Никто не узнает

Признания в любви бывают разными: вымученными и спонтанными, знаменательными и повседневными, лживыми и честными, прямыми и скрытыми между строк, слащавыми и грубыми, вербальными и невербальными, высказанными и запрятанными глубоко внутри… Тысячи разных способов обращения с тремя простыми словами: я люблю тебя. Боже, я так тебя люблю, что самому становится страшно. Как распознать любовь, настоящую, искреннюю, безусловную? Была ли для братьев Винчестеров признанием в любви готовность спасать друг друга ценой собственной жизни? Нет, скорее, это были героизм и преданность. Были ли признанием слезы над телом погибшего брата и продажа души? Нет, скорее, это было признание собственной вины, прямым текстом. А жаркие ночи, проведенные вместе? И сложный язык тел, без устали долбящихся, подчиняющих и отдающихся, жадных друг до друга? Иногда – да, иногда – нет. Иногда это был просто способ выпустить пар, и гнев, и всех своих демонов, безумных и похотливых, как тысячи маньяков, истекающих слюной на одну-единственную цель. Но всё это было лишь верхушкой айсберга, известного как «отношения Сэма и Дина». Плывущая над водой и ослепительно сверкающая на солнце, она была ничтожна мала по сравнению с подводной частью. Потому что называть свое нахождение рядом с кем-то одним _своей жизнью_ – это не роль, не судьба и не призвание, а признание в любви. В шестнадцать лет променять на него собственное будущее, и отказаться от своей «первой любви» – это и есть признание в первой любви, опередившей всех, заочно затмевающей всех других партнеров. Не найти счастья больше ни с кем, и уже даже не пытаться, не стремиться – это признание в единственной и безнадежной любви. Любя, сделать кого-то одного постоянным объектом всех шуток и издевок - это детское, инфантильное признание в любви и влечении. Видеть во всех встречных парах его и себя - это признание в давней, обусловливающей всю твою сущность, любви. Умение кое-как примириться со всем и с чем угодно, кроме одного – смерти любимого человека – это признание в самой настоящей, практически, одержимой любви. Готовность отойти в сторону, уступить главное в своей жизни место другой, если любимому так необходима девушка под боком – это признание в самой большой, самой настоящей и самой бесконечной, безусловной любви, готовой отдать абсолютно всё и поставить счастье любимого выше всего. И, конечно, ни один брат никогда не станет описывать брата как «нежная кожа, идеальные волосы, мягкие черты лица». Это звучит, как самое обыкновенное признание в любви, классика жанра. И что самое очаровательное – сказанное вовсе не за этим, а просто, искренне и повседневно, точно это самая обычная и нормальная вещь в мире. Сказанное наивно, без малейшей догадки о том, как это выглядит. Сэм мало что понимает во всех этих признаниях, ведь это не одна из множества тем, которыми набита его всегда занятая голова. Сэм о таком не задумывается, не смотрит, не примечает, не отдает отчета. Но он смотрит на спящего рядом Дина, и знает точно одно – они будут вместе до конца, и скорее оба станут монстрами… уж лучше оба станут монстрами, чем пойдут по пути своих двойников из других миров. Они будут вместе, чего бы не предсказывал Бог, и какие бы ситуации Он не создавал вокруг них, пытаясь стравить их друг с другом. Они и так выдержали уже слишком много, прошли через такое, чего другим не испытать и за тысячи жизней. Они не сломались, не озлобились, не смогли нанести последний удар, их любовь прошла все проверки добром и злом, жизнью и смертью, болезнями и здравием, концом света и миром, предательством и верностью, временем, болью, гордостью – чем угодно. Даже Тьмой. А теперь получается проходит проверку… Светом? Что еще может случиться? Бог говорил о надежде Сэма на победу. Но что же давало самому Богу надежду на тот конец, который Ему так нравится, кроме других Сэмов и Динов? Сэм не мог этого даже представить, Дин – тем более. И это было страшно. Сэм помнил, когда впервые всплыла тема братоубийства. В той ужасной психушке, где он спустил на Дина курок, даже не сопротивляясь, без колебаний. А потом он решил уехать, и Дин отпустил его… Как в той песне: «Если любишь – отпусти. Если он любит – он вернется». И Сэм вернулся. Очень вовремя, чтобы спасти Дина от Пугала. А затем он спас Дина от неминуемой смерти, предсказанной врачами. Сэму почему-то особенно хорошо запомнились эти три истории в переломной середине их первого года после Стэнфорда. Психушка - Пугало – Вера. Эти три вечные грани любовного диапазона: безумие (убийство, самоубийство) – главный страх (расставание, разъединение) – и надежда (любовь, вера и спасение). Этот неизменный лейтмотив по-разному повторялся в их отношениях снова и снова, и Сэм верил, а Дин знал, что и в последнем, итоговом сражении они останутся верными себе. И это тоже было своеобразное, и далеко не первое, признание в любви.