Превратности судьбы

Подъехав к зданию, что имело весьма потрепанный вид, Штольман по старой привычке выпрыгнул из полицейской пролетки еще до того, как она окончательно остановилась, и огляделся – по словам его помощника, место было не самым людным, даже не смотря на то, что буквально через пару улиц находился рынок. Дождался, пока его нагонит Коробейников, и направился к входу, возле которого дежурил городовой. Тот, с большим интересом поглядывая на незнакомого ему мужчину, тем не менее, отдал честь и открыл для них дверь, пропуская внутрь. Дойдя до места преступления, Яков с неким мрачным удовлетворением отметил для себя, что его новые подчиненные все-таки ребята расторопные: возле номера, в котором было найдено тело, стоял еще один городовой, который, завидев начальство, вытянулся и громогласно сообщил, что судмедэксперт уже прибыл и осматривает тело. - Собственно говоря, я его уже осмотрел, - раздался густой бас и в коридор вышел его обладатель - крупной комплекции мужчина с аккуратной бородкой и поблескивающей лысиной. – Здравствуйте, господа, - запоздало поприветствовал их, поправил очки и, перехватив трость рукой, в которой были уже чемоданчик и шляпа, протянул освободившуюся Штольману, – Позвольте представиться, Милц Александр Францевич. А вы, как я понимаю, новый следователь. - Да, Штольман Яков Платонович, - вежливо кивнул и пожал протянутую руку сыщик. - Приятно познакомиться, приятно. Хоть и при таких обстоятельствах, - протянул Александр Францевич и, махнув рукой в сторону открытой в номер двери, перешел сразу же к делу, - Молодому человеку перерезали горло, причем видимых следов сопротивления нет, произошло это около одиннадцати-двенадцати часов вечера. Вот, что я пока могу вам сказать по этому делу. Может, вскрытие еще что покажет, - немного подумал и добавил, - Ножа, кстати, рядом не нашлось, - вытащив брегет и посмотрев на время, он заторопился, - А сейчас я, пожалуй, пойду. Работы много. Голубчик, - повернулся к городовому, - тело пусть в мертвецкую доставят, как здесь закончат. После Милц кивнул, прощаясь, надел шляпу и бодро зашагал к выходу. - Работы много? – переспросил Яков, с недоумением глянув на помощника. - Александр Францевич – доктор и работает в больнице, а в свободное время он оказывает помощь полиции, - спешно пояснил Коробейников. Покачав головой, Яков шагнул в номер. Взгляд сразу же зацепился за выдвинутые ящики комода и валяющийся на полу, раскрытый чемодан, вещи из которого кучей были вывалены рядом. На кровати же полулежал труп молодого парня лет двадцати трех. Горло у него, как и сказал доктор, было перерезано. - Личность убитого уже установили? – разглядывая две рюмки на столе и пустую бутылку, поинтересовался Штольман. Не успел городовой ответить, как Антон Андреевич, подошедший поближе к кровати с трупом, увидел его лицо и чуть ли не подскочил, эмоционально взмахнув руками: - Так это же Алексей Аркадьев! - Вы с ним знакомы? – Яков Платонович поднял взгляд на помощника. - Это его отец приходил к нам на прошлой неделе с заявлением о пропаже часов! - Так, - задумался сыщик, - получается, убитый проигрался в карты, денег расплатиться не хватило, и он заложил отцовские часы в ломбард… Вы меня поправьте, Антон Андреич, если я неправильно запомнил, - Коробейников покивал, мол, все верно, - Отец как-то об этом узнал, и они, видимо, настолько рассорились, что Алексей съехал в меблированные комнаты. А затем его убили и, судя по беспорядку, ограбили. - Вы считаете, это как-то связано? - Странное совпадение. Но строить версии еще рано, - Штольман посмотрел на городового, топтавшегося в дверях, - Кто тело обнаружил? - Так портье и обнаружил, позвать? - Зови. Городовой тут же споро бросился исполнять и буквально через минуты две вернулся в сопровождении невзрачного мужчины, нервно мнущего в руках застиранный платок. Тот с опаской зашел в комнату, взглянул на труп и, перекрестившись, постарался встать так, чтобы его не видеть. - Расскажите, как вы обнаружили тело, - Яков, в свою очередь, подошел к кровати поближе и, присев на корточки, присмотрелся к темным пятнам на полу. Пятна на деле оказались засохшей кровью – видимо, молодой человек сидел, когда ему перерезали горло, и только потом упал на кровать. – Рассказывайте, рассказывайте, - поторопил все еще мнущегося портье. - А что рассказывать-то? Господин Аркадьев обещался сегодня с утра оплатить свое проживание здесь. Ну, так я и пришел напомнить ему об этом, - мужчина говорил все это, то и дело, вытирая испарину со лба платком и слегка заикаясь, - Долго стучал, но никто не отозвался. Потом, я решил, значит, дернуть ручку – а вдруг открыто? Ну и, оказалось открыто. Я заглянул – а там мертвец. - К нему кто-нибудь приходил вчера? – выждав немного, но больше ничего так и не услышав, взял инициативу на себя Коробейников, извлек откуда-то потрепанный блокнот, раскрыл его и приготовился записывать. - Не знаю, - пожал плечами мужчина, - Я не всегда сижу при входе, иногда отлучаюсь. Но если кто и приходил вчера, то я того не видел. Тем временем Яков, вооружившись лупой, подошел к двери, наклонился и присмотрелся к замку – следов взлома не было. - Значит так, - начал Яков, распрямляясь - ничего здесь не трогать, и никого не пускать, - и практически вышел из комнаты, как ему вслед долетел возмущенный возглас портье: - Как это не пускать?! Мне же людям комнаты сдавать надо! А коли не хватит свободных, что прикажете делать? - Потерпите один день, - следователь обернулся и строгим взглядом смерил мужчину, который сразу как-то сжался. – От вас не убудет. - Потерпите, - повторил за начальником Коробейников, в свою очередь, укоризненно глянув, - убийство все-таки произошло, - и поспешил за удаляющейся спиной Штольмана. - Яков Платоныч, а зачем все же вы попросили не трогать комнату? – не удержался и полюбопытствовал Антон, когда они дошли до пролетки. - Хочу сфотографировать место преступления, чтобы ненароком ничего не упустить, - увидев удивленное выражение лица помощника, Яков пояснил, усаживаясь, - Я привез с собой фотоаппарат, но не думал, что в первый же рабочий день он мне пригодится, – затем ехидно поинтересовался у Коробейникова, так и застывшего у экипажа, - Вы здесь остаетесь?

***

Анна на мгновение замерла на пороге управления, вид которого с ее прошлого посещения сегодняшним утром ни капли не изменился, затем было решительно направилась к кабинету, как ее неожиданно окликнул дежурный: - Анна Викторовна, а нет там никого! Уехали все. На убийство. - Сергей Степанович, а давно уехали? – Анна развернулась и подошла поближе. - Давно. - Ну, значит, я подожду, - устроилась на скамье у окна и, не удержавшись, полюбопытствовала, - Сергей Степанович, а господин, с которым я так неаккуратно столкнулась с утра, это случайно не новый следователь? Дежурный отложил перо, которым до этого что-то записывал, в сторону, огляделся и, убедившись, что кроме них, в помещении нет никого, доверительно заговорил: - Он самый. Говорят, из самого Петербурга прибыл. - Это за что же его из Петербурга да к нам в Затонск? – Антон Андреевич тоже ей говорил, что нового следователя из столицы обещали прислать, а вот причина была ему неизвестна. - Не знаю, но я слышал, - Сергей Степанович наклонился ближе и понизил голос, - что его, вроде как, за превышение полномочий сослали. Да и сам Трегубов говорил, что у нового начальника сыскного, мол, характер не простой. Сладить с ним сложно будет. - А сами вы, что сказать можете? – спросила Анна, которой не давали покоя мысли о новом следователе. - Ну, судить еще рано. Но, видно, Штольман этот – мужик серьезный. Как только сообщили об убийстве, так в момент собрался и умчался туда, будто только того и ждал, - городовой почесал затылок и замялся, как бы не зная говорить или нет, но все-таки решился, - Прошлый наш следователь… Не хорошо так, конечно, говорить… Еще чая бы выпил, дочитал газету и только потом отправился. Анна покивала в задумчивости, вспоминая прошлого начальника сыскного отделения, которого, впрочем, видела всего несколько раз: он действительно был очень нерасторопным и ленивым, а дела при нем в основном вел Антон Андреевич. Она, непроизвольно накручивая выбившуюся из прически прядь, повернулась к окну. Мысли вновь вернулись к утреннему столкновению. Анна все не могла понять, чем же этот человек так взбаламутил ее покой. - А вы, Анна Викторовна, пришли из-за этого убийства? – прервал ее размышления дежурный. Евграшин, впрочем, как и все в участке, был прекрасно осведомлен, что барышня Миронова иногда участвует в расследованиях. Причем не мешается, изнывая от любопытства, под ногами, а в самом деле помогает. Даже Трегубов это признавал. Ответить Анна уже не успела: дверь в управление резко распахнулась, и появился Штольман, а следом за ним и Коробейников. И если первого нахождение девушки в участке озадачило, то уж его помощник прямо-таки расцвел. - Здравствуйте, - Анна поднялась со скамьи и шагнула нерешительно мужчинам на встречу. Почему-то под внимательным взглядом нового следователя ее вновь охватили несвойственные ей в подобных ситуациях неуверенность и смущение. Яков Платонович весьма удивился, увидев барышню, с которой столкнулся утром, второй раз за день в участке. Хотя мало ли какие у нее здесь дела: может, она жертва преступления, а может вообще, кого из управления родственница. Сначала сыщик хотел пройти мимо, ведь девушка явно не его ждала, однако затем замедлился - что-то в ее образе показалось ему смутно знакомым и заставило остановиться, пристально уставившись на нее. - Анна Викторовна! – радостный возглас Коробейникова нарушил неловкое молчание, воцарившееся в участке на мгновение. – Рад вас видеть! – и, не зная, что еще сказать, растерянно повернулся к Штольману, не сводившему глаз с Мироновой, - Это Анна Викторовна. - Штольман Яков Платонович, - Яков решил представиться сам, так как его помощник умолк. - Приятно познакомиться, - робко улыбнулась Анна и, бросив взгляд на Коробейникова, тихо попросила, - Можно мне с Антоном Андреевичем поговорить? Это займет не больше пяти минут, - она почему-то была уверена, что так сразу этому серьезному взрослому мужчине не стоит сообщать о духах и видениях, да и вообще о том, что она активно участвует в расследованиях - Ну, если не больше пяти, то конечно, - тонко усмехнулся Штольман, отводя взгляд, и направился в кабинет. Теперь он пришел к выводу, что девица здесь из-за амурных дел. И это ему не понравилось. Но все равно что-то не давало ему покоя, шевелилось где-то в закромах памяти при виде этих глубоких синих глаз и непокорных кудрей. Яков раздраженно мотнул головой – у него тут труп в первый рабочий день, а он о барышнях задумывается! - Антон Андреевич, убитый – молодой человек чуть старше двадцати? Такой еще долговязый и лопоухий? – Анна, торопясь, сразу же перешла к делу, как только за новым следователем закрылась дверь. - Да… А вы откуда зна… - Коробейников не успел договорить, как понял, что сморозил глупость и покраснел. – Он вам явился? – попытался исправить ситуацию. - Да, и, боюсь, он не успокоится, пока я не разберусь в этом деле, - сообщила Анна и прижала в просительном жесте руки к груди, - Вы не могли бы сказать, как его зовут? Пожалуйста. Вы же установили уже личность? - Алексей Аркадьев, - Коробейников никогда не мог отказать барышне Мироновой, особенно, если она на него так умоляюще смотрела. - Спасибо, Антон Андреевич, - узнав необходимое, Анна направилась к выходу, но, не дойдя несколько метров до него, обернулась на Коробейникова, все еще смотрящего ей вслед, и улыбнулась ободряюще, - Если я что-нибудь узнаю, непременно дам вам знать. Помощник следователя, дождавшись, когда девушка исчезнет из виду, развернулся и побрел с мечтательной улыбкой в кабинет. Его немало воодушевила очередная возможность быть ближе к Анне Викторовне. Ведь барышня Миронова практически сразу покорила его, как только появилась в городе, причем не столь красотой своей, а больше искренностью, тем, как она всякий раз спешила на помощь, вне зависимости от того, кто ее просил. Штольман уже сидел на своем рабочем месте и задумчиво барабанил пальцами по поверхности стола. Увидев такое выражение лица своего помощника, он раздраженно покачал головой, встал и направился к нему. - Антон Андреевич, отцу Аркадьева уже сообщили о произошедшем? - Что? – молодой человек растерянно взглянул на начальника, затем, опомнившись, поспешно доложил, - Да, конечно. Я отправил за ним уже. Хоть Антон и попытался сделать вид, что вовсю вовлечен в новое расследование, Якова ему провести все-таки не удалось. Поэтому сыщик посчитал нужным спустить его с небес на землю, пока не прибыл отец убитого. - Антон Андреевич, давайте сразу договоримся, что личную жизнь, вы будете устраивать в свободное от работы время, - с намеком выделив «личную», произнес Штольман. Парень ему нравился: видно было, что он старателен, весьма неглуп, да и пришел в полицию, так сказать, по зову сердца. Опыта не хватает, но и это не проблема – со временем придет. Однако Яков искренне полагал, что от работы ничто не должно отвлекать, иначе толку от нее не будет. - О чем это вы? – осторожно поинтересовался Коробейников, подозревая, что дело в Анне Викторовне – он не слепой все же и видел, как Штольман не сводил глаз с нее. Правда, Антон так и не смог понять его взгляд. - О том самом. Я, конечно, понимаю, молодость, романтика и все прилагающееся. Но не в рабочее время. Будьте так любезны. - Вы все не так поняли! – Антон Андреевич досадливо поморщился. – Анна Викторовна приходила по делу. - Второй раз за день? – язвительно спросил Яков, которому происходящее теперь казалось очевидным. - Второй раз за день, - настойчиво вторил Коробейников, посчитавший своим долгом встать на защиту Анны Викторовны. – Она помогает в расследованиях! - Барышня? Помогает? – раздраженно усмехнулся в ответ Штольман, подумавший, что романтичный юноша, пытаясь хоть как-то оправдаться, переборщил. В такое уж он явно не поверит. - Да! Анна Викторовна – медиум, - Антон многозначительно посмотрел на следователя, посчитав, что это очень весомый аргумент. - Ах, медиум! – Яков почувствовал укол разочарования. Будучи ярым материалистом, во все сверхъестественное он не верил и всех людей, утверждавших, что они якобы видят будущее, гадают на картах и говорят с мертвыми, считал шарлатанами. Мнение о барышне, которую он ранее посчитал очаровательной, резко изменилось – Штольман уже предчувствовал, что головной боли она ему знатно прибавит. Коробейников же приготовился продолжить спор, но, тихо постучав, в кабинет заглянул дежурный и сообщил, что прибыл господин Аркадьев. Отец убитого молодого человека был мужчиной внушительным: ростом под два метра, но не худощавым, как сын, а коренастым. Как он вошел, так помещение сразу стало как-то меньше. - Николай Петрович, примите мои соболезнования, - начал Антон Андреевич, взяв себя в руки, и шагнул навстречу Аркадьеву. - Как это произошло? – требовательно задал вопрос мужчина, сняв шляпу и отмахнувшись от Коробейникова. - Ваш сын был зарезан, - констатировал факт Штольман, рассматривая посетителя. - А вы, позвольте поинтересоваться, кто? - Следователь, да вы присаживайтесь, - несмотря на взвинченность оппонента, Яков оставался спокойным и без перехода спросил, хотя уже приблизительно знал ответ, - Что между вами произошло? Почему ваш сын поселился в меблированных комнатах? - Мой сын серьезно проигрался в карты и заложил часы, которые ему не принадлежат, в ломбард. Очень дорогие часы, - выделил Аркадьев, вертя в руках шляпу, оставшись стоять. – Конечно, он и раньше играл, но я закрывал на это глаза, так как проблем не было: он в случае проигрыша всегда сам рассчитывался, да и суммы были весьма незначительные. В этот же раз он перешел черту. Я был зол. Высказал Алексею, что он не имел права распоряжаться не своей вещью, что теперь он должен выкупить часы обратно. Причем я не собирался давать ему на это деньги. После мой сын посчитал нужным съехать, чтобы пожить некоторое время вне дома. - Когда вы последний раз его видели? – Яков оперся на стол, внимательно следя за реакцией мужчины. - Дня четыре назад, он приходил домой за какими-то вещами, - не задумываясь ни на мгновение, сообщил Николай Петрович, - Правда, позавчера Алексей прислал записку, что на днях выкупит часы и вернет их, - тут Аркадьев вдруг замолчал, а затем резко спросил, - При нем были часы? - Нет. Судя по беспорядку в номере, его ограбили, - сказал Коробейников, до этого записывавший в свой блокнот все, что казалось ему важным. – Возможно, ваш сын еще не успел выкупить часы. Яков задумался: господин Аркадьев не выглядел сильно подавленным, хотя Антон Андреевич еще по дороге в управление говорил, что Алексей единственный ребенок в семье, а мать его скончалась от чахотки несколько лет назад. Однако мужчина был явно в большей степени озабочен судьбой часов, а не смертью наследника. Что же в них такого? Сыщик понимал, что просто так Николай Петрович на этот вопрос не ответит. Когда купец ушел, Яков повернулся к своему помощнику: - Узнайте, с кем общался убитый в последнее время, с кем играл и, тем более имена тех, кому был должен, - он не успел договорить, как Коробейников серьезно кивнул и добавил: - И в ломбард – узнать выкуплены часы или нет. - Да, - подтвердил Штольман, - А я завтра еще раз осмотрю место преступления.

