Будничные трудни

Солнце стояло в зените, и его палящие лучи тяжкой рукой пригибали головы редких путников, которых полдень застал в дороге. Изборожденная следами тележных колес и вытоптанная бесчисленными копытами и подошвами колея раздваивалась. Почему-то считается, что дьявола чаще всего можно встретить на перекрестке. Это, разумеется, полная чушь: Кроули оказался здесь совершенно случайно и исключительно из мелкого пакостничества немного задержался, чтобы поколдовать над указателями. Без особого восторга окинув взглядом результат, он уже развернулся, чтобы зашагать по одной из дорог, как вдруг желтые глаза демона заприметили знакомую фигуