Превратности судьбы

Август, 1888 год, Затонск. Яков Платонович уже минут десять как сошел с поезда и поручил носильщику найти экипаж, однако тот, видно, не сильно спешил: то ли августовский зной не располагал никак сегодня к работе, то ли в тихом провинциальном городке никто никуда в целом не торопился. Поэтому теперь Штольман стоял рядом со своим багажом, время от времени доставал серебристый брегет и недовольно поглядывал на стрелку, которая тоже, казалось бы, замедлила свой ход. После Петербурга затонский перрон казался ему неуютно пустынным и маленьким. Сыщик поморщился и расслабил слегка узел галстука - для утра было невыносимо душно, Яков старался даже не задумываться о том, насколько жарче будет днем, особенно для него, привыкшего к холодным, пробирающим до самых костей, ветрам и промозглым дождям, которыми частенько «радовала» своих жителей столица. Тесно, душно, неуютно и неимоверно скучно. Вот и сложилось первое впечатление о городе, где ему предстоит жить ближайшие несколько лет. Нет. Яков раздраженно мотнул головой, напоминая себе, что не стоит делать слишком быстрых выводов - это во-первых. А во-вторых, даже если это мнение окажется верным, все равно придется приспосабливаться и к такой жизни, с этим ничего уже не поделать. Наконец появился носильщик да не один, а с помощником. Видимо, посчитал, что в одиночку с небольшим, но увесистым багажом ему не справится. Гостиница, которую Штольман выбрал в качестве временного пристанища, приятно удивила своей чистотой, просторным и светлым интерьером и умеренной ценой. В буфете же расторопный официант принес весьма неплохой кофе, что добавило все-таки плюсов городу в глазах Якова, да и немного, чего скрывать, обнадежило. До полицейского участка будущий следователь решил прогуляться пешком и познакомиться поближе с Затонском, пока еще последняя летняя жара окончательно не вступила в силу – времени для этого было достаточно, а дорогу он примерно наметил, когда ехал в гостиницу, в крайнем случае, спросит у местных жителей. То внезапное уныние, охватившее Якова на вокзале, практически испарилось во время прогулки. Здания на улицах, в большинстве своем узких, встречались всякие: и старые, значительно потрепанные жизнью, и новые; как почти что избушки, так и особняки с мощными колоннами. Да, было, конечно, слишком тихо и сонно, людей встречалось немного. Но это спокойствие внезапно заразило Штольмана, поселило какую-то неведомую уверенность в будущем, в том, что он сможет выжить и в Затонске. Из открытой, видимо, для проветривания двери полицейского управления до Якова донеслось: - До свидания, Анна Викторовна. А дальше, стоило лишь войти, как он ощутил легкий толчок и уловил ненавязчивый цветочный аромат. Барышня, врезавшаяся в него, сразу же сделала шаг назад, слегка покраснев и качнув головой, весело улыбнулась своей же невнимательности и подняла взгляд - из-под соломенной шляпки, украшенной бледно-голубой атласной лентой, на Штольмана взглянули яркие синие глаза, заставившие на мгновение забыть обо всем. Девушка так же замерла, выражение лица сменилось на странную задумчивость, будто она ожидала увидеть кого-то другого. Затем, очнувшись, быстро выпалила: - Извините, пожалуйста. Я вас не заметила, - сказав это, она быстрым шагом удалилась из участка. - Ничего страшного, - произнес вслед уже удаляющейся девушке Яков и помотал головой, прогоняя то внезапное оцепенение, в которое его погрузила странная барышня одним своим взглядом. Затем сделал несколько шагов по направлению к столу, за которым сидел дежурный, и, дождавшись, когда тот обратит на него внимание, попросил: - Передайте полицмейстеру, что прибыл Штольман, – и, уже морально приготовившись к долгому ожиданию, решил осмотреть дежурную часть: но рассматривать оказалось совершенно нечего – несколько столов, да кадка с пальмой, даже арестантская, и та пустовала. Однако ждать пришлось недолго, буквально через мгновение вернулся городовой в сопровождении невысокого, ниже самого Якова, крепко сложенного мужчины в мундире. - Штольман Яков Платонович, надворный советник. - Трегубов Николай Васильевич, - цепкий взгляд полицмейстера сразу же оценивающе прошелся по новому следователю. Сделав какие-то собственные выводы, правда, непонятно какого толка, Николай Васильевич хмыкнул в усы и, явно показывая свою осведомленность в том, почему вдруг чиновника по особым поручениям, сослали в провинцию, ехидно поинтересовался, видимо, у самого себя: - Интересно, где же я так согрешил, что вас именно под мое начальствование определили? – но тут же сам отмахнулся, посчитав, что углубляться в эту тему не стоит. Тем более, когда рядом уже навострил уши дежурный, готовый слушать и запоминать информацию, а потом еще и делиться ею. – А впрочем, ладно. Как-нибудь, да сработаемся. Яков вслух не стал ничего говорить и ограничился лишь кивком с вежливой полуулыбкой. - Ну, пройдемте, Яков Платоныч, покажу вам ваше новое место работы. Проследовав за полицмейстером, Штольман оказался в кабинете, причем достаточно просторном и почти не уступающем ни в чем кабинету, что принадлежал ему в Петербурге. Из-за стола, который был расположен напротив входа, при их появлении спешно вскочил вихрастый молодой человек и с любопытством и все-таки некоторой опаской уставился на Якова. - Вот, ваш помощник Коробейников Антон Андреевич, коллежский асессор. Он вел все дела, пока нам нового следователя не назначили, то есть вас. А это, Антон Андреевич, Штольман Яков Платонович. - И как обстоят дела? – поинтересовался Штольман, в свою очередь, рассматривая юношу. - Докладывайте, докладывайте, Антон Андреич, - Трегубов решил поторопить подчиненного, стоявшего неестественно выпрямившись под взглядом начальства. - Было несколько незначительных происшествий на прошлой неделе: задержали пятерых человек за драку в трактире, но за неимением претензий друг к другу они были отпущены, приходил один господин и утверждал, что у него украли дорогие часы, семейную реликвию, можно сказать. Однако потом выяснилось, что его же непутевый сынок проигрался в карты и сдал их в ломбард. Также был пойман карманник, который обирал всех мало-мальски зазевавшихся на рынке уже как месяца два, - на одном дыхании выпалил Коробейников. - Прямо за руку поймал его городовой! – добавил с восторгом и немного расслабился. - А про убийства что расскажете? - Третьего дня был убит сапожник, но дело было раскрыто… по горячим следам, - почему-то слегка замялся юноша, - Убийцей оказался его сосед, уставший ждать, когда же тот вернет ему долг. Мужик вспыльчивый, силы не рассчитал. Сам пришел с повинной. - Как у вас все спокойно. Даже убийцы сами сдаются, - подвел итог Штольман, мысленно уже представляя, как сам будет искать пропавших курей или чье-нибудь украденное белье. От этой картины захотелось грустно рассмеяться. - А оттого это, что все знают – полиция неусыпно следит за порядком в городе, - гордо произнес Николай Васильевич, пропустив иронию в словах сыщика, и назидательно добавил, вздернув указательный палец, – Везде и во всем должен быть порядок. У нас в отделении даже пальма и та по графику поливается. - Пальма? По графику? – не веря, что полицмейстер говорит это всерьез, но, тем не менее, не улавливая ни капли шутки в сказанном, Яков усмехнулся. - Да-с, - с важным видом подтвердил Трегубов. – Так что, считайте, что на отдых к нам приехали. Николай Васильевич хотел еще что-то добавить, как внезапно без стука распахнулась дверь, и появился запыхавшийся городовой, но не тот, что дежурил при входе в управление, а другой. - Ваше высокоблагородие, убийство! Убийство в меблированных комнатах!

***

Анна сидела в беседке и пыталась вникнуть в текст книги. Хотя роман был интересным, да и сюжет подходил к своей кульминации, прочитанное все равно тут же забывалось, мысли путались. Когда она поняла, что перечитывает одну и ту же строку раз пятый, то закрыла книгу, вложив в нее фотокарточку, на которой была запечатлена она сама с отцом и дядей, и со вздохом отложила в сторону. Отхлебнула давно остывший чай и придвинула вазочку с вкусно пахнущими пирожками, что с час назад принесла заботливая Прасковья. Откусив кусочек от одного, девушка крепко задумалась. Начиная с момента пробуждения, ее преследовало некое предчувствие, будто вот-вот должно что-то произойти, что-то, что перевернет всю ее жизнь. К предчувствиям своим Анна относилась крайне серьезно – они никогда ее не подводили. В этот же раз ее охватила прямо-таки какая-то небывалая эйфория. Утром она все никак не могла усидеть на месте, потому и отправилась прогуляться в парк, а уж оттуда ее, словно магнитом, потянуло в полицейский участок. Хотя дело об убийстве сапожника было официально закрыто - она сама в нем успешно поучаствовала, уговорив преступника смягчить себе приговор и сдаться, уверяя, что улик предостаточно, что его скоро и так арестуют - и причин появляться в полиции больше вроде бы не было, барышня Миронова решила не противиться ощущениям и заглянуть туда. Тем более, ей там практически всегда были рады, в особенности Антон Андреевич. Коробейников действительно очень обрадовался визиту Анны, сначала рассыпался повторно в благодарностях за помощь следствию, а затем сетовал, что беспокоится насчет нового следователя: мало ли каким тот окажется? В участке ее настигло вдруг абсолютное спокойствие, будто сообщая, что она все делает верно. Однако уже уходя, она врезалась в какого-то мужчину, судя по всему именно в того нового следователя, чьего прибытия одновременно ждал и боялся Антон Андреевич. Девушка лишь подняла взгляд на него, как все вернулось вновь. Внезапно ее накрыло какой-то непередаваемой волной ощущений, среди которых были и совершенно непонятное ликование, и смущение, и ощущение, что произошло что-то, чего она очень долго ждала. Все смешалось в Анне, поэтому прежде, чем поспешно извиниться и убежать, она успела лишь отметить, что мужчина был взрослым, явно не на один десяток лет старше нее и хорошо одетым и привлекательным, весьма привлекательным. Размышляя теперь об этой встрече, девушка все не могла понять, почему именно «привлекательный» было одним из слов, которыми она и сейчас описала бы этого мужчину. Ведь до этого она практически никогда не отмечала для себя внешность при общении с противоположным полом. Да, оценивала насколько собеседник умен, насколько интересен, но никак не насколько он привлекателен. Это до сих пор, заставляло ее заливаться краской смущения. Воспоминания девушки были прерваны появлением Прасковьи, которая с одобрением посмотрела на пирожок в руках Анны. Старая служанка относилась к девушке, словно к родной внучке, и частенько беззлобно ворчала, что та все бегает по делам, бегает, а прийти поесть нормально не всегда находит время. - Барышня, вам письмо, - Прасковья положила плотный белый конверт на стол и неспешно удалилась. Анна с любопытством взяла в руки конверт – в этот раз дядюшка писал из Новгорода. Вот ведь, носит его по всему свету! Только в прошлом месяце он был во Франции. Петр Иванович в письме кратко сообщал, что в самое ближайшее время прибудет в Затонск. В конце же он не смог удержаться и не заинтриговать, приписав, что везет для любимой племянницы какой-то невероятный подарок. Анна радостно улыбнулась, глянув на дату внизу – да, дядя прибудет в город совсем скоро. И это просто замечательно! Во-первых, она сильно соскучилась по нему. Во-вторых, дядюшка – это тот человек, с которым можно будет обсудить ее предчувствия и получить дельный совет. Ведь он и верный друг, и вечный ее соратник. Холод ледяной волной окутал Анну совершенно неожиданно, заставив выронить письмо и резко вскочить. Девушка прикрыла глаза буквально на несколько секунд и медленно обернулась. Дух. Молодой человек, немного старше самой Анны. Долговязый и лопоухий. Ворот белой рубашки был залит кровью, стекающей из пугающе ровного пореза на шее. - Кто вы? – стараясь не смотреть на рану, торопливо спросила Анна, пока дух не передумал и не исчез. – Кто вас убил? Но дух лишь тоскливо покачал головой, видимо, пытаясь показать, что не знает, кто его убил. А затем, умоляюще посмотрев на девушку, прижал в соответствующем жесте руки к груди и исчез, забирая весь холод с собой. Анна почувствовала слабую усталость и опустилась на стул. Обычно духи сами, без вызова, к ней не приходили. Этот же пришел и попросил о помощи. Посидев немного и подумав, она решила, что нужно сходить к Антону Андреевичу. Он наверняка уже занимается этим делом и знает имя убитого.