***

Вернувшись домой, Анна в первую очередь решила вызвать дух. Она поднялась в свою комнату, стянула перчатки, небрежно бросила их на край стола, положила рядом шляпку и, устроившись поудобнее и прикрыв глаза, твердо произнесла: - Дух Алексея Аркадьева, явись! Девушка упрямо повторила фразу еще несколько раз, однако дух и не подумал появиться. Анна со вздохом откинулась на спинку стула, взяла лист, на котором днем ранее пыталась составить письмо дядюшке, теперь уже, к слову, ненужное, сложила пополам и стала им обмахиваться наподобие веера. Духота к вечеру стала совсем уж невыносимой. Глянув в сторону окна, она подумала, что в беседке должно быть сейчас неплохо. Анна отложила бумагу в сторону, решительно встала, подошла к кованому сундуку, накрытому цветастым платком, и достала из него спиритическую доску. Девушка по пути забежала на кухню, где трудолюбивая Прасковья собиралась готовить ужин, и попросила перенести предстоящую трапезу на свежий воздух. Выйдя на улицу, она на несколько секунд зажмурилась от неимоверно ярких лучей вовсю палящего вечернего солнца и пожалела, что забыла шляпку в спальне. Возвращаться же не хотелось, поэтому Анна скорее поспешила к своему излюбленному месту. Положила на стол доску и провела по ней пальцами, стирая невидимую пыль. Потом заново повторила: - Дух Алексея Аркадьева, явись! Потребовалось сказать формулу призыва трижды, чтобы ее окутал неприятный холод. Анна огляделась – духа не было видно, однако она отчетливо ощущала его присутствие. - Почему же вы не показываетесь? Вы ведь сами пришли и попросили о помощи, – девушка решила все-таки попробовать разговорить дух Аркадьева. – Что изменилось теперь? Вдруг Анна сначала почувствовала ледяную волну, затем краем глаза уловила движение: из-за небольшого молодого деревца появился наконец-таки дух, вот только говорить он все еще не был настроен – грустно улыбнулся, отрицательно качнул головой и исчез. Анна в раздражении стукнула кулаком по столу и ойкнула – удар неожиданно вышел сильным. Потерла, досадливо морщась, ушибленное место и задумалась: раз дух отказывается говорить сейчас, можно немного повременить со спиритическим сеансом и наведаться на место преступления. Может, она там что-нибудь обнаружит, что-нибудь, что не заметила полиция. Может, дух там будет разговорчивее. Да, именно этим она завтра и займется. Анна, наметив примерный план действий, повеселела. Занятая раздумьями, она совершенно упустила тот момент, когда за ее спиной материализовался человек. - Практикуешь, Аннет? – раздался вдруг вкрадчивый, хорошо знакомый Анне голос. Девушка вздрогнула от неожиданности, обернулась и, резко подскочив, словно маленький ребенок, со счастливым визгом бросилась на шею весело улыбающемуся Петру Ивановичу: - Дядюшка! Приехал! - Приехал, приехал, - тот был явно доволен удавшимся сюрпризом. – Подумал, что ты тут, наверное, соскучилась уже. - А я лишь сегодня твое письмо получила. Думала, что не раньше, чем через неделю, а то и две, приедешь, - проговорила Анна, все еще не отпуская дядю. - Ну, ты же знаешь, как наша хваленая почта работает, - показательно повздыхал Петр Иванович и с любопытством покосился в сторону спиритической доски, - Так кого ты вызывала? - Да дух одного молодого человека, - девушка не удержалась и пожаловалась, - Сам пришел и попросил о помощи, а теперь не хочет говорить. - Аннет, у духов своя собственная логика. Они же практически никогда не изъясняются ясно и понятно, - попытался поддержать племянницу Петр Иванович. – Так ты все также участвуешь в расследованиях? - Да, но это все потом, - Анна отмахнулась от этой темы. Ее переполняла радость от того, что приехал дядя, поэтому она не захотела портить момент и вдаваться в подробности. – Лучше, ты расскажи, где был. - О, это будет долгий рассказ, - протянул Миронов, затем поманил девушку за собой, - Пошли, посмотришь для начала, что я привез. Они дошли до крыльца, на котором горкой возвышался теперь весьма объемный багаж Петра Ивановича. - Так, так, так… - дядюшка потер деловито руки, выискивая взглядом нужную коробку, когда же искомое обнаружилось, он снял крышку и вытащил оттуда увесистую книгу. – Там, - махнул в сторону коробки рукой, - книги, которые, я посчитал, что тебе будет интересно прочитать. Но это, - гордо потряс фолиантом, - самое важное: «Книга медиумов» Аллана Кардека. Ее было трудно достать, но для любимой племянницы я уж постарался. - Дядюшка, ты как всегда, что-нибудь невероятное привозишь! – весело воскликнула Анна, подскочила к нему и чмокнула в щеку. - Спасибо! - Но это еще не все! – Миронов вручил книгу племяннице и, пока она с интересом перелистывала страницы, подошел к самому большому, хотя если быть точнее, то огромному, свертку, дернул за бечевку. Оберточная бумага, ничем больше не удерживаемая, слегка сползла. Анна отвлеклась на интригующее шуршание от книги и замерла в удивлении. - Это что? – единственное, что она смогла произнести. - Велосипед. - Я вижу, что велосипед, - девушка подошла и свободной рукой, второй же она прижимала к груди «Книгу медиумов», провела по рулю чудо-механизма. – В этот раз ты превзошел самого себя, - она перевела восхищенный взгляд на Петра Ивановича. - Рад, очень рад, - дядюшка шутливо изобразил поклон. Миронов действительно был счастлив, когда, как бы это банально не звучало, была счастлива его племянница. Ведь ближе Анны у него никого не было. Да, с Виктором его связывали теплые братские чувства, да, у него был не один роман, да, знакомых и приятелей много, но все это было не то. С самого ее детства Анна стала для Петра маленьким, но надежным другом. Она никогда не злилась на него всерьез, лишь мягко журила в тех ситуациях, когда он проявлял себя не с лучшей, мягко говоря, стороны, вступалась, когда Мария Тимофеевна или ее непревзойденная сестра были им недовольны. И повзрослев, не изменила себе, продолжала терпеть, как Миронову самому временами казалось, несносный его характер. Поэтому, когда она лишь обмолвилась о побеге, как о возможном варианте спасения от навязанного замужества, он, которому князь тоже не казался особо приятным человеком, тут же пообещал оказать любую помощь. Сейчас же Петр Иванович чувствовал себя немного виноватым из-за того, что вновь оставил племянницу одну на столь продолжительное время. Впрочем, подобного рода мысли посещали его практически каждый раз, стоило ему куда-нибудь уехать – Петру все казалось, что Анна в такие моменты должна чувствовать себя одиноко, ведь близко она ни с кем не общалась ни тогда в Петербурге, ни теперь в Затонске. Ну, если, конечно, не брать в расчет полицейское управление. Поэтому, стараясь порадовать племянницу, да заодно задобрить свою собственную недремлющую совесть, Миронов всегда привозил Аннет самые различные подарки, к выбору которых подходил с большой выдумкой и фантазией. Вот и в этот раз он, прогуливаясь по улочкам Парижа, увидал молодую девушку на велосипеде и подумал, что такой диковинный механизм вполне подойдет его свободолюбивой, не зависящей от чужого мнения племяннице. За размышлениями Петр Иванович и не заметил, как Анна куда-то исчезла. Опомнился, огляделся и увидел выходящего на крыльцо Герасима, который деловито пояснил: - Барышня велела, вам вещи помочь занести. Тут вновь объявилась и сама Анна, разрумянившаяся от быстрой ходьбы – она успела и Герасима разыскать, и на кухню к Прасковье заглянуть, чтобы предупредить о приезде дядюшки. - Дядя, через минут двадцать будет готов ужин, так что иди, пока вещи отнеси, - махнула рукой, - иди. А я буду ждать тебя в беседке. Ужин прошел незаметно и после него они долго сидели, наслаждаясь долгожданной прохладой: Петр Иванович вовсю развлекал Анну рассказами о своих очередных приключениях, без которых ни проходила, собственно говоря, ни одна его поездка. Девушка с удовольствием слушала – дядя был превосходным рассказчиком. Про себя же она решила, что все случившиеся за столь насыщенный день обсудит с ним чуть позже, по крайней мере, не сегодня, – надо бы сначала самой попробовать разобраться в этом. Уже смеркалось, как Миронов заметил, что племянница его утомилась, совсем немного и заснет. И тут же сам почувствовал, что на него навалилась резко усталость, накопленная еще в дороге. - Так, Аннет, кажется, нам пора закругляться, - легонько хлопнул по столу ладонями и поднялся со своего места. - Да, поддерживаю, - Анна сонно кивнула – действительно, глаза уже открывались с большим трудом. А нужно бы хорошенько выспаться, чтобы встать пораньше и посетить меблированные комнаты, в которых произошло убийство.

