Меня тебе подарили

      Вопрос с Хранителями действительно нужно было поскорее решать. Как объяснил Реборн, в этом мире существовало такое понятие, как «истинные». Предназначенные самими небесами атрибуты… Почти стопроцентно совместимые атрибуты… В общем, как ни назови, но они были. Иетсуне удалось прочувствовать это на себе: стоит только вспомнить Кею или Юни. С Мукуро были непонятки, но киллер, подумав над ситуацией, предположил, что Туман слишком рассудочный. Даже если и была у него какая-то необычная первая реакция на Оригинал (а по словам Кеи, она была), то он успешно взял ее под контроль или пытается доказать окружающим, что у него это получилось.       Со своей стороны, Иетсуна не чувствовал чего-то необычного или отличного от связи с Хранителями своего мира. Варианта было два: либо известная троица не была его настоящими Хранителями (что весьма сомнительно), либо с предыдущими у него была идеальная совместимость. Второй вариант был наиболее реален — что косвенно подтверждала интуиция, — но тогда почему в его первой реальности об «истинных» не было ничего известно? Не посчитали нужным выделять? Но здесь даже некоторые законы были изменены в угоду этому явлению. К примеру, даже много лет проработавший на одну Семью атрибут, встретивший свое Небо, мог спокойно перейти в другую Семью, без каких-либо нареканий или санкций. Очередное расхождение…       В общем, имея информацию, что где-то по свету ходят идеально подходящие ему люди, которые — по словам все того же Реборна, — ощущают от своей «неприкаянности» одиночество и незаконченность, Иетсуна решил не медлить. В обычной ситуации, поиск мог занять и всю жизнь, но для обладателя сверхъестественной интуиции Вонголы проблема стояла менее остро.       Так он, по крайней мере, думал сначала. Настроившись на связь с Хранителями, он четко почувствовал три нити: одна уходила куда-то далеко, конкретно указывая лишь направление, а две другие давали возможность почти воочию разглядеть своих обладателей. Отстранившись чуть от чужого почти-присутствия, Иетсуна попытался нащупать недостающие нити. Они были, хоть и почти прозрачные. Гроза, так же, как и Солнце, тянулась далеко, только в другом направлении, а вот Ураган и Дождь… Иетсуна знал, что они существуют (уже родились и еще не умерли), но что-то — или кто-то, — закрывало их от него. Их отделял какой-то мерзкий липкий туман. Иетсуна невольно дернул за нить-индиго, привлекая внимание.       Кровать, на которой он сидел, прогнулась под свалившимся на нее телом. Над ухом раздался знакомый смех.       — Ку-фу-фу, Ие-чи, не мог бы ты быть нежнее? — спросил Мукуро, удобно развалившись на боку. — Что такого срочного случилось, что тебе пришлось буквально выдергивать меня с другого конца города?       — Рад тебя видеть, Мукуро, — тепло поздоровался Иетсуна. — Извини, я не специально. Просто сильно удивился и случайно… дернул.       — Оя? — изящные брови взметнулись вверх.       — Я решил собрать всех своих Хранителей, — шатен попытался объясниться покороче. — Сейчас найдены только Облако, Туман и Солнце.       — И кто же у нас Солнышко? — перебил его иллюзионист, любопытно сверкая глазами. — Надеюсь, не тот неадекватно-громкий боксер?       — Нет, — Иетсуна улыбнулся. — Маленькая и жутко миленькая девочка пяти лет, с которой я познакомлю вас попозже, — выражение лица иллюзиониста было бесценным. — Но речь не о ней. Я попытался найти их с помощью интуиции по связям, но если Гроза находится просто далеко, то Ураган и Дождь от меня кто-то прячет. Ну или что-то, я не знаю. Перед восприятием появляется какой-то липкий туман. Это может быть иллюзионист? У тебя получится посмотреть через меня?       Мукуро ненадолго задумался.       — Вообще должно, — наконец сказал он, — но я ни разу не слышал, чтобы Туман мог глушить связь атрибутов. Тем более, истинных. Эта связь априори считается чем-то незыблемым и нерушимым, потому и так почитается. Хотя… — лицо нахмурилось. — Знаешь, кажется у меня есть одна догадка. Но сначала я проверю, ку-фу-фу, — смех вышел каким-то зловещим.       Иетсуна свободно пропустил иллюзиониста в свое сознание, а потом по его команде заново нащупал связь. Три яркие, красиво переливающиеся нити, одна — неактивная и тусклая, уходящая вдаль, а две оставшихся прерываются по пути какой-то преградой. Мукуро рассматривал и ощупывал ее несколько минут, а потом выскользнул из чужого видения.       — Я был прав, это не Туман, — уверенно заявил он, удостоверившись, что Савада готов его слушать. — Подобное мне раньше не встречалось, но, думаю, со своей версией я окажусь очень близок к истине.       Иетсуна вопросительно изогнул бровь.       — Помнишь, ты спрашивал у меня, что могло подтолкнуть оригинального Саваду к самоубийству? — согласный кивок. — Мы исключили другого иллюзиониста, воздействие механизмов, препаратов или гипноза. В общем, все, кроме одного. Пламя Истинного Неба.       — Что это? — шатен недоуменно наморщил лоб.       — Ты не знаешь? — Мукуро искренне удивился. — Ты же в мафии всю жизнь провел, и не где-нибудь, а в верхушке Вонголы!       — У нас такого не было, ну или мы просто такое не выделяли, — пожал плечами Иетсуна. — Я и об истинных Хранителях узнал день назад от Реборна.       — Пламя Истинного Неба, — смирившись, начал пояснять иллюзионист лекторским тоном, — это особый вид Небесного Пламени, способный влиять на любой другой атрибут. На совершенно любой: не имеет значения, связан ли он узами или нет. Даже другие Небеса подвержены воздействию, сила которого прямо пропорциональна силе обладателя Пламени Истинного Неба. Под воздействием понимается возможность подчинения, управление чувствами, внушение мыслей… В общем, много чего. Почти как Туман, только не определяется и не отслеживается. Ну и иллюзии не использует.       — Ты прав, очень похоже на нашу ситуацию, — задумчиво кивнул головой шатен. — Только кто… Постой, — он внимательно всмотрелся в серьезные разноцветные глаза, — Тсунаеши?       — Именно, — криво ухмыльнулся Мукуро. — Одним из самых знаменитых Истинных Небес был Джотто ди Вонгола, так что нет ничего удивительного в том, что эта особенность возникла у его прямого потомка.       — Но… Может, он неосознанно? — обескураженно выдохнул шатен, надеясь непонятно на что. Интуиция его в этих надеждах не поддерживала. Иногда он сильно ее не любил за невозможность спрятаться в собственных заблуждениях от жестокого мира. И за это же был безмерно благодарен.       — Савада Тсунаеши — слабак, ку-фу-фу, — иллюзионист пренебрежительно фыркнул. — Чтобы заставить совершить самоубийство кого-то уровня твоего предшественника неосознанно, ему нужно было быть как минимум вдвое его сильнее. А тут налицо долгая муторная работа в течение нескольких лет. Да и та подозрительная ситуация… Что стоило твоему братцу прийти в больницу как посетителю, разбудить приказом истощенного после комы Иетсуну, прокрутить ему запись нужного разговора — уж не знаю, как он ее раздобыл, — а потом дать нужный импульс… И истощенный, оставшийся без защиты своего Пламени подросток, и так доведенный до ручки за годы постепенного капанья на мозги, летит на всех парах сбрасываться со скалы. Да подальше, подальше, чтобы долго искали. А не очень удивился он твоему возвращению потому, что, скорее всего, внушение не в первый раз не сработало.       — Ну и зачем? — тоскливо протянул шатен.       — Оя-оя, а мне-то откуда знать? — Мукуро его тоски не разделял, он был доволен, что распутал чужую интригу. — Так к чему я вообще начал эту тему… Скорее всего, Ураган и Дождь уже в городе, но Тсунаеши глушит их приказом. Например, «не подходите к Иетсуне», «не общайтесь с Иетсуной» или что-то подобное.       — Тогда почему, если ему не может отказать даже связанный атрибут, вы с Кеей все равно находитесь рядом со мной? — шатен все еще пытался выловить в рассуждениях какую-нибудь нелогичность, чтобы опровергнуть рассуждения Тумана. Любят же люди сами себя обманывать…       — Во-первых, ему бы просто не хватило силенок, ку-фу-фу. Даже если бы ему удалось «наладить контакт» с нашим Пламенем, то я не такой слабак, чтобы поддаться чужому внушению, а Ке-чан очень альтернативно воспринимает мир, — Иетсуна слабо улыбнулся на это его мягкое «Ке-чан». — А во-вторых, он и не пытался на нас воздействовать. Твой брат весьма самонадеян: ему хватило увидеть только внешнюю картинку, чтобы решить, что мы с Облачком и сами против тебя, и придавать нам дополнительный «стимул» необязательно.       — И все-таки, зачем ему это?       — Без понятия, — легкомысленно пожал плечами иллюзионист, поднявшись с кровати. — Все, что мне удалось вспомнить и до чего додуматься, я сообщил, а дальше выясняй сам. Ураган и Дождь попробуй поискать в близком окружении Тсунаеши, скорее всего, они где-то рядом. Ну все, мне пора, у меня сви… кгхм… встреча, да.       — Мукуро, — притормозил собравшегося смыться Хранителя Иетсуна. — Пожалуйста, будь осторожнее с Кеей, ладно? Как бы он ни выглядел и каким бы умным ни был, эмоционально он — сущий ребенок. Вряд ли вы воспринимаете ваши встречи в одном ключе.       — Оя, Ие-чи, давай ты не будешь читать мне лекции, как молодой папочка, заботящийся о невинности дочери? — иллюзионист опасно прищурился.       — Я не хочу вмешиваться, — покачал головой шатен, не отводя взгляд, — просто волнуюсь за вас обоих.       — Я понял, — Туман неопределенно передернул плечами и растворился в воздухе.       Иетсуна с полминуты смотрел в точку, где он исчез, а потом задумчиво пробормотал себе под нос:       — Стоит ли рассказывать Реборну?