусмотрительно закрыл, и прислушался: - Во всем только вы виноваты! – это явно надрывалась Олимпиада Тимофеевна. - Да в чем, прости Господи, мы виноваты? – послышался голос Виктора Ивановича. - Воли девке много дали! Избаловали! – припечатала тетушка. – Вот теперь и разгребайте! Что только люди подумают? – услышав эти слова, Яков усмехнулся ее предсказуемости. Однако, дослушать, чем закончится спор, сыщику не дал Петр Миронов, который появился в коридоре абсолютно из ниоткуда и с заговорщицким видом поманил того за собой. Штольман, чувствуя некую неловкость от того, что его застали за подслушиванием, последовал за младшим братом адвоката. Выйдя на крыльцо и плотно прикрыв входную дверь, Петр Иванович негромко заговорил: - Ничего полезного вы там не услышите, - махнул в сторону дома и продолжил, - а пока они заняты выяснением отношений, мне нужно вам кое-что рассказать, Яков Платоныч. - Ну, так я вас слушаю, - следователь невольно подался вперед, заинтересовавшись. - Не нравился Аннет князь, и замуж за него она вовсе не хотела, – без предисловий выпалил на одном дыхании дядюшка. – Только они, - выразительно ткнул пальцем в сторону дома, - этого вам ни за что не скажут. Мария Тимофеевна и ее сестрица просто помешались на идее о родстве с князем, а Виктор даже самому себе боится признаться, что ошибся, когда давал согласие на брак, даже не спросив дочь хочет она того или нет. - А вы откуда знаете это, Петр Иванович? – полюбопытствовал Штольман, будучи теперь практически уверенным, что исчезновение девицы – это не что иное, как побег. - Так Аннет сама говорила мне не раз, что князь хоть мил и обходителен в общении, но что-то в нем ее настораживает, говорила, что он очень пугает ее почему-то. У нее вообще в ближайшие пару-тройку лет замужество в планы не входило, Аннет хотела все чему-то учиться, развиваться, свершать. Да вот как вышло, – огорченно развел руками Петр Иванович. Видно было, что он искренне любит племянницу, что ее судьба Миронова-младшего неимоверно волнует. - Так значит, вы считаете, что Анна Викторовна сбежала? – подвел итог всему сказанному Яков, дабы посмотреть на реакцию дядюшки. - На ее месте сам бы я сбежал, - задумался ненадолго и добавил, чересчур наигранно пожав плечами, - Но утверждать наверняка ничего не берусь. - Я приму к сведению эту информацию, - сообщил Штольман, прокручивая в ладони набалдашник трости и собираясь наконец-таки покинуть адвокатский дом – слишком уж он тут задержался, а дел еще невпроворот. - И, пожалуйста, не говорите никому о нашем разговоре, – долетело до сыщика, когда он уже отошел от крыльца. - Конечно, вы можете об этом не беспокоиться, - повернулся вновь к Миронову и вежливо кивнул на прощание.