***

Яков решил не откладывать дело в долгий ящик и отправиться в меблированные комнаты как можно раньше. Было непривычно, но неожиданно приятно вот так вот идти по тихим, окутанным утренней прохладой улицам. Поворот, и он оказался перед нужным зданием. Портье, не до конца еще проснувшийся, поднялся со своего места, что-то хмуро пробурчал себе под нос, но вручил ключ от нужной комнаты. Прежде чем, сфотографировать место преступления, Штольман внимательно его осмотрел, тщательно вспоминая, как все выглядело вчера. Однако, не заметив каких-либо явных изменений, он неторопливо принялся устанавливать фотоаппарат. В это же время тихо скрипнула входная дверь. Барышня Миронова, которая так же, как и Штольман, посчитала нужным посетить место преступления именно с утра пораньше, поднялась по ступенькам и огляделась - маленькая клетушка с еле помещавшимся там столом, доска с гвоздиками, на которых висят ключи, и мужчина, прислонившийся к стене и дремавший на шатком табурете. - Извините, - Анна решительно приблизилась к столу. Мужчина резко выпрямился под скрип табурета и, слегка щурясь, с недоумением посмотрел на посетительницу. Странно было увидеть ухоженную, хорошо одетую барышню здесь, в меблированных комнатах. Он, откашлявшись, аккуратно поинтересовался: - Желаете снять комнату? - Нет, я бы хотела посетить номер, в котором произошло убийство, - девушка мысленно повторила легенду, которую придумала, чтобы попасть туда. - Последняя дверь по левой стороне, - махнул рукой в сторону коридора мужчина, сразу же потерявший к ней интерес, и вновь прислонился к стене. Хочет барышня посетить место преступления? Пожалуйста. Ему какое до этого дело? Пусть, вон, следователь с ней разбирается. И добавил ехидно, глядя на растерявшуюся девушку, – Там открыто. Анна, конечно, не ждала, что портье будет сильно возражать, но и не думала, что так запросто пустит. Однако решив не заострять на этом внимание, она направилась в указанном направлении. Яков уже заканчивал, как услышал легкие шаги по коридору. Сыщик бы и не обратил на них внимания, если бы они не замерли за дверью в номер. Штольман насторожился, бесшумно переместился к входу так, чтобы застать неожиданного гостя врасплох, и, на всякий случай, нащупал револьвер, но не стал его пока доставать. Стоящий за дверью медлил еще мгновение, будто бы прислушиваясь, затем медленно стал ее открывать. Яков, увидев, кто именно решил посетить место преступления, захотел выругаться. Убрав руку с револьвера, он крепко ухватил за локоть девушку, замершую на пороге и еще не заметившую его, и втянул в комнату. - Какого черта? От того, что ее так неожиданно схватили, Анна сдавленно вскрикнула и приготовилась отбиваться, но знакомый голос заставил ее повременить с этим. Она подняла глаза и встретилась с очень недовольным взглядом господина сыщика. Не отпуская девушку, он резко развернул ее к себе лицом и сердито спросил: - И что же вы здесь забыли, барышня? И сразу предупреждаю, в историю о том, как вы прогуливались и совершенно случайно сюда забрели, я не поверю. Анна же вдруг рассердилась на саму себя из-за робости, вновь ее одолевшей в присутствии этого мужчины. Она упрямо вздернула подбородок и, глядя прямо в эти светлые глаза и стараясь не обращать внимания на горячую большую ладонь, сжимавшую ее руку, с вызовом произнесла: - А я не обязана перед вами отчитываться. Яков раздраженно вздохнул и отпустил, наконец, девушку, почувствовав себя немного неловко. Посмотрел на Анну, раскрасневшуюся, но стоявшую с как можно более независимым видом. Ну, прямо-таки ребенок, еще бы ногой топнула. Это внезапно пришедшее на ум сравнение в значительной степени остудило пыл Штольмана. Ругаться расхотелось. - Ладно, можете не отвечать. Господин Коробейников просветил меня вчера на ваш счет, - он оставил барышню и вернулся к прерванному ее появлением занятию, посчитав, что ничего страшного не случится, если она утолит свое любопытство. Анну покоробила та пренебрежительность, с которой это, как ей показалось, было сказано. Однако она решила ничего в ответ не говорить, а воспользоваться возможностью и осмотреться, пока ее, вроде как, не выгоняли с места преступления. Девушка не спеша приблизилась к столу. Рассмотрела рюмки, бутылку, перевела взгляд на пятна крови на одеяле, затем - на лужицу у кровати. Все это время она внимательно прислушивалась к ощущениям, но знакомого холода не было – возможно, дух все еще не желал общаться, а возможно, его смущало присутствие следователя. Анна покосилась в сторону Якова Платоновича, обнаружила, что он за ней наблюдает, и отвела глаза. Штольман, в свою очередь, хмыкнул и продолжил складывать фотоаппарат. Он изначально больше беспокоился, как бы от вида, хоть и засохшей, но все-таки крови девушка не потеряла сознание. Анна, стараясь не обращать внимания на мужчину, подошла к шкафу – ее почему-то прямо потянуло к нему. Девушка дернула дверцу, но та не поддалась – шкаф был заперт. - Яков Платонович, вам не кажется это странным? Штольман нахмурился, подошел и сам попробовал открыть – мало ли вдруг заедает или же у девушки сил мало – однако тот так же оставался закрытым. Яков окинул уже другим взглядом разбросанные вещи, выдвинутые ящики – запертый шкаф, действительно, не вписывался в картину ограбления. А в вора, который не сумел бы отпереть обычный шкаф – в конце концов, просто выломать дверцу – верилось с трудом. - Вы думаете, ограбление – инсценировка? - Вероятно, - задумчиво пробормотал Яков, удивленно глянув на Анну – вот ведь, моментально сделала вывод, причем, вполне логичный. Скорее всего, в шкафу особо ничего такого нет, что бы помогло следствию, но проверить все равно стоило. Сыщик вышел в коридор и через некоторое время вернулся с ключом. Анна замерла в предвкушении, однако, когда створки распахнулись, разочарованно вздохнула – в шкафу, кроме нескольких костюмов да пары шляп, ничего не оказалось. Вдруг она почувствовала, как от распахнутой двери потянуло еле ощутимым холодом. Анна вздрогнула, обернулась и, сделав несколько маленьких шагов, осторожно выглянула в коридор: дух Аркадьева, наконец, соизволил объявиться. Он поманил девушку рукой, предлагая следовать за собой. Анна оглянулась на Штольмана, тщательно изучавшего содержимое шкафа, и аккуратно выскользнула вслед за духом. Ожидания Якова насчет шкафа полностью оправдали себя: в карманах одежды не было даже какого-нибудь мусора, не то что записок. Он закрыл шкаф, развернулся и обнаружил, что Анна Викторовна уже куда-то исчезла. Якова вновь начало охватывать раздражение – видимо, взбалмошная девица во избежание воспитательной беседы решила незаметно сбежать. Он перекинул через плечо лямку от фотоаппарата, подобрал саквояж и трость, еще раз окинул внимательным взглядом комнату и направился к выходу. Портье чрезвычайно обрадовался известию о том, что номер вновь можно сдавать. Про себя он понадеялся, что полиция в меблированные комнаты больше не нагрянет, по крайней мере, в ближайшее время. Выйдя из здания, Штольман неожиданно для себя увидел Анну, которая была отчего-то очень взволнована и, как только заметила следователя, так сразу же поспешила к нему: - Яков Платонович, я, кажется, нашла орудие убийства, - девушка была сверх меры довольна собой – вот он, повод доказать свою полезность. Яков замер, глядя на обычный, ни чем непримечательный нож, придерживаемый за самый край рукояти тонкими пальцами в белых перчатках. Лезвие его было в буроватого цвета разводах, действительно очень похожих на кровь, их будто бы сначала пытались стереть, а затем забросили это занятие. Сыщик осторожно забрал оружие, достал из саквояжа ненужную бумажку, обернул в нее нож и спросил: - И где же вы его нашли? Анна прошла до зарослей кустов и показала на тот, что был дальше всех: - Вот под этим кустом. Штольман приблизился и поворошил ветки тростью: мало ли что еще мог преступник туда закинуть. - Там больше ничего нет. Я проверяла. Яков внимательно посмотрел на барышню и язвительно поинтересовался: - А как вы догадались, где искать нужно? Увидели кусты и решили сразу же проверить – не лежит ли там нож? - Мне дух Аркадьева показал, - Анна постаралась как можно спокойнее это сообщить – раз Антон Андреевич уже проболтался на ее счет, придумывать какие-либо оправдания смысла нет, тем более дядюшка неоднократно говорил, что обманывать она совсем не умеет. - Дух? – скептически переспросил Штольман. Такой поворот их разговора он, на самом-то деле, ждал еще в начале встречи. - Вы можете, конечно, мне не верить, - Анна вздернула указательный палец, - Но нож-то я нашла. Сыщик на мгновение замер, упершись взглядом в этот палец, затем посмотрел девушке прямо в глаза и серьезно спросил: - Анна Викторовна, зачем вам все это? Вы молодая красивая девушка, вот и нашли бы более подобающие занятия… Он еще хотел добавить что-нибудь про опасности, неизменно сопутствующие расследованиям, но заметил, как гневно сузились и потемнели глаза барышни. - Подобающие? – тем не менее, достаточно спокойно переспросила Анна. - Это какие же? Давайте угадаю, к ним относятся посещения светских вечеров, сплетни, интриги да поиск жениха побогаче? – последнее девушка произнесла с какой-то, как показалось Штольману, затаенной горечью. – Это не для меня, - Анна с досадой махнула рукой, развернулась и торопливо направилась подальше отсюда, решив, что продолжать этот спор бессмысленно – подобное она слышала неоднократно и вряд ли господин Штольман добавит что-то новое. Девушка, прекрасно понимая, что поступает не очень-то и вежливо, и спиной прямо-таки ощущая взгляд сыщика, прошла несколько метров, обернулась и все же коротко бросила ему: - Всего хорошего, - и, не дожидаясь ответа, ускорила шаг. Яков же растерянно смотрел ей вслед, пока она окончательно не исчезла из виду.

***

Зайдя в кабинет, Яков застал там Коробейникова, который завидев начальство, тут же вскочил с места: - Яков Платонович, доброе утро! – и без промедления выложил, - Я побывал в ломбарде и выяснил - часы Алексей выкупил! Причем выкупил вечером того же дня, что его и убили. - Доброе, Антон Андреевич, доброе, - сыщик, сняв котелок и пристроив трость, прошел к своему столу, поставил на него фотоаппарат, рядом пристроил саквояж и развернулся к помощнику, - А что насчет круга общения и тех, кому он был должен? Выяснили? - Конечно, - Антон поспешно вытащил свой потрепанный блокнот и, сверившись с написанным, доложил, - Я прошелся по некоторым заведениям, и в одном половой сразу же по описанию узнал Аркадьева и сообщил, что тот уже месяца два появляется в компании одних и тех же: неких Гусева, Филатова и Назарова. С первыми двумя он часто играет в карты и выпивает. Именно им он проиграл крупную сумму. Они из-за этого даже слегка повздорили, пошумели, но разошлись миром. А третий – вроде как друг Алексея, но он чаще лишь наблюдает за игрой. Коробейников на мгновение задумался и добавил: - Яков Платонович, еще кое-что показалось мне странным. Когда я пришел в ломбард, там был этот самый Назаров. И, мне показалось, он как-то то ли испугался, то ли насторожился, стоило мне сказать, что я из полиции и пришел узнать, выкупил ли часы господин Аркадьев. А на вопрос о том, что он думает об убийстве его друга, отговорился, что очень спешит, и сразу же ушел. - Надо бы вызвать этого друга к нам на допрос, - Якову тоже показалось странным такое поведение. – Неплохая работа, Антон Андреевич, - он посчитал, что небольшая похвала лишней не будет. - Рад стараться, - Антон довольно улыбнулся. - А где найти двух других, вы случайно не разузнали? - Я пока смог узнать только про Филатова – он грузчиком подрабатывает, его, говорят, часто на рынке сыскать можно. - Вот туда мы с вами и отправимся чуть позже, - Штольман подошел к своему столу и извлек из саквояжа найденный нож. По дороге в управление он заглянул к доктору Милцу, благо по пути ему подвернулся городовой, который и указал, как добраться до мертвецкой. Александр Францевич, внимательно осмотрев нож, заявил, что тот соответствует характеру нанесенной ране, а пятна на нем - он практически уверен в этом – кровь. Сейчас же Яков рассматривал через лупу мелко-мелко нацарапанные инициалы, видимо, владельца ножа, который, скорее всего, и является убийцей. Их он приметил, когда забирал орудие у Анны Викторовны. Вспомнив о барышне, сыщик хмыкнул – действительно ведь оказала помощь, нашла улику, да еще какую. -Антон Андреевич, кому из пока известных нам подозреваемых подходят инициалы «Ф.Н.»? – обратился Яков к Коробейникову, который до этого с интересом наблюдал за начальником. Антон подошел поближе и с любопытством глянул на нож: - Филатов Николай, Назаров Федор, - помощник следователя, выдав нужную информацию, не удержался и спросил, - А вы уже и нож нашли? - А это и не я, а ваша несравненная Анна Викторовна. Она тоже решила с утра пораньше посетить место преступления, - достаточно язвительно сообщил Штольман, который и сам не понимал, как ему стоит относиться к этой девушке. Он очень не любил, когда кто-то посторонний вмешивался в полицейские расследования, но Анна Викторовна вроде бы и не сильно ему пока досаждала: по крайней мере, не засыпала его вопросами, не начала сразу же, как он на самом деле ожидал, говорить про что-нибудь, связанное со спиритизмом, так, упомянула лишь вскользь. Да и, если честно, по-настоящему разозлиться на девушку из-за того, что она пришла на место преступления, у Якова просто не получилось.

***

Анна тихо прикрыла за собой дверь и прошла в столовую, рассчитывая на то, что скоро там должен объявиться дядюшка. Прогулка от меблированных комнат до дома практически полностью погасила вспыхнувшее неожиданно недовольство от слов господина сыщика. И сейчас Анна не могла понять свою столь резкую реакцию на сказанное: она ведь и ожидала услышать нечто подобное. Вдруг стало неловко. Вот ведь, этот Штольман теперь наверняка решил, что она всего на всего истеричная девица, которая, играя в сыщика, пытается привлечь к себе внимание. Подобная мысль была весьма неприятной. Почему-то мнение этого человека, которого она впервые увидела лишь день назад, казалось ей чем-то важным. Заскрипели половицы, прерывая ее размышления, и в комнату, что-то напевая себе под нос, неторопливо вошел Петр Иванович. - Доброе утро, Аннет. - Доброе, - кивнула девушка и добавила, - хотя уже скорее не утро, а день. Горазд же ты поспать, дядюшка. - Ну, не ворчи, - Миронов устроился на соседнем стуле и внимательно посмотрел на племянницу, – Чем ты расстроена, дитя мое? Все дух вчерашний не приходит? - Дух как раз пришел, - вздохнула Анна, - только пришлось прогуляться до меблированных комнат, где его убили. - И? - И там я столкнулась с новым следователем, - Анна совершенно не знала с чего начать этот разговор. Конечно, дядя смеяться над ней не будет, да и наверняка скажет что-нибудь дельное, но все же было неловко. - Он тебя обидел? – встревожено спросил Петр Иванович, прекрасно понимая, что сыщик, какой бы он ни был, вряд ли с воодушевлением отнесся к появлению на месте преступления барышни, вызывающей духов. - Нет-нет, - поторопилась успокоить Анна, - просто этот Штольман тревожит меня, - девушка поморщилась – формулировка подобралась не очень удачная. - Погоди-ка… Ты сказала «Штольман»? – прервал ее дядя, вскочив со своего места. - Ну да, Штольман Яков Платонович. - Неисповедимы пути Господни, - пробормотал пораженно Петр Иванович, сжав спинку стула. – Извини, продолжай. - Дядя, ты с ним знаком? – Анна с подозрением глянула него. - Так… Встречались однажды, - не покривив душой, сообщил тот, не уточняя впрочем при каких именно обстоятельствах. Петр Иванович еле сдерживал улыбку, мысленно потирая руки и затевая вполне безобидную каверзу. Осталось лишь дождаться подходящего момента. – Так что там с ним? - Знаешь, вчера меня с самого утра охватило прямо-таки какое-то необъяснимое волнение, - Анна тоже встала и принялась ходить по комнате, немного нервно заламывая руки, - А потом буквально потянуло в полицейский участок. Был будто бы сигнал, что мне просто необходимо там быть. - И ты там встретила Штольмана? – практически уверенный в положительном ответе, уточнил Миронов, серьезно смотря на племянницу. - Да. Я себя очень странно чувствую рядом с ним. Беспокойно. Но словно, все так и должно быть, что так правильно, - наконец нашлись нужные слова, и Анна облегченно выдохнула. – Как думаешь, это может быть связано с моим даром? - Думаю, напрямую, - Петр Иванович подошел к племяннице и взял ее руки в свои, - Таких людей, как ты, людей, обладающих даром, предчувствия очень редко подводят. И если ты вдруг ощущаешь, что что-то нужно сделать, то делай. Если, конечно, это не очередной приступ твоего упрямства, - под конец он постарался свести все это в шутку. Анна рассмеялась и крепко обняла дядю.

