Хроники Нарнии: Иная сторона сказки

Taylor Swift — This Love Chord Overstreet — Hold on

— Так, ты и Питер… Не может быть! Вот это неожиданность то! — восклицала многими часами позже Люсурья, когда Дарья все же отыскала покои девочки и теперь Люсурья (как обычно это происходит с девочкой) не могла разыскать места от восторга и радости за королеву — эмоции обуяли девушку с головой (голова Люси, однако, не доставала до потолка — девочка принимала отнюдь не то положение, которое принимают обычные люди, готовясь отойти ко сну), однако королева Дарья даже толком не рассказала — Люсурья уже приняла ситуацию, коя коснулась в саду под ночными звездами Дарью и Питера, по-своему додумав. — Люська, — улыбалась Дарья, — мне прекрасно ясно — ты не обделена воображением (серьезно, пиши книги), но даже не дала мне досказать. — Хорошо-хорошо, я могу и успокоиться, подруга, — и для Дарьи это было неожиданность — Люсурья взаправду приняла внимательный вид, однако нельзя было поручиться за то, что это продлится даже минуту, — Выкладывай уже! — Уже, — усмехнулась Дарья, поскольку в словах любимой подруги часто проскальзывало это слово, — Ладно, расскажу, разумеется. От тебя у меня не может быть секретов… — Да, это потому, что я всюду что-то, да вынюхаю, — оборвала девушку Люсурья, но обнаружив колючий взгляд холодных глаз, сразу присмирела, подняв правую руку, — Всё, клянусь пока хранить молчание. — Клясться не хорошо, — напомнила Дарья, а Люсурья вдруг вспомнила: «Это Даша мне давно говорила», но девушка не отозвалась в силу клятвы — только кивнула и Дарья поняла: можно уже рассказывать, — Сразу хочу разубедить тебя — никакого обменивания слюнями друг у друга не было, — Люсурья взорвалась смехом, как и Дарья, только по полу не покатились девочки, а когда успокоились и утирали мокроту с глаз от громоподобного гогота, Дарья продолжила: — Мы молчали — это не было мне и Питеру в тягость, смотря на прообраз Млечного Пути (но это был, безусловно, не Млечный Путь — мы же не в своем мире), держась за руки. Я вспоминала рассказы доброго друга Громобоя. («Я тогда отрубилась» — подумала Люся, но говорить не стала и от хранения молчания королевы становилось некомфортно). Потом мы бродили по околицам замка и добрались до пруда. На глади пруда лежали кувшинки, мягкий лунный свет озарял пруд и мне даже показалось, будто вода стала мерцать. Вдруг в пруду правда нечто блеснуло, но это оказалась одна из косяка рыб рыбка — ее чешуя вдруг сверкнула в лунном свете. Когда мы с Питером миновали то место по мостику, то оказались в королевской конюшне. Я кормила Ретивого сахаром (только Каспиану об этом не слово). Пожалуй, самое мое любимое место в замке, если не считать этих великолепных покоев, которые выделил нам с тобой Каспиан. (Царственная задница» — подумала Люся и хихикнула). Мы с Питером прокатились на лошадях поодаль от замка («Когда я спала!» — с сожалением заметила Люся) и также внезапно приехали обратно, поставив коней в стойла, расседлали их и разбежались по покоям. Можешь болтать уже, — усмехнулась Даша. — Господи, как это похоже на Питера, хотя я ожидала, что наш верховный король будет более страстным в подобных делах, — зубоскалила Люсурья. — Фу, какая гадость! — воскликнула Дарья, — Чепуха это. Питер из другого времени — там были другие понятия о любви. — Пожалуйста, не напоминай, — мокрота застыла на глазах королевы. — А как же Эдмунд? — спросила Дарья, понимая Люсурью и сменила неприятную для обеих тему, — Я хотела сказать, что во время пиршества наткнулась глазами на твоего любимчика только два раза. — Что? — казалось странным, почему от изумления, в которое пришла Люся (и подскочила с кровати в ночной рубашке — было утро), глаза не выкатились на пол, — Почему я не видела? — Думаю, потому, — говорила Дарья, — пиршественный зал был битком набит людьми и остальными, — под остальными девушка имела в виду нарнийцев и