2 a.m.

      То была тёмная ночь, лишённая спасительного света луны и маленьких огоньков многочисленных звёзд. В штабе было тихо: прошло около двух часов после официального отбоя. Однако одно из окон военного здания всё ещё светилось жёлтым огнём.       Ривай работал, сидя на стуле у своего стола, заваленного кипами бумаг и иных принадлежностей, вверенных ему командованием. Вопреки сложившемуся мнению о капитане-педанте, вокруг него царил хаос из всего того, что ему предстояло разгрести.       Обмакнув конец пера в чернила и поставив кляксу после своей подписи, Ривай отложил документ в сторону и выкинул испорченный лист, предназначенный для впитывания чернил и предотвращения загрязнений поверхности стола.       Только сейчас Аккерман понял, как сильно его вымотал этот день. Изнуряющие вражеские нападения в последнее время зачастую успешно отражаются, однако с каждым разом становится всё труднее и труднее видеть нескончаемую войну, кровь и ошмётки трупов. Раздражает. Бесит и выводит из себя. Всё вокруг давно потеряло смысл, и сейчас Ривай, кажется, лишь плывёт по течению, подчиняясь командам смертников и уже намного тише звучащему в голове голосу Эрвина. Вот с первого этажа донёсся свист, означающий смену дежурного. Второй раз за ночь. Значит, сейчас примерно около двух часов.       Верхние веки плавно опускаются вниз, в конце концов смыкаясь с нижними. Разум оставляет мысли о невозможности получить расслабление в условиях оккупации и погружается в тёмную бездну. Сначала взлёт вверх, а затем неминуемое падение. Леви передёргивает, и он понимает, что задремал, но позволяет себе откинуться назад и окончательно провалиться в небытие.       По ушам неприятно ударил звук петель двери, прикрывшейся за вышедшим. Ривай лениво открывает глаза и не может разглядеть силуэт, развернувшийся около его кабинета и удалившийся прочь. Он разминает затёкшую шею, поворачивая её и прощупывая жилистые мышцы под хруст позвонков. Аккерман обращает внимание на стол и не замечает там проделанной работы, вместо которой уже красуется новая партия подборки.       И только сейчас, шевельнувшись, Леви опускает глаза вниз. В зоне паха стало намного теснее. Ткань штанов раздражала чувствительную кожу, ощущения чего приятно расходились по телу волной некой лихорадки.       — Чёрт, — тихо произнёс Леви, аккуратно вставая с места, чтобы не совершать лишних движений, которые в два счёта могли бы изменить его решение немедленно принять холодный душ.       Ривай подошёл к шкафу и достал оттуда белоснежное полотенце. Он закинул его на плечо и стремительно направился к двери. Последняя была приоткрыта, и он услышал шаги дежурившего солдата. Поэтому Ривай со злостью захлопнул её, кинув полотенце на софу, расположенную у стены комнаты. В гневном раздражении, уже более походившему на болезненное, Аккерман ослабил ремень и расстегнул ширинку. Затем стал отмеривать шагами комнату. Однако эрекция не ослаблялась. Ривай снова подошёл к двери и прислушался. Кто-то всё ещё прохаживался в другом конце коридора, очевидно, преследуя цель не заснуть. Тогда мужчина окончательно отказался от идеи попасть в душ незаметным, что ещё больше усилило его негативное настроение. Остановившись в порыве чуть поодаль от двери у стены слева, он с силой ударил по ней, а затем прислонился к ней лбом. Прикрыв глаза, Ривай начал чётко ощущать пульсацию, волнами проходившей к его паху. Он расстегнул пуговицу штанов и немного приспустил их вместе с нижним бельём, касаясь горячего органа. Аккерман обхватил его рукой, медленно проводя по нему. А затем резче. И ещё. Хотелось завершить это дело быстро, чтобы забыть о столь унизительной вещи. Ещё более мерзко от самого себя. Утихшее раздражение снова всколыхнуло его сосредоточенность, и Ривай стиснул зубы, сжимая кисть правой руки, чтобы ускорить момент завершения.       Но до его ушей вновь доносится противный скрип.       — Я принесла осталь... — женский голос прервался, когда его обладательница подняла голову.       «Чёрт», — пронеслось у обоих в голове.       Леви замер, боковым зрением наблюдая за вспыхнувшей Микасой Аккерман, застывшей в проходе. Как же иронично, что именно она уличила его в омерзительном положении, будучи жертвой его животной природы. Разрядка почти наступила, как он был уверен, поэтому, наплевав на всё, о чём будет говорить отряд в случае того, если девушка всё разболтает, Леви не останавливался.       