***

После обеда Прасковья засобиралась на рынок, и Анна решила составить ей компанию, посчитав, что прогулка будет не лишней, да и помощь старой служанке, которая иногда не рассчитывает свои силы, может понадобиться. Идя вдоль торговых рядов, девушка ощутила внезапное для полуденной жары легкое дуновение прохлады. Остановилась и обернулась. Дух Алексея Аркадьева стоял рядом с одним из прилавков и требовательно смотрел на нее. Убедившись, что его заметили, он неторопливо двинулся в сторону узкого проулка, всем своим видом показывая, что нужно следовать за ним. Анна, тронув Прасковью за плечо, тихо шепнула, что скоро вернется, про себя надеясь, что это действительно будет так, и поспешила за духом. Николай Филатов оказался здоровенным детиной вроде бы с простодушным лицом, но с мелькающей в его постоянно прищуренных глазах какой-то хитринкой, будто бы он знал что-то этакое. И вот эта самая хитринка вызывала у Якова смутные, ни чем не подкрепленные подозрения. Чисто на уровне интуиции. На него им указал первый же человек, которого они спросили. Впрочем, спрашивал Коробейников, поэтому Яков решил предоставить инициативу ему, а сам понаблюдать за реакцией допрашиваемого. Пока Антон Андреевич справлялся неплохо. Филатов же был абсолютно уверен в себе: совершенно спокойно подтвердил тот факт, что выиграл в паре с другом крупную сумму у Аркадьева и весьма цинично заявил, что убийство Алексея для него было крайне не выгодно, так как с мертвого много не возьмешь. А на попытку Коробейникова намекнуть, что они с приятелем могли убить и затем забрать причитающееся, Филатов прямо сообщил, что в тот вечер до часов трех ночи, если не дольше, выпивал в трактире, и адрес даже назвал, добавив, что его там все знают. И за друга своего Гусева ответил, сказав, что тот уже дня три как в больнице. И вдруг под конец разговора, ухмыльнувшись, заявил, что на их месте бы проверил в первую очередь Назарова, который вроде бы и другом был Алексею, но из-за денег и мать родную бы удавил. Дух резко остановился в тени проулка, откуда открывался вид на те самые кусты, в которых только с утра она обнаружила нож. Анна не успела даже спросить его ни о чем, как дух обернулся в ее сторону, прижал палец к губам и исчез. До девушки вдруг донеслись голоса - кто-то приближался. Из-за угла здания, расположенного напротив, вынырнула парочка: молодой человек, нервно оглядывающийся по сторонам, и девушка, что-то недовольно высказывающая ему. Анна на мгновение спряталась за стеной, чтобы ее не заметили. Когда же она вновь выглянула, парень что-то активно искал в кустах, не переставая переругиваться со своей спутницей. Разговаривали эти двое хоть и на повышенных тонах, но до того места, где стояла Анна, донеслась лишь пара фраз, что истерично бросила девушка: «Ищи!» и «Ты просто жалкий трус, Назаров!» И Анна, кажется, уже догадывалась, что именно этот Назаров там не найдет. Поэтому она начала тихонько отступать назад, решив, что увидела и услышала достаточно. Выйдя из переулка на ярко освещенную солнцем рыночную площадь, Анна зажмурилась, затем несколько раз моргнув, начала выискивать взглядом Прасковью, которая не должна была успеть далеко уйти. И, действительно, она обнаружилась совсем недалеко, так что нагнать ее не составило никакого труда. Пока Прасковья спорила с торговкой насчет цены, внимание Анны привлекло небольшое зеркало в аккуратной раме, украшенной узорами из цветов. Взяв его в руки, девушка задумчиво посмотрела на свое отражение, тронула упрямый завиток, что никогда не желал укладываться в прическу, и, слегка повернув зеркало, неожиданно столкнулась в отражении взглядом с Яковом Платоновичем. Резко обернулась, он стоял в шагах двадцати от нее, с неким любопытством глядя на нее. Сейчас он явно пребывал в неплохом настроении. Отвернулась, пряча враз покрасневшие щеки. Она, конечно, хотела сообщить то, что узнала сыщику. Ведь это определенно полезная информация. Но она не думала, что возможность представится столь скоро. Штольман же, весьма довольный работой своего помощника, отправив того проверять алиби Филатова и Гусева, уже собрался обратно в отделение, как заметил Анну Викторовну, которая с загадочным, как ему показалось, видом вышла из переулка, ведущего к меблированным комнатам. Потому он и решил немного задержаться и понаблюдать за ней. Какое-то внутреннее чутье ему подсказывало, что она что-то узнала по делу. А картина того, как барышня смутилась, увидев его в отражении, Якову неожиданно понравилась. Анна вновь повернулась в сторону сыщика и, обнаружив, что он все еще не сводит с нее глаз, решительно направилась к нему. - Анна Викторовна, - улыбнулся Штольман, стоило ей приблизиться, и, приподняв левую бровь, поинтересовался, - Что же вы вновь делали у меблированных комнат? – да, это была всего лишь его догадка, но по тому, как нахмурилась девушка, он понял, что догадка верная. - Вы следили за мной?! - Ни в коем случае, - Яков все продолжал улыбаться. - Я, кажется, знаю, кто убийца, - Анна посмотрела на Якова Платоновича и, обнаружив, что эта новость не произвела на него никакого впечатления, недовольно продолжила, - Я видела, как в тех кустах, где был нож, что-то искал некий молодой человек. Не думаю, что это совпадение. - И вы сможете его описать? – все еще с львиной долей скепсиса спросил Штольман. - Ну, он ни чем особо внешне не примечателен, - и поспешила добавить, - Но его спутница назвала фамилию! - И? – все-таки эта девушка была сущим ребенком, и мысленно Яков посмеивался над самим собой, над тем, как он умиляется этому ребенку. - Назаров, - торжествующе глядя на него, произнесла Анна. Все несерьезные мысли тут же испарились. Штольман испытующе глянул на свою собеседницу: - Вы уверены? - Абсолютно, - понимая всю серьезность дела, подтвердила девушка. - Я приму это к сведению, - действительно, эта информация была очень полезной, тем более в свете того, что про этого самого Назарова говорил Филатов. Конечно, это все еще проверить, как следует, нужно. Но ведь и Антон Андреевич с ним в ломбарде столкнулся. Яков вновь посмотрел на Анну, – А как же вы там оказались? – не удержался и задал этот вопрос. То, как Анна отвела взгляд и принялась невзначай водить пальчиком по полю шляпки, говорило само за себя. - Вы крайне неосмотрительно поступаете, Анна Викторовна, - укоризненно покачал головой Яков, ему бы очень не хотелось, чтобы с этой очаровательной барышней что-нибудь произошло. Анна не знала, что на это ответить: с одной стороны она же не специально во все это ввязывается, а с другой просто не может не помочь, когда это в ее силах. - Ладно, все-таки информацию вы мне достаточно интересную сообщили, спасибо, - заметив, как погрустнела девушка, Якову стало немного совестно. Анна, если честно, ожидавшая продолжения утреннего их разговора, не поверила сначала тому, что услышала. И недоверчиво посмотрела на сыщика – а вдруг он просто смеется над ней. Взгляд этих ярко-синих глаз внезапно заворожил его, и заставил вдруг сделать нечто неожиданное даже для самого себя: Яков аккуратно перехватил ладонь девушки, слегка погладил большим пальцем и нежно поцеловал тонкие пальчики. Оценив милый румянец, вновь окрасивший щеки девушки, Штольман улыбнулся ей на прощанье и в прекрасном настроении отправился в управление.

***

В управлении же его ожидал Коробейников, успевший за столь небольшой промежуток времени и проверить алиби двух приятелей Аркадьева, и узнать нечто очень ценное. - Яков Платоныч, убийца - точно Назаров! – Антон Андреевич сразу же вышел из-за своего стола и поспешно подошел к начальнику, стоило тому появиться на пороге кабинета. – Этот Гусев мне рассказал, что, оказывается, Федор Назаров – сын родной сестры господина Аркадьева. Она умерла родами, а отец мальчика погиб в русско-турецкую войну. Поэтому опеку над Федором взял Николай Петрович. - Как интересно получается, - протянул задумчиво Яков, - Доставьте-ка этого Назарова в отделение. Коробейников деловито кивнул и бросился исполнять поручение. Штольман же задумался. После того, что поведал ему Антон Андреевич, многое прояснилось. Господин Аркадьев весьма состоятельный человек. А со смертью сына основным наследником по идее должен стать племянник. Это весомый мотив. Да и Анна Викторовна видела, как он искал, предположительно, нож, на котором и инициалы подходящие имеются. Однако, пока не понятно, почему именно сейчас. Ведь Николай Петрович еще совсем не стар, да и на здоровье явно не жалуется. Вспомнив об Анне Викторовне, Яков улыбнулся. Эта девушка очень уж его интриговала. Только теперь он вдруг понял, что совершенно ничего, кроме имени и того, что коротко сообщил Коробейников, о ней не знает. Спустя полчаса дверь в кабинет распахнулась и появился Коробейников, следом за ним городовой ввел действительно, как и сказала Анна Викторовна, ничем непримечательного господина: он был среднего роста, средней комплекции и весь какой-то такой, что взгляду не за что было зацепиться. - Вот, бежать вздумал! – полувозмущенно воскликнул помощник следователя. - Господин Назаров? – вопросительно глянул на молодого человека, которого городовой усадил перед его столом, Штольман. - Да! По какой причине меня задержали? – сорвавшись под конец почти что на визг, постарался ответить с как можно более оскорбленным видом Федор, хотя его, кажется, даже немного потрясывало. - Вы задержаны по подозрению в убийстве господина Аркадьева, - совершенно спокойно осведомил его Яков Платонович, выдвинув ящик и достав оттуда нож, – Вам знаком данный предмет? - Нет! – слишком быстро и нервно выпалил Назаров. - А что же вы искали сегодня в тех самых кустах, где он был найден? – Яков решил использовать информацию, полученную от Анны Викторовны. Молодой человек затрясся еще сильнее, закрыл руками лицо и что-то очень невнятно пробормотал. - Значит, вы это не отрицаете? – подхватил Антон Андреевич, до этого даже как-то восхищенно глядевший на своего начальника. Назаров отрицательно мотнул головой и наконец убрал руки от лица: - Да, да, да, да, - повторяя одно и то же, воспаленным взглядом окинул кабинет, будто бы выискивая какую-нибудь лазейку. – Я убил Алексея. Я. - И за что же? - Мы сидели и выпивали, когда он вдруг решил поучить меня жизни. Со своей бы разобрался для начала! – неожиданно зло воскликнул Федор, затем, успокоившись, продолжил, - Я слушал все это, слушал… а потом вспылил и… и убил. - Это вы сообщили Николаю Петровичу про то, что Алексей заложил его часы? – уточнил Штольман то, что смутно подозревал с того самого момента, как Коробейников рассказал про встречу в ломбарде. - Да, - уставившись в пол, кивнул Назаров. - А после того, как убили приятеля, оставили себе их на память? На это предполагаемый убийца, не поднимая взгляда с пола, отвечать не стал. - Уведите господина Назарова в камеру, - сыщик обратился к тихо стоящему у двери городовому. Когда же за ними закрылась дверь, он встал и в раздумьях подошел к окну. - Врет он, - коротко констатировал, все еще рассматривая улицу за окном. - Да как же это так? – тут же возмутился Коробейников и принялся перечислять, – На ноже его инициалы, вы сами сказала, что он что-то искал рядом с местом преступления… - Не про то, что убил, врет, а про причины, - прервал помощника Яков и обернулся. – Вы на посиделки с друзьями тоже нож носите? - Вы считаете, что он заранее планировал убийство? - Возможно, - Штольман поморщился, - Вроде и простое достаточно дело, но что-то мне не дает в нем покоя.

