Хроники Нарнии: Иная сторона сказки

Regina Spektor — The Call

— Даша, ты бы знала, как мне ужасно не хочется уходить, — невероятно грустно заключила девушка упавшим голосом — ситуация разворачивалась в саду под яблонями, листья которых играли в красках холодного и тусклого в это время года солнца. Девушка вздохнула — Дарья понимала, Люсурье нужно объясниться, возможно, такая горесть тогда оставит её, поэтому продолжала молчать. Люсурья же продолжила озвучивать свои мысли, которые так тяготили девочку: — В этот мир… Я не хочу покидать эту страну. Здесь совсем не так, как там. Нарния — мой дом. Как я покину священное для тебя и меня место? Думая о том, как это случится, у меня душа расколется вдребезги. Даша, — взглянув в ясные глаза подруги (на глазах Люси оставалась мокрота), — Ты понимаешь, о чем я? Может, нужно попросить об этом Аслана? — И неужели так просто ты собиралась бросить близких, школу? — обратилась с вопросом к Люсе не Дарья, спрашивал Питер и для девочек это была неожиданность. Люся ловко вытерла влажные глаза тыльной стороной ладони и пробрюзжала, не хуже гнома: — А тебя здесь быть не должно! И подслушивать не хорошо, между прочим! — в действительности Люсурья говорила не со зла, просто девушке было зазорно показывать слабость в глазах. — Очень глупо с твоей стороны утверждать то, будто я подслушивать Дарью и тебя собрался, — отозвался Питер, — Я явился сообщить, давно уж как принц… король Каспиан, — исправился Питер скоро, — Аслан и остальные уже готовы и собрались. — Готовы к какому факту, Питер? — спросила Дарья, абсолютно не понимая слова юноши. — Даша, — пояснила Люсурья тихо, — Аслан… портал, — в такие минуты девушка не в силах была совладать с языком и на глаза снова проступила мокрота. — А почему ты здесь, Питер? — продолжала Дарья, вспоминая фильм и слова льва, — С тобой и королевой хотел же потолковать Аслан. — Я, — Питер потупился, опустив взгляд, но потом снова воззрился глазами на королеву Дарью Мудрую, — мне… Я хочу поговорить с тобой. Если ты согласна, давай обсудим это в другом месте. — О, я поняла, не волнуйся, Питер, — отозвалась Люсурья, стремительно подскочив с лавочки и, удалилась, однако в силах была слышать слова Дарьи: — Да, я тоже хочу сказать тебе много важного. Люсурья, ухмыльнувшись, поняла снова по-своему, но сомнения отмежевались, когда Дарья в нашем мире прояснила эту ситуацию так: «Я объяснила Питеру то же, что и мы с тобой в своё время Трампику. Я думаю, дорогой мне человек не может этого не знать. Не жалей, что не рассказала Эдмунду — у тебя эти минуты подвернутся, потом на «Покорителе зари», или же Питер мог поведать в прошлом об этом Эдмунду, возможно и так». Когда Дарья обнаружила Люсурью, которая стояла между Люси и Эдмундом, с успокоением заметила, выдохнув: я не опоздала, как со мной это нередко происходит. Воцарился тот срок, когда Аслан сказал старикам и старушкам, мужчинам и женщина, юношам и девушкам, мальчикам и девочкам явиться в замок короля Каспиана. Тельмарины толпились на улицах и такое удовольствие Дарья отметила весьма сомнительным, поскольку нелегко той было протискиваться сквозь эту толпу мужчин и женщин. Однако некоторые, видя Дарью в великолепных прощальных одеждах с длинными рукавами, соображали было: это королевская особа, нельзя её не пропустить. Но не во всех головах тельмаринов вспыхивала эта мысль. Когда с муками было покончено и Дарья оказалась между Питером и Сьюзен (девочка была ниже короля, но не ниже королевы), то минутами позже показались король Каспиан и сам Аслан — тельмарины, разумеется, их пропускали. Образовалась довольно широкая дорога, по сторонам которой тельмарины, явно страшившееся льва, посчитали разумным отдалиться. Короли и королевы отметили это хмурым взглядом, но Аслан и Каспиан не обращали на это внимания, пройдя спокойно и с достоинством. Дарья могла восхищаться львом много времени, пока Аслан не взобрался поближе и кивнул Каспиану, обратившись глазами к тельмаринам поодаль, словно хотел их обнять, как ты тельмарины не относились ко льву, и улыбался. Люсурья судорожно выдохнула, взглянув на ясное небо (осеннее утро выдалось приветливым), а Дарья же ясные глаза опустила, мужаясь, как вдруг ощутила: кто-то вложил руку в руку девушки. Дарья сначала подумала: «это Люська посчитала необходимым оказать моральную поддержку мне», но это была не Люська. Поймав ободряющий взгляд Питера, король улыбнулся, не отпуская Дарьину руку, а девушке неловко не было. Только Дарья умела улыбаться глазами и ему не составило труда это понять: Питер понимал девушку, как не понимал никто. — Люди Тельмара, — пробасил лев, обратившись ясно-янтарными глазами к собравшимся, когда девочки позабыли вдруг тоску по Нарнии (хотя были тут, но им было знакомо, какого это, скучать по месту, которое пока не покинули) и восхищались им, золотые завитки великолепной гривы купались в лучах солнца, — Мне ведомо, зачем вы явилась сюда — вы, кто взыскует нового дома, слушайте короля Каспиана. Каспиан вдруг провозгласил: — Нарния принадлежит нарнийцам также, как и людям, — говорил король Нарнии и девочки с трудом могли узнать принца Каспиана — тот действительно был похож на короля, — Тельмаины, которые хотят жить в мире, могут остаться, — потом только удивлялись Дарья и Люсурья. Каспиан говорил совсем не так, как в фильме, но Аслан им давно уж как объяснил, почему это происходит: Явь и фильм — не одно и то же, — Но кто изъявляет желание не оставаться в Нарнии, Аслан воротит их на землю наших пращуров. — Мы не помним Тельмара, прошли века! — провозгласил кто-то из тельмаринов. Кто, королевы не поняли, потому не могли не восхищаться словами Каспиана. — И неизвестно, — вторил кто-то потом, — как там живётся. — Мы уж тысячу лет не живём в Тельмаре, — потом уж провозгласил тельмарин, стоящий поодаль от Прунапризмии с младенцем и лордом-советником убитого узурпатора. — Мы говорим не о Тельмаре, — говорил Аслан, — но в Тельмар вы попали из другого мира. Ваши пращуры были флибустьеры, — потом Аслан глубоко и тяжко вдохнул, как могут только львы и продолжил: — их выбросило на остров. Однако, в великом, южном океане разразилась страшная буря, выбросив на остров пиратский корабль. Повадки их были, как у всякого пирата: лишили жизни островитян, против всякой воли взяли и жены островитянок, пили вино и ссорились, бранились, а потом и, ополчившись, убивали друг друга. В одной из таких распри, несколько оказались против остальных и бежали в глубь острова — там оказался грот, вход в этот мир из другого. Мира ваших королей и королев, — каждый мог обнаружить взгляд льва, который бросил тому, — Таких порталов между мирами было много — теперь же я не стал это бы утверждать. Это один из последних, но и не последний. И так пираты попали в Тельмар, а спустя время из-за великого голода уже тогдашнее гордое и сильнее племя вторглось сюда. Я могу воротить вас на тот остров, — уже обратившись к тельмаринам, гласил лев, — хорошее место, дабы начать вести более совершенную жизнь. Однако, как только желающие пройдут сквозь проход — портал замолчит. — Я пойду, — вдруг королевы услышали, как провозгласил лорд Глозель, который едва ли не воткнул копье в тогдашнего принца Каспиана, — Я согласен идти туда. И тут для девочек также не осталось незамеченным, как Глозель и Каспиан обменялись уважениями. — Мы тоже, — вдруг вызвалась Прунапризмия, ступая ко льву, не в силах только смотреть Аслану в глаза. — Так как вы вызвались первыми, в помощь добрая магия вам: ваша судьба в том мире хорошая, — Аслан дохнул на тельмаринов, а потом Люсурья и Дарья обнаружили странный звук, похожий на хруст и шум листвы. Также внезапно поворошив в памяти эпизод из фильма, Дарья и Люсурья даже услышали тяжелое дыхание дерева (хотя дыханием это сложно было назвать, но всё же повеяло прохладой и не говорящие птицы, потревоженные таким обстоятельством, порхнули с веток). На глазах дерево проделывало невероятное бы в нашем мире, вращаясь так, как мы можем вращать ключи от квартиры на пальцах. Аслан, взирал на тельмаринов, провожая взглядом, а потом мужчины и женщина с младенцем на руках прошли между стволов дерева — послышалось аханье, поскольку тельмарины скрылись от глаз моментально (Даша потом говорила: это как удалить ненужный объект в фотошопе). — Как знать, не отправляет ли этот лев остальных на смерть? — спросил какой-то тельмарин, а Дарья метнула в того злой взгляд, подобно кинжалам. — Сир, если годится мой пример, я немедля провожу туда одиннадцать мышей и войду сам, — сказал доблестный Рипичип. Питер и Дарья, держащиеся за руки, переглянулись. И если в фильме взгляд короля упал на Сьюзен, то теперь Дарья могла видеть каждый оттенок голубых, как небо, глаз. — Нет, мой добрый друг, — сказал тому лев, — С тобой и славными мышами твоими в том мире могут поступить ужасным образом, поэтому, друг мой, пойти должны другие, — тут Аслан подарил свой львиный взгляд Питеру и Сьюзен. — Мы пойдём, — провозгласил Питер, опустив руку Дарьи и обращался к остальным. — Как пойдём? — встревожился Эдмунд. — Идём, — говорил король, — Нам пора, — а потом Питер, взглянув на Дарью с ужасной тоской в ясных глазах, обращался к Каспиану, вручив свой великолепный меч — дар от Деда Мороза, — Мы здесь больше не нужны. — Я сохраню сей меч для тебя, — сказал Каспиан. — Боюсь, не стоит, — сказала Сьюзен, — Мы не вернёмся. — Так об этом говорил Аслан с тобой и Сьюзен? — догадалась Люси. — Об этом и о многом другом, — отозвался Питера, взглянув на Дарью, — Я не могу вам рассказать, но расскажу потом. — Ты и Сьюзен, — догадалась, всхлипывая, Люси, — больше не вернетесь сюда? — Мы — нет, но, — оглядев Люси и Эдмунда с Дарьей и Люсурьей продолжал: — вы вернетёсь. Так сказал Аслан. — Почему, Аслан? — вдруг спросила Дарья упавшим голосом, хотя в действительно Аслан знал её вопрос прозвучал бы так: «как мне быть потом, без дорого человека, Аслан?». — Жить, как прежде, — говорил Аслан, смотря на Дарью таким взглядом, будто горюет тот сильнее самой девушки, — не получится. У каждого времени свой конец. В этом мире им больше нечему учиться, — тут лев пристально поглядел на Дарью, словно хотел донести нечто важное и сообразил: королева поняла, — теперь им пора жить в том. — Всё хорошо, — для Люсурьи это была неожиданность (но не для Дарьи), так неожиданность: Питер обращался не к Люси, а к Дарье. Люсурья, бывало, представляла Дарью на месте Люси, когда прознала о симпатии к Питеру Дарьи в нашем мире, но лицезреть это вживую ей было невероятно весело — девушка за долгое время улыбнулась, глядя потом на Аслана — лев, поймав взгляд девочки, тоже улыбался, — Не так, как мне хотелось бы… но всё правильно. Потом для тебя всё станет ясно. Пошли, — тут Дарья и Питер снова взялись за руки, идя прощаться с добрыми нарнийцами и друзьями. Эдмунд взял за руку Люси. Люси — Люську. И короли с королевами вот уже прощались с полугномом доктором Корнелиусом, о котором знали так мало, но не мешало им говорить потом, как это добрый полугном; с хмурым (а потому грустным) от прощания другом Трампиком каждая обменялась объятиями, а Дарья сказала: «Спасибо за помощь, Трам. Мы с Люсурьей рады иметь такого друга, который заботился, прививая стойкость», а Люсурья добавила: «Трампик, бери пример с Боровика — гони сомнения от себя. И вот, это подарки от Даши и меня» и Люсурья вручила фенечки, которые девочки успели сделать за день (Люсе больших трудов это стоило, зная её ленность). В глазах-бусинках, подобно ежевике, барсука стояла мокрота — тот шмыгал и вытирал морду, а Люсурья ощутила, как по лицу её щекочут усы Рипичипа. Сохранял достоинство Громобой — тут уже королева Дарья и тот обменялись рукопожатиями, но ужасно и тяжко было девочкам прощаться с самим Асланом. Люси, Даша и Люся обняли льва, уткнувшись в гриву, вдыхая её пряный аромат, а глаза их не просыхали. И вот после разговора Сьюзен с Каспианом, когда короли и королевы выстроились, Люси провозгласила Дарье: — Может, вырасту и тогда пойму, — Питер усмехнулся, держа Дарью за руку. — Я старше и совсем не хочу понимать, — усмехнулся Эдмунд, а Люсурья, которая глядела на мальчика, могла лицезреть тот же взгляд с экрана монитора компьютера бы (какой мы могли лицезреть в фильме), как и слышать музыку, но вместе этого Сьюзен остановилась около Люси, а взгляд Эдмунда, каким воззорился на королеву великодушия, был обращен к Люсурье, а Люсурья попросту это не уличила. И вот, любящий взгляд Аслана, дорога сквозь портал и Даша к неожиданности не сообразила, как звуки Нарнии заглушились, словно выключили магнитофон, в силах только уловить звуки птиц и чащи. Даша не сразу поняла, как стояла возле тропы в том же, в чем и была до приключений в Нарнии, но также ей напоминал: «это был не сон, это не приснилось», кулон от Питера с сапфиром. Даша, наконец, позволила чувствам высвободиться, стала тихо, но горько плакать, выйдя на тропу и внезапно для себя уловила голос папы: — Даша! Дашка! Выходи, давай мириться! Девушка спешно смахнула слёзы, улыбнулась. Люська же тоже не заметила, как вдруг оказалась в парке, на своей любимой аллее. Стояло хмурое, прохладное утро, которое бывает только осенью, и в недоумении поглядела назад, откуда пришла, но потом взгляд упал на кроссовки и тут девушка хлопнула себя по лбу: — Твою мать! — девушка оставила телефон и рюкзак в Нарнии, взорвавшись смехом — ей было не до того, что подумают люди и тут вспомнила слова Эдмунда: «Я фонарик в Нарнии забыл».