говорящих животных, — Помнишь того грифона? — Тот, который попросил жареной рыбки? — сказала Люся с улыбкой, — Было бы здорово прокатиться на грифонах снова, но… — Эта возможность будет у тебя, как и у меня. Помнишь слова Аслана? Нужно просто верить, как барсук. Люся кивнула, вставая с груды мягких подушек и удивляясь, как Дарья смогла так быстро закончить с подборкой прощального платья, однако с волосами королева пока ничего не делала, только сказала: «Я придумала новые прически», а Люся же провозгласила, внезапно хлопнув себя по лбу — Дашу это отвлекло от манипуляций с волосами (девушка была перед зеркалом), усомнившись в здравом уме ли Люся: — Какая я дура! — Дарья вопросительно взирала на Люсю, — Времени осталось не так много, — и девушка помчалась подбирать платье — выбор пал на глубокое синее. Люсурья втиснулась с трудом (но зато в короткие сроки) за ширмой в платье и такая сутолока отражалась на одеждах. — Люськ, тебя Боровик укусил? Куда ты собралась? До разговора с Асланом время есть. — Нету времени, Даша! — воскликнула девушка, — Я хочу поговорить с Эдом. — Хорошо, — спокойно сказала Дарья, однако не удержалась прыснуть, — Но поправь хотя бы платье. — А чхать! — отмахнулась Люсурья. — А волосы? — напомнила Дарья, — Ты не хочешь их красиво уложить? Кто-то однажды обмолвился: «по утрам у меня ужасно топорщатся волосы!». Дай хоть я косу… — Мне не к лицу одна косичка! — воскликнула Люсурья, выудив из рюкзачка (вы же помните, у Люси был портфель) пару ядовито-зеленых резинок и помчалась, бросив: — По пути заплету косички! Дарья осталась восседать с недоумевающим выражением лица, когда Люсурья удалилась: — Вот это одержимость Эдмундом… Прямо эдмундмания какая-то… О, а это еще что? — королеву привлекла тетрадь в толстом переплете, в которой Люся писала незаконченный фанфик (тетрадь вывалилась от манипуляций Люси из рюкзака) с огрызком карандаша, косметичкой, зубными пастой и щеткой, туалетной водой и бумагой, кольцами (Люся их сняла), смартфоном (батарея которого была один процент — сети не было), синими фенечками и другими браслетами с часами, но Дарья радовалась книге «Хроники Нарнии». Дарья глубоко изумилась, поскольку обнаружила это: названная сестра королевы не писала фанфик, как уже месяц (куда уж тут до писанины), но не это девушку так ошарашило, как Люся привносила фанфик, как сам факт, а сама писанины Люсурьи затрагивала тогдашние ситуации в Нарнии. — Это не рассказ, — сказала изумившаяся Дарья, со словом «фанфик» Даша была не знакома, — Это уже быль. Ну, Люська! Вот только попробуй посметь это выложить в интернет — я уж слова с тебя спрошу! Нет, ну это просто уже ни в какие ворота… Потом же Люся в мире нашем задала вопрос: «что тебя так возмущает? Тут же нет ничего плохого», а Дарья попросила сохранить конфиденциальность — так и поступили. Дарья взяла имя Злата, а Люся взяла имя Руслана, но это произошло потом. Важен данный момент. И вот, когда Люська ураганом выскочила из покоев, то не совсем понимала, как отыскать в этих извилистых коридорах покои Эдмунда, но потом тоже поняла: «возможно, Эд уже как давно не давит подушку», но за это поручиться никак нельзя. Когда неожиданно из-за поворота показалась служанка, уже знакомая Люсе (Люсурья совладала к тому времени со второй косичкой), то почти не сшибла старушку. — Ой, ради бога, простите, — на одном дыхании выпалила изрядно запыхавшаяся Люсурья, которая теперь стояла и отдувалась, но это не мешало ей продолжить: — Вы не видели королей и королев? — Люся не хотела заподозрить себя перед этой, по ее мнению, старой каргой с острыми глазами, — Мне нужно поговорить с королем Эдмундом. Но не отозвалась служанка Люсе, поскольку обстоятельство одно позволило той не обмолвиться словцом: — Что случилось? — прозвучал позади голос — это был король Эдмунд уже в прощальных одеждах, — Пожар? — Вот кого я искала, — сказала Люся и обратилась к служанке с улыбкой: — Большое спасибо. — Не ожидал тебя застичь здесь, королева, — сказал со слабой ухмылкой и почти осязаемой издевкой Эдмунд, служанка удалилась. — Да, я тоже не ожидала оказаться здесь, но мне нужен ты, — тут Люся осеклась, вспыхнули щеки, — В смысле... мне нужно поговорить с тобой! Если угодно, давай выйдем во двор — там и поговорим. Когда Люсурья и Эдмунд оказались у замка, откуда с запада дул воздух, шли у самых окон, пока храня молчание. — Так, о чем ты вознамерилась со мной поговорить? — задал вопрос Эдмунд. — Так, ни о чем… — отозвалась Люся, изображая саму невинность, — Просто хотела с тобой погулять. А что тут такого? — задала вопрос Люся не просто так: не хотела королева вызывать догадок у Эдмунда о своих чувствах, — Мне стали дороги Люси, Сьюзен и даже Питер. — Неужели тебе стал после многих ситуаций, которые приносили боль, дорог король Питер? — скептически осведомился Эдмунд. — Зачем это спрашивать? Тебе не хуже меня ясно: твой брат хотел, как лучше для Даши и меня. Кстати, я заметила, — осторожно начала Люсурья, прогуливаясь прогулочным и не торопящим шагом, вдыхая аромат роз, кои произрастали в клумбах у окон замка, — Питер, возможно, влип в мою названную сестру, — выражалась Люсурья не так красноречиво, как той хотелось бы. — Почему ты стала так вдруг думать? — удивился Эдмунд и Люся поняла — Питер пока не рассказал брату весьма важный один момент. — Ну… — ерничала Люся, — возможно поэтому: ты сам предложил Питеру не сходить с ума и в том же духе, — усмехнулась девочка, на миг улучив, как такая информация удивила Эдмунда. — Питер это сказал тебе? — Не важно, кому что сказал Питер. — Ага, — продолжил Эдмунд, — а важно совершенно иное. Однако я не стал бы ворошить этот факт, но, думаю, королева Дарья не могла тебя обделить информацией, как ты несла однажды… ахинею. Люсурья действительно не поняла, о какой ахинеи Эдмунд говорит и с вопросом в карих глазах воззрилась на юношу. Это было очень опасно, поскольку Эдмунд тянуть не собирался, при этом смотря на девушку: — Однажды ты произнесла мое имя, в крепости. Два раза. — Это же блеф, — смутилась Люсурья, опустив глаза, однако у той хватило храбрости продолжить: — Самый настоящий блеф. — Интересно, — спокойно заметил Эдмунд, — Ты станешь отрицать то, что слышали мои уши в тот момент? Но интересно другое: ты в моих словах не усомнилась, а стала сразу же отрицать, хотя на самом деле, если человеку скрывать нечего (в данном случае — тебе), ты бы так не всполошилась. По крайней мере, я не видел того изумления на твоем лице, которое вырисовывается у людей искренне негодующих. — Чего ты этим хочешь сказать? — круто спросила Люся Эдмунда, понимая, как влипла в этот каламбур, — Что ты вытаскиваешь то, чего нет? — Что же, — провозгласил Эдмунд и внезапно остановился, — Не стану, как ты выразилась, вытаскивать. Мне пора. Однако Люсурья недолго глядела в удаляющуюся спину Эдмунда в одеждах в цвет леса, окликнув: — Эдмунд! — юноша, к изумлению Люсурьи, остановился и девочка на миг забыла, о чем хотела сказать, — Ты мне тоже стал дорог. — Ты мне тоже, — отозвался Эдмунд, а Люсурья, уже не видя короля, продолжила свой путь достойно, а когда сообразила оказавшись в замке, припустила в покои и застала Дарью, которая читала фанфик — стоило видеть безумное и красное лицо Люси. Потом Люся долго рассказывала Дарье (не так сжато и компактно, как королева Дарья Мудрая), засыпая королеву вопросами. — Я дорога Эдмунду, Даша! Ну это просто… — я не буду упоминать слова, которые произносила тогда Люся, — Это как с этими словами, которые горланил в двухтысячном шестом году Дмитрий Николаевич Билан! — Люськ, успокойся и не ошпарься кипятком, — усмехнулась Дарья, хотя таза воды в руках не было у королевы, — Я это давно знала — ты же красавица. — Не говори ерунды — красивая тут ты! И Сьюзен. — Я не соглашусь. Красота в глазах смотрящего. Теперь, давай