***

Анна сидела в своей любимой беседке и, обняв подушку и поджав под себя ноги, задумчиво смотрела на то, как медленно поднимается белесый пар над чашкой чая, что принесла пару минут назад Прасковья. Вернувшись с рынка, девушка, даже не заходя в дом, отправилась в сад. Господин следователь, конечно, удивил ее своим поступком, но еще больше поразила та его, совершенно обезоруживающая улыбка, которая сразу же сделала этого сурового с виду мужчину неотразимым. А еще взгляд этих светлых глаз, который за мгновение до этого стал каким-то озорным. Анна подняла руку, стянула с нее кружевную перчатку и поглядела на пальцы, которые с того момента будто бы горели, словно от ожога. Но нет, конечно, никакого следа на них не осталось. За своими раздумьями она пропустила, как появился дух. Он же, заметив, что на него не обратили внимания, сел рядом на скамью, близко-близко, и тоже взглянул на ее руку. Только после этого Анна, вздрогнув, повернулась к нему. Убедившись в том, что его заметили, дух придвинулся еще ближе и быстро забормотал: - Это все она. Она виновата. Задурила ему голову. Но ведь она его даже не любит, - и, бросив какой-то отчаянный взгляд на девушку, добавил, - Найдите ее. И исчез. А Анне, вдруг вспомнилось, девушка, сопровождавшая того молодого человека, которого она заподозрила в убийстве. Правда, имени ее не называлось, да и значения Анна ей не придала особо. Но у девушки была более запоминающаяся внешность, чем у ее спутника. Да, точно, волосы иссиня черные, чуть полноватая фигура, высокий рост и черты лица непривычно грубые для женщины. Анна отложила подушку, подобрала со стола перчатку, которую до этого сняла, и зеркало. То самое зеркало, в которое гляделась на рынке. Она, будучи в каком-то странном трансе после встречи со следователем, совершенно не задумываясь, купила его. Так вот, подхватив все эти вещи, Анна направилась в дом, собираясь изобразить ту девушку. А затем отнести портрет в полицейское управление. Ведь она не делает даже ничего такого, за что Яков Платонович мог бы ее отругать.

***

Вечером, ближе к тому моменту, когда уже алые закатные лучи солнца ярко окрасили улицы городка, в полицейском участке негромко хлопнула дверь. Дежурный оторвался от бумаг, но увидев хорошо знакомую ему барышню, махнувшую ему рукой, чтобы не обращал на нее внимания, лишь устало кивнул. Анна Викторовна же подошла к двери, ведущей в кабинет следователя, и замерла вдруг в нерешительности. Затем тихонько постучала и, дождавшись ответа, вошла. Яков со вздохом откинулся на спинку стула и потер глаза. Заполнение бумаг его всегда утомляло даже больше, чем погони за преступниками. Коробейникова он отпустил час назад, а сам все никак не мог пересилить старую привычку сидеть на работе допоздна. Вроде бы и прошло всего лишь два дня, как он прибыл в Затонск, но по ощущениям казалось, что он здесь провел не одну неделю. Наверное, это хорошо, что сразу же по приезде его ожидало расследование: погружение с головой в работу не давало задумываться о прежней своей жизни. На неожиданно тихий стук в дверь, он, хоть и удивившись, но бросил: - Войдите. Уж кого-кого, а Анну Викторовну Штольман не ожидал в столь позднее время увидеть на пороге своего кабинета. Он вышел из-за стола, приблизился к девушке и встревожено спросил: - Анна Викторовна, что-то случилось? - Нет, простите, что отвлекаю, но вот, - и Анна протянула ему лист бумаги, который Яков до этого не заметил. Рассмотрев внимательнее то, что оказалось у него в руках, сыщик нахмурился. Портрет. Точнее искусно нарисованный портрет какой-то женщины. Но не успел он задать вопрос, как Анна торопливо пояснила: - Я тут подумала насчет того, что увидела сегодня. Эта девушка, она ведь наверняка знала про убийство. Она даже своего спутника трусом назвала. И вот, - Анна под конец немного потерялась. - И вы нарисовали ее портрет? – помог Яков. - Да, вдруг это вам поможет. - Возможно, - Штольман положил рисунок на стол и вновь обернулся к девушке. – Да вы присаживайтесь. - Нет-нет, я уже, наверное, пойду. Яков посмотрел внимательно на Анну, направившуюся к двери, а затем бросил взгляд на сумерки за окном. Решение пришло сразу. - Погодите, - сложил документы в папку и убрал ее ящик, - Я вас провожу, - и, не дав девушке ничего сказать, добавил, - Уже поздно. На удивление Якова дежурный никак не отреагировал на то, что Анна Викторовна поздно вечером отправилась куда-то в сопровождении с новым начальником следственного отделения. Видимо, промелькнула такая мысль, для этой девушки существуют какие-то другие правила приличия, и все, кто знает ее достаточно давно, к этому привыкли. - А вы нашли того молодого человека? – нарушила немного неловкое молчание Анна. - Да, это приятель Алексея, - сыщик, подумав, решил, что вполне может удовлетворить любопытство этой юной особы. Тем более, с учетом того, что она немало помогла. – У него был весомый мотив. Да он и признался. - Однако вас что-то смущает, - внимательно посмотрев на своего спутника, заявила Анна – ей почудились какие-то нотки сомнения в его голосе. - Да, - не стал отрицать Штольман, – Но возможно та девушка, чей портрет вы нарисовали, прольет свет на произошедшее, - тем не менее, он решил не вдаваться в подробности. – Кстати, весьма искусная работа, - Яков подумал, что таким приятным летним вечером не хочет больше рассуждать об этом деле, и нашел, на что перевести тему. - Спасибо, - Анна улыбнулась, польщенная этой похвалой, затем, немного помолчав, вдруг добавила, - Мама когда-то озаботилась тем, чтобы я была всесторонне развита, и поэтому в детстве со мной регулярно занимались музыкой и рисованием. Ко мне приходил настоящий художник, такой старенький немного странноватый дедушка, он был весьма неловок и заикался, но стоило затронуть тему искусства, в особенности, живописи, как он сразу же преображался, - Анна грустно улыбнулась, и Якову показалось, что хоть это и были добрые детские воспоминания, они все-таки напомнили ей еще о чем-то не таком радужном. И следующая сказанная ей фраза лишь укрепила подозрения: - Тогда все было так легко и просто, не то что сейчас. - Ваша мать..? – не договорил Яков, остановив себя, не желая своей догадкой невольно причинить боль. - Нет-нет, - девушка, видимо, догадалась, о чем хотел ее спросить сыщик, - Она жива и здорова. Просто у нас с ней возникли некоторые… - она на мгновение замялась, будто бы подбирая подходящее слово, - разногласия. И мы достаточно давно не виделись. Они замолчали – Анна крепко задумалась о чем-то, а Яков не решился больше ничего спросить. Он не заметил, как они прошли через ухоженный сад, окутанный сгущавшимися сумерками, и оказались у крыльца светлого особняка. Девушка остановилась и посмотрела на Штольмана: - Ну, вот мы и пришли. Спасибо, что проводили, - она, непроизвольно накручивая на палец прядь, вновь выбившуюся из прически, слегка привстала на носочки и просительно заглянула в глаза Якову, - А вы мне расскажите, чем дело кончится? - Обязательно, Анна Викторовна, - он не выдержал и широко улыбнулся. - Вы пообещали, - шутливо погрозила пальчиком Анна, улыбаясь в ответ. – До свидания, Яков Платонович. Штольман кивнул и проследил, как девушка быстро вбежала по ступенькам, открыла дверь и, вновь обернувшись, легонько махнула ему рукой. До него слабо донеслось чье-то восклицание: - Барышня, темень уже такая, а вас все нет! Барин испереживался весь. Уже поздно-поздно вечером, сидя перед зеркалом и неторопливо расчесывая, прядь за прядью, волосы, Анна пыталась привести мысли в что-нибудь хотя бы отдаленно напоминавшее порядок. Всего какие-то два дня, а жизнь совершила какой-то совершенно сумасшедший поворот. Штольман. Сначала он ее немного испугал. Нет, не так, не он сам испугал, а та буря эмоций, что охватила ее: смущение, нерешительность, возмущение… И непонятно откуда это все. Вначале он показался ей закрытым, нелюдимым, может быть даже сухим и черствым. Фараоном, который даже не знает о существовании каких-либо положительных эмоций. Сегодня же он открылся с какой-то другой стороны – да, язвительный и все-таки закрытый, иногда резкий, но все же человек. Он не стал прогонять ее с места преступления, хотя на то, были у него все основания и возможности. Принял к сведению всю ту информацию, что она сообщила. И проводил до дома. И улыбаться все-таки умеет. С самого же начала этой небольшой спонтанной прогулки Анну, наконец, окутало какое-то спокойствие, ощущение того, что, пока рядом этот непростой мужчина, ничего непоправимого не случится. Она не знала о нем практически ничего, но в то же время точно знала, что ему можно доверять.

***

Дело, как он и предполагал, было достаточно банальным, но, тем не менее, неприятным. По крайней мере, осадок от него остался. Девушку с портрета нашли быстро: Коробейников с самого утра споро пробежался по знакомым подозреваемого и один из них опознал ее, как Машкову Катерину Никитичну, и даже подсказал, где ее сыскать можно. А та, в свою очередь, и отпираться не стала, завидев полицию, лишь зло бросила: «Сдал, значит». На очной ставке эти двое выложили все как на духу. Назаров и Аркадьев были друзьями, так считали все. Однако на деле Федор затаил еще с того времени, когда они вместе ходили в гимназию, обиду на приятеля, при чем обиду достаточно надуманную: в один момент ему показалось, что Алексей во всем лучше него, что ему во всем и всегда везет. На вопрос Антона Андреевича о том, почему же они продолжили общение, если его это так задело, Назаров и сам не смог ответить. Но добавил что, с того момента Алексей стал его неимоверно раздражать, раздражать всем: действиями, словами, просто самим своим присутствием. С Катериной он познакомился около года назад. Девушка понравилась ему своей неординарной внешностью. Даже некоторая ее грубость не оттолкнула молодого человека, а лишь сильнее привлекла. А потом она узнала про возможное наследство и тут же стала продумывать план действий. Проигрыш Аркадьева и заклад часов Машкова посчитала удачным стечением обстоятельств. Именно она предложила сдать Алексея его отцу. Затем же начала подговаривать Федора. И, по ее мнению, все сложилось бы так, как надо, если бы Назаров не был таким трусом: сначала он трясся, не хотел убивать, после – в панике выкинул нож. - А что же такого в этих часах? – Яков покрутил обычный на вид брегет в руках. - Камни, - как-то надрывно выдавил Федор, - Николай Петрович спрятал в них драгоценные камни. Я как-то случайно увидел, как он их рассматривал, а потом обратно убрал. Сыщик внимательно вгляделся в часы и заметил, что крышка значительно толще, чем нужно. Провел медленно пальцем по боковой ее части, после того, как он задел какой-то механизм, крышка медленно отошла. В появившемся тайнике действительно поблескивали драгоценные камни. Когда задержанных увели, Яков извлек из ящика колоду карт и привычным движением начал тасовать. Да, история до банальности проста. Он никогда не был наивным, разве что в детстве, не верил в идеальность мира и неоднократно убеждался в обратном на практике. Но до сих пор, помимо некоторого облегчения, что очередной преступник понесет заслуженное наказание, каждый раз на душе оставался неприятный налет, и было, честно говоря, мерзко. Мерзко оттого, что люди из-за своей алчности готовы пойти на все: пойти не просто на предательство, а на убийство друга или же подговорить на это другого. И это лишь малая часть. Наверное, желание добиться хоть какой-нибудь справедливости, хоть самую малость очистить мир от грязи и было одной из причин, почему он когда-то решил стать служителем закона. Неожиданно громко хлопнула дверь – вернулся Коробейников, который ходил к Николаю Васильевичу, чтобы доложить об успешном завершении дела. Он тоже был в каких-то расстроенных чувствах. Прошел до своего стола, рассеянно поправил стопку бумаг, а затем, будто пытаясь как-то отвлечься, задал вопрос, на который вроде бы и сам должен был знать ответ: - А с часами что, Яков Платоныч? - А что с ними? Вернем владельцу, как до конца все бумаги оформим.

***

После полудня Яков, наконец, заполнив все необходимые документы и почувствовав себя окончательно вымотанным, решил прогуляться – благо никаких новых дел не появилось, да и изнуряющая жара в Затонске сменилась приятной прохладой. Неспешно шагая по аллее еще зеленого парка, что находился не так далеко от полицейского управления, Штольман подумал, что в образовавшееся свободное время вполне может сдержать свое обещание и рассказать Анне Викторовне, чем окончилось дело. Правда, он не был точно уверен, где ее стоит искать, и решил для начала заглянуть в тот особняк, куда он ее вчера проводил. Яков чувствовал себя немного неловко – все-таки он собирался заявиться в гости к молодой незамужней (по крайней мере, кольца на безымянном пальце он не заметил) девушке - но отступать было для него нехарактерно. Тем более барышня была явно особой неординарной и условности были не для нее. Анна Викторовна, чего таить, весьма интриговала его: юная, красивая, умная. Вот только способности медиума никак не хотели сюда вписываться. Ну, не верил он в это все. Еще его немало удивляло, что девушка совершенно спокойно гуляет по городу в одиночестве, приходит, когда ей вздумается в полицейский участок, посещает места преступлений, и, видимо, ее родственников это не смущает. Это было странно, обычно в провинции строго придерживаются правил приличия, так как все друг у друга на виду и слухи расползаются неимоверно быстро. Дойдя до нужного дома, Штольман застыл перед крыльцом, не зная, как поступить дальше. Будто бы в ответ на его замешательство из сада неторопливо выплыла пожилая женщина, несущая небольшую плетеную корзину, заполненную яблоками. Белый, идеально чистый передник подсказал сыщику, что это служанка. Та, заметив, незнакомого мужчину, нахмурилась и, подойдя чуть ближе, остановилась. - Что вам угодно? - Я бы хотел увидеть Анну Викторовну, - потянувшись к левому манжету, сообщил Яков. Еще раз окинув его внимательным взглядом, женщина молчаливо кивнула и направилась в дом. Через пару минут она вернулась, предложив Штольману чай, от которого тот, впрочем, вежливо отказался, доложила, что барышня сейчас выйдет и вновь удалилась. Яков, все также теребя несчастный левый манжет, огляделся: особняк оказался не таким большим, как ему тогда в сумерках показалось, а вполне уютным, на крыльце стоял столик, пара стульев с мягкой обивкой и несколько вазонов, между домом и тонкой полоской невысоких деревцев, за которым виднелось еще какое-то сооружение, раскинулась поляна. Услышав за своей спиной легкие шаги, Яков обернулся. Анна Викторовна была явно удивлена его приходом, но, тем не менее, улыбнувшись, поздоровалась. - Ничего, что я вот так без приглашения? – решил все-таки поинтересоваться Яков. Мало ли, вдруг он ставит своим появлением ее в неловкую ситуацию. - Нет, не беспокойтесь, - весело отмахнулась Анна, - Я же сама вчера с вас слово взяла, что вы мне расскажете, чем дело кончилось. Вы же поймали преступников? – и, сама себя же одергивая, - Что же это я? Пойдемте, - и бодро зашагала в сторону того сооружения, которое на поверку оказалось беседкой. И, судя по количеству подушек на скамье и лежащей на рядом стоящем стуле книгой, было любимым местом хозяев. Девушка переложила книгу на стол и предложила сыщику сесть. - Может быть чаю? - Нет, спасибо. Анна устроилась напротив мужчины, подперев рукой подбородок, и с интересом посмотрела на него. Взгляды столкнулись, и сама собой как-то возникла неловкая пауза. Штольман, решив прервать ее, ответил на ранее заданный вопрос: - Преступников я поймал, - и, вспомнив свои утренние размышления, коротко поведал суть. - Да, - грустно вздохнула Анна, покачав головой, - Загубить человеческую жизнь. И все ради денег. Никогда этого не понимала. Теперь молчание уже не было напряженным. Яков невольно залюбовался тем, как легкий ветерок шевелил непослушные пушистые пряди у висков девушки. Ему на мгновение захотелось поправить их. Но почти сразу он себя одернул – расслабился господин надворный советник, размечтался. Анна же просто наслаждалась моментом – ей было как никогда спокойно. Однако умиротворение, возникшее в беседке, продлилось недолго. Яков внезапно услышал странный звук, будто бы кто-то вдалеке что-то насвистывает. Звук стал ближе, и он даже узнал мотив достаточно веселой песенки. Из-за деревьев вышел мужчина и бодро направился к беседке. Анна обернулась и радостно улыбнулась: - Дядюшка! - Аннет, у нас гости? – Петр Иванович, встретивший до этого Прасковью, уже догадался, кто именно к ним заглянул, и теперь пытался скрыть хитрый блеск глаз. Он подошел к племяннице и ласково поцеловал ее в макушку, с удовольствием наблюдая за вытянувшемся лицом полицейского. Штольман же, стоило лишь присмотреться к мужчине чуть внимательнее, очень сильно удивился. - Петр Иванович? – вспомнив имя, пораженно уточнил, затем перевел взгляд на замершую девушку. И все встало на свои места.