Микаса молча прошла к столу, который был за его спиной, что-то положила на него и, переминаясь с ноги на ногу в шоке от увиденного, медленно шла к выходу, прислушиваясь к тяжёлым и рваным вздохам капитана и неестественным звукам. «Нет, нет, нет, не может быть, — стучало у неё в голове. — Только бы не смотреть снова».       Она шла и видела носки своих сапог, но перед глазами стоял силуэт сгорбившегося капитана, и, что было особенно примечательно на фоне всей казусной ситуации, — туманный взгляд и розовый оттенок щёк.       «Должно быть, это и правда приятно...» — промелькнуло у неё в голове. Любопытство взяло верх, и она ещё раз оглянулась через плечо, собираясь сразу же закрыть за собой дверь после разрешения её мысленного вопроса.       Ривай боковым зрением наблюдал за ней с тех пор, как она вновь попала в его поле зрения. Заметив это, девушка испугалась и собралась захлопнуть дверь, чтобы никогда больше не встречать капитана и избегать его при каждом случае.       — Стой, — хрипло остановил её он.       Микаса оцепенела, не решаясь повернуться. Она выпрямилась, даже не представляя, что с ней может случиться.       — Помоги мне.       Аккерман обомлела, желая сорваться с места и вылететь в коридор пулей. Считать ли это приказом? Или же ей просто почудилось?       Но Микаса поворачивается.       — Закрой дверь, — цедит сквозь зубы Леви, коря себя за неосторожность.       Дрожащей рукой она делает это, а затем снова замирает. Делает шаг вперёд. И ещё. Она кусает изнутри губы, обращая внимание на мужской орган, внутренне поражаясь его размерам.       Как и всегда, Леви видел всё. Любой взгляд говорит ему о многом. И в этот раз он не прогадал.       Микаса становится к нему сзади и нерешительно обвивает руками тело мужчины. Её пальцы цепляются за пуговицы рубашки, прежде чем опуститься к нужному Леви месту. Аккерман прервался, когда получил немое согласие подчинённой, и наблюдал сверху за движениями её рук. Когда её холодные пальцы коснулись горячего члена, Леви шумно выдохнул, запрокинув голову от приятного ощущения контраста температур. Микаса сожмурилась, лбом уткнувшись в спину капитана, но изумилась тому, как бурно отреагировало на её касание его тело. Она скромно обхватила его рукой и «погладила», не понимая, что именно нужно ей делать.       — Води по нему, — скомандовал Ривай, касаясь её руки и направляя её. — Вот так.       Микаса осторожно согнула руку в локте, скользя по органу, влажному от ранних стимуляций Леви.       — О да, — шепнул он, и она почувствовала, как он еле заметно дёрнул бёдрами навстречу её руке.       Девушка попробовала двигать рукой более резко. Она заметила, что капитан особенно наслаждается тем, как она водит пальцем по головке и как она сжимает его в процессе. За всё время, что она была знакома с Леви, Аккерман никогда не видела в нём столько эмоций, как сейчас, даже стоя лицом к его спине. Он шумно дышал, сдерживался, даже слегка рычал, прося её делать это быстрее.       Микаса подняла голову к его плечу. Она была выше его, поэтому её губы могли оказаться на уровне его уха.       — Капитан, — вполголоса произнесла она, ощущая, как незнакомое доселе ей чувство овладевает ею. — Мм...       — Чёрт, — прошипел Леви, услышав полустон Микасы, добавляя к движениям женской руки рывки тазом.       Микаса удивилась этому, тихо выдохнув ему в шею, издав мягкое и нежное:       — А-ах...       Второй свободной рукой она удерживалась за его рубашку, однако сейчас она отпустила её. Микаса расстегнула свои штаны и нырнула рукой под ткань трусиков.       — Чт... — она прервалась, доставая свою руку и смотря через плечо Ривая на влажные и слизкие пальцы.       — Попробуй коснуться себя, — сказал Леви, сразу смекнув, в чём дело, и подзывая её продолжать интенсивные действия.       Ривай почувствовал спиной, как прижимающаяся к нему грудь чуть приподнялась, чтобы её хозяйка могла просунуть руку меж ног.       — Ммм... — мурлыкнула Микаса, ослабляя хватку на органе мужчины.       Леви обхватил её руку своей и продолжил. Тело мужчины двигалось взад-вперёд, когда Микасы вздымалось и опускалось.       — Ох, я больше не могу, — в забытьи говорила она, теряя рассудок.       Леви вздрогнул и резко остановился, и девушка почувствовала, как его орган часто запульсировал и слегка ослаб. Его рука опустилась с её, и она тоже разжала кисть. Ривай тяжело дышал, застёгивая штаны под стихающие постанывания Микасы, всколыхнувшие его мужское «я», и напрасно собираясь придать своему лицу обычный вид.       Звуки частого и сбитого дыхания затерялись в свисте порыва ветра, ворвавшегося в комнату через полуприкрытые ставни окна.       