приводить власы твои русые в порядок — твои косички тебя не спасли от такой спешки. Ты стражу случайно не сшибла? Мне нравится коса-водопад, поэтому сиди спокойно, ради бога, Люся! Когда с заковыристыми манипуляциями Дарьи было покончено, Люсурья была в силах созерцать такую прекрасную и сложную, на взгляд королевы, прическу. Когда Люся провозгласила свой комментарий и управилась с длинными рукавами платья и шнуровкой (Дарья же была в платье, цветом в бороду мудрого старца, с длинными руками и косой на боку с гофрированными волосами), королевы Люсурья Храбрая и Дарья Мудрая в прощальных одеждах ступали к Великому льву. С этого момента, королевы, сохраняя королевское достоинство и держась подобных замашек, видывали в извивистых коридорах служанок с милыми лицами, стражу, лордов-советников, которых стража вела, как под конвоем. Но это отошло на второй план и стало безразлично — их ждал Аслан. У замка было пусто, тихо и хорошо, а у яблони стоял златогривый лев, нежно глядя на девочек. Люсурья ощутила аромат роз и сирени, а Дарья — едва уловимый сирени и весенней душистой черемухи. — Здравствуй, королева Нарнийской лучистой Тарвы Люсурья Храбрая. Здравствуй, королева Нарнийской сумрачной Аламбиль Дарья Мудрая, — провозгласил Аслан, обращаясь низким голосом к каждой. — Здравствуй, Аслан, — отозвались королевы, а Дарья продолжила: — Аслан, ты хотел видеть нас? — Идемте, — предложил лев, — Я хочу вам поведать очень многое, — и величавая поступь льва восхищала королев, а спустя некоторое время Аслан сказал, когда они прогуливались по двору замка: — Что же, можете задавать вопросы — я вижу, очень они тревожат вас, дети. — Аслан, — начала Даша, — ты упоминал, что мы со Люсей стали такими, как ты ожидал. Что это значит? — Ты и королева Люсурья изменились, но не изменили себе. Для этого вы и бывали здесь, как до этого замечала Люсурья: чтобы чему-то научиться. И стать лучше. Однако уроки вы еще не до конца усвоили — это только начало вашего пути, — говорил лев, — Вы также учитесь в своем мире, не только в Нарнии. Минуту погодя обратилась ко льву Люся: — Каким образом ты являлся Даше и мне, Аслан? — Я полагал, вы обе догадаетесь с моих слов: «я вовсе не тут, а здесь». Больше лев ничего не сказал, и Люсурья терзалась мыслью, можно ли ей снова спрашивать: — Задавай, — сказал лев. — Перед сражением я видела, похоже, пса или волка, а Дарья — ворона. Кто это были? — Эти сущности не из этих миров, — отвечал Аслан, — Но из миров, что ведут отсюда. — Их можно назвать хорошими? — спросила Люся, имея в виду совсем не миры. — Их нельзя назвать хорошими или плохими — они только наблюдают, но видят их немногие. Мне ясно, — обратился лев вдруг к Дарье, — несколько из них тебе явились однажды в сновидении, дитя. — Да, это так, — отозвалась Дарья, — Но почему мы со Люсей не боялись сражаться? Я, по крайней мере, не ощущала страха. — Это я, — минуту помолчав, сказал лев, — Моё дыхание вас обеих коснулось, но помог я лишь немного. — Как мы попали в такие события? — У каждого мира и места, человека, существует свой отпечаток — отпечатки, подобно тѐни. Но нет отпечатка у истинного мира, что один. И этот мир объединяет другие миры воедино. Вы не поймете, дети, потому вам под силу это понять временами позже. — А что с пророчеством? Ведь никто не может знать, что могло бы статься. — Истинная правда, — согласился лев, — ибо будущее меняется каждую секунду, подобно течению реки, от нас самих — наших слов и деяний. Поэтому пророчество писалось, измеряясь в летах, — вдруг девочки и Аслан обнаружили короля и королеву: Питера и Сьюзен. — Аслан, — провозгласила Люсурья, — последний вопрос: почему ты прозвал Дарью Мудрой, а меня — Храброй? — Я думал, вам самим понятно, — сказал лев, — Так или иначе, вскоре вы поймете, а сейчас вы имеете возможность провести это время с теми, кого любите. Я хочу поговорить с королевой Сьюзен и королем Питером.