***

Спустя неделю, поздним вечером Яков Платонович сидел в своем кабинете и тасовал карты – это, как ни странно, не отвлекало, а помогало ему сосредоточиться. Два убийства и все еще не найденная Анна Миронова. С убийствами было все понятно, не хватало всего нескольких элементов, чтобы все сложилось окончательно, а вот Миронову сказать все еще было нечего. После разговора с Петром Ивановичем Штольман окончательно убедился, что версия с побегом самая очевидная: девушка очень не хотела замуж, переубедить родителей не сумела и решилась на радикальные меры. Правда, было несколько моментов, которые смущали сыщика. Одним таким было то, что барышня, сбегая, не прихватила с собой украшения, да и деньги в доме тоже не пропали. На что же она собралась жить? Также у Якова сложилось впечатление, что дядюшка прекрасно осведомлен, что племянница его сбежала, и даже это одобряет: он беспокоился о сложившейся ситуации с замужеством, но был абсолютно спокоен в остальном, словно знал, что с Анной Викторовной все в порядке. Возможно, Петр Иванович лично организовал побег. Штольман отложил колоду карт, откинулся на спинку стула и прикрыл глаза. Ему вспомнилась недавняя беседа с Ниной Нежинской: - Ты знакома с Анной Мироновой? – ужиная в ресторации, Яков неожиданно для самого себя задал вопрос фрейлине, которая в обществе знала если не всех, то многих. - Пропавшей дочерью адвоката Миронова? – переспросила Нежинская, сделав глоток шампанского, - Ну да, пересекались несколько раз на вечерах. А почему это тебя заинтересовало, Якоб? Мне уже начинать ревновать? - Я расследую это дело, - Штольман привычно проигнорировал последний вопрос, - Как бы ты ее охарактеризовала? - Следствие зашло в тупик? – хитро глянув в его сторону, рассмеялась Нина. – Ну, как ты понимаешь, близко знакомы мы не были. Миронова лишь появилась в обществе, как успела чем-то привлечь внимание князя, и он сделал ей предложение. Вообще странная она была: не особо стремилась сближаться с кем-либо, сторонилась всех, причем это было даже не из-за стеснения, скорее выглядело, будто ей скучно, неинтересно, - Нежинская нахмурилась, пытаясь еще что-нибудь припомнить, - Нет, больше, пожалуй, я ничего о ней сказать не могу, - и полюбопытствовала, - А к чему склоняется следствие? - К побегу, - не стал углубляться в подробности Яков Платонович, обдумывая полученную информацию. - Ну и глупая, - фыркнула фрейлина. - Это почему? - Ну, во-первых, не всем и далеко не каждый день делает предложение князь. Глупо упускать такую выгоду. А во-вторых, - Нина понизила громкость голоса, словно собиралась раскрыть какую-то тайну, - я немного знакома с Кириллом Владимировичем и могу с уверенностью сказать, зная его характер, что побег ее так просто не забудется. В конце концов, это пятно на репутации его сиятельства. Воспоминания Штольмана были прерваны негромким стуком в дверь. Он тут же открыл глаза и, прежде чем откликнуться, смел одним движением карты в ящик стола. - Да, войдите, - встал со стула и сделал несколько шагов по направлению к двери. - Яков Платонович, к вам господин Миронов, - сообщил дежурный. - Проси, - чрезвычайно удивился столь позднему визиту адвоката сыщик, не был он к нему готов. Буквально через мгновение, как вышел городовой, в кабинете появился поверенный. - Виктор Иванович, не ожидал вас, - сказал чистую правду Штольман. – Мне, к сожалению, пока нечего сообщить. Да вы присаживайтесь, - указал застывшему на пороге Миронову на стул и сам вернулся на свое место. - И не надо, Яков Платонович. Я пришел просить, чтобы вы закрыли дело, - еще больше удивил следователя Виктор Иванович, усевшись напротив и достав откуда-то распечатанный конверт без каких-либо подписей. - Ваша дочь нашлась? – осторожно спросил Штольман, разглядывая мужчину: не выглядел он сильно счастливым, как если бы пропажа объявилась, скорее, был чрезвычайно подавлен. - Можно сказать и так, - сказал со вздохом Миронов, вынул из загадочного конверта лист и протянул его Якову, - я получил от нее письмо пару часов назад. Ну как получил, его принес какой-то мальчишка, которому было велено доставить его сегодня после пяти часов. Сыщик взял бумагу и взглянул на нее: крупным каллиграфическим почерком были выведены всего несколько строк.

«Дорогой папа, прошу, простите мне этот некрасивый со всех сторон поступок, но иначе поступить я не могла. Не беспокойтесь обо мне, я собираюсь начать новую жизнь вдали от Петербурга, и средства на это у меня имеются. Не вините себя ни в чем. Я очень люблю вас. Анна»

- Вы уверены, что не желаете продолжить поиски? – дочитав, Яков поднял взгляд на Виктора Ивановича. - Совершенно. Я всегда считал, что буду хорошим отцом, буду учитывать мнение своего ребенка, во всем помогать и поддерживать. Но упустил тот момент, когда стал навязывать уже свое мнение дочери, когда перестал ее слышать. Я ошибся и теперь хочу все исправить. Желает Анна жить так, пусть, - горько откликнулся адвокат. - Хорошо, - внимательно выслушав Миронова, кивнул сыщик, потянулся за бумагой и пером и принялся за оформление документов, - Вам нужно только будет подписаться в нескольких местах. Понять решение Виктора Ивановича Яков мог. И даже проникся уважением к нему за такой поступок. Подписавшись везде где надо и уже пожав на прощание руку следователю, Миронов неожиданно попросил: - Яков Платонович, если вдруг к вам обратиться князь Разумовский, скажите ему, пожалуйста, что Анна не оставила после себя никаких следов и найти ее не представляется возможным. Сильно удивившись про себя такому недоверию со стороны поверенного к несостоявшемуся зятю, Штольман все-таки пообещал не оказывать никакой помощи его сиятельству в поисках Анны Мироновой. В конце концов, Кирилл Владимирович у него не вызывал никаких положительных эмоций. Когда за адвокатом закрылась дверь, Яков устало опустился на стул и подумал, что все к лучшему: хоть не придется рыскать по всей империи, в попытках отыскать бежавшую девушку. Тем вечером он и не мог представить, что скоро его жизнь совершит крутой поворот и еще столкнет с барышней Мироновой лицом к лицу.