Тело Микасы легко подхватывается сильными руками и оказывается у стены под давлением капитана. Руки Ривая крепко держат её бёдра, и Микаса разводит ноги в стороны для более удобного положения. Мужчина припадает губами к шее девушки, когда её колени наконец оказываются на уровне его торса. Так близко. Так страстно.       Хочется отдаться этому порыву — и не важно, что будет потом. Это не тот случай, когда самые холодные и трезвые умы Разведки считаются с последствиями. Ажиотаж охватывает с головой, тянет в пекло, манит своей соблазнительной идеей потерять контроль над ситуацией. Хотя бы раз.       Леви не церемонится. Разрывает на груди Микасы рубашку, параллельно водя сухими губами по её плечу. Сильные пальцы оказываются на её груди, и Микаса тихо выдыхает, когда тот желанно сжимает чувствительный участок кожи.       — Уже была с мужчиной? — кратко шепчет он ей, и девушка ощущает на мочке уха едва уловимое касание его языка.       — Да, — убедительно отвечает она, меняя положение своих рук так, чтобы попробовать раздеть капитана.       Ривай слегка отстраняется, перемещая ладони на ягодицы Микасы, чтобы создать дополнительную поддержку для неё.       — Быстрее, — цедит он, глядя на то, как и без того ловкие пальцы расправляются с вещью.       Взгляд Микасы сверкнул на мгновение гневной искрой.       Бесит. Юная, но такая раздражающая. И безумно сексуальная.       Резко толкая девушку обратно к стене, Леви впивается в её губы, прогоняя все остатки негативных чувств. Не отрываясь от неё, он быстро стягивает сзади рубашку и вновь возвращает руки на женский зад. Его язык толкается в её рот, когда она недовольно мычит, сопротивляясь этому. Но затем поддаётся.       Её руки ложатся к нему на плечи. Горячие и твёрдые. Желание читалось не только в бесконтрольном поцелуе, но и в знакомой уже ей тесноте его интимной зоны, которой он крепко прижимался к её промежности. Осознание этого факта было смутным, но отрицать нет смысла. Нужно быть честным хотя бы с собой. Хочется быть ещё ближе.       Положение у стены явно затрудняло стремление стянуть с Микасы нижнюю одежду, поэтому Ривай обхватил её бёдра, приняв весь её вес на себя, и направился к дивану. Не слишком бережно опустив (или, вернее сказать, бросив) её на мягкую мебель, он навис над девушкой, распахивая окончательно её никуда не годную рубашку. Такое внимание к её телу смущало Микасу, но она наблюдала за горящими азартом глазами Леви, которые вскоре скрылись от её взора, когда он опустил своё лицо к её груди.       Громкое «ах!» раздалось в комнате, когда зубы Леви коснулись соска девушки. Она чувствовала, как сильно он сжимает её вторую грудь, и несмотря на это блаженство от ощущения ласк накрывало её с головой. Она выгибала спину и царапала ногтями обивку дивана, когда капитан так нежно работал у неё на груди, словно ждал этого момента долгие бессонные ночи.       Но затем Ривай прервался, вновь поднимая лицо к ней. Тоже тяжело дыша, он смотрел ей прямо в глаза, наблюдая за реакцией девушки на движение его руки по её телу вниз. Расстёгнутая молния её штанов пропустила к заветному месту его ладонь. Он всё так же невозмутим — и ей надлежало бы оставаться такой же. Но её зрачки резко сужаются и она громко охает, когда его палец резко проникает в неё.       — Лгунья.       Она видит тень усмешки на его губах, стараясь подавить неприятное чувство, но скользящий внутри неё палец разбивал все попытки Микасы держать лицо. Ривай всё так же смотрит на неё, словно стараясь увидеть её полное поражение. Самодовольная сволочь.       Его рука, наконец, покидает её интимную зону, и Леви поднимается, чтобы рывком стянуть штаны с её бёдер. Она слышит звук расстёгивания его ширинки и нервно сглатывает. Микаса хочет приподнять голову, чтобы вновь увидеть, но Леви возвращает её в обратное положение, прижимая своим телом. Одна его рука оказывается на уровне её головы, и она со страхом в глазах смотрит на Леви. А затем чувствует горячий орган меж своих ног.       Ривай касается своим лбом её плеча и резко толкается, наслаждённо выдыхая. Микаса чувствует только безмерно жгучую боль, застывшую на её лице в немом крике. Леви выжидает несколько секунд, а затем полностью прижимается своим тазом к её. И выходит. Микаса уже ничего не видит перед собой из-за застывших слёз, выступивших на глаза от незнакомой боли. Но в голове появляется мысль: бывало и похуже.       Ривай нежно касается её губ своими. Это не проявление чувств, нет. Только благоговение перед женщиной, отдавшей ему себя.       — Терпи, — бросает он, как будто указывает новичку на его слабость.       Его вторая рука тоже оказывается около её головы, и Ривай вновь делает рывок. И ещё. Затем перемещает ладони на её бёдра, приподнимая их.       — Закинь ноги на меня.       Микаса слушается, с трудом повинуясь этому приказу. Леви снова подаётся вперёд — и девушка понимает, что ощущения слегка изменились. Её щиколотки более уверенно обхватывают торс мужчины и скрещиваются. Ривай чувствует это, посему и позволяет себе задать темп.       Его губы находятся где-то в районе шеи Микасы, и девушка слышит, как тяжело ему сдерживаться, чтобы не стонать громче.       — Слишком узко, — хрипит он, кусая нежную кожу и скользя внутрь Микасы.       Его руки блуждали по её телу, не оставляя ни один участок кожи без внимания. Так приятно. Так волшебно. Микаса чувствует только его: на себе, внутри себя, вокруг. Поцелуи Ривая рваные, долгие и влажные. Его сдержанные хрипы теряются в возрастающих частотах голоса Микасы, усиливающимися с каждым новым вхождением Леви.       Этот мужчина привык брать своё. Беспрекословно. Без возражений.       Его рука проскальзывает под её поясницу, когда она выгибается под ним, стоная. Ривай прижимает её тело к своему, и Микасе кажется, что их тела слились в единое, сладостное целое. Кто бы мог подумать, что капитан может заставлять её испытывать столь контрастные чувства: ненависть и наслаждение?       — Тише, — рычит Леви приказным тоном, почему-то ещё резче толкаясь внутрь неё. Но Микаса громко выдыхает, игнорируя сексуальный своей властностью голос, подрывающий её идти ему наперекор.       Правая ладонь Леви покидает раскрасневшуюся от сильных хватаний грудь девушки и поднимается к её лицу. Ривай закрывает ей рот, плотно прижимаясь к её губам.       — Непослушная тварь, — цедит он, подкрепляя свои слова сильным рывком бёдрами, громким звуком прижавшимися к её тазу.       Капитан терял контроль. Мокрые шлепки раздавались всё чаще, отскакивая эхом от стен его одинокого пристанища. Концентрация всей мощи силы Ривая была направлена на его бёдра, неустанно взрывающими покой Микасы. Поэтому сила, с которой он усердно закрывал женщине рот, ослабла. Микаса громко ахнула, ощутив накатившую волну преступного удовольствия, и его пальцы скользнули к ней в рот. Она сомкнула губы, ёрзая взад-вперёд по жёсткой поверхности дивана. Ривай почувствовал, как горячий язык обволакивает его пальцы, смачивая их слюной. Он попытался вытащить руку, однако встретил сопротивление Микасы в виде острых зубов, вцепившихся в его плоть.       Леви резко наклонился к её лицу, второй свободной рукой хватая левую ягодицу девушки и сильно сжимая её. Следит за реакцией. Даже в таких условиях. Микаса приоткрывает рот, готовая вскрикнуть от боли, но Леви пользуется этим моментом и засовывает пальцы глубже. Микаса широко распахивает глаза, а затем прикрывает, и Леви видит лишь белки её глаз, видневшиеся из-под её длинных пушистых ресниц.       — Не смей кончать раньше меня, — шепчет Ривай, двигая пальцами внутри её рта.       Микаса плотно сжимает губами фаланги его пальцев, обводя языком его кожу. Его взгляд направлен лишь на её лицо, и она взамен не сводит свой с него. Леви двигается в ней сразу в двух местах, и, очевидно, это дико возбуждает его. Микаса тянется вверх, пытаясь захватить больше, чем может, а затем опускается, оставляя влажные и тянущиеся дорожки жидкости на его руке.       Ривай следит за ней, точно раскрывая для себя всё новые стороны загадочной девушки. Он резко вытаскивает свою руку, заменяя пальцы своим языком. Микаса охает от удивления, ощущая настойчивые действия его губ, и не может не подчиняться. Она крепко обхватывает его торс ногами, обвивая мужскую шею руками. Час совокупления достигает своего пика и завершается, когда Леви полностью входит в девушку, высвобождая свою страсть. Он позволяет ей в последний раз подать громкий голос, на секунду отрываясь от её мокрых губ, а затем снова возвращаясь к ним, преисполненный благоговения и удовлетворения её поведением.       Кисти её рук ещё некоторое время словно панически перемещаются с одного участка его широкой спины на другой. Ногти оставляют ярко-красные полосы и небольшие лунки на влажной от пота коже, и Леви шипит, но не отказывается от идеи провожать последние минуты оргазма, наслаждаясь тёплым женским телом.       Два диких зверя, находивших доселе покой лишь внутри себя, смогли обнаружить способность помочь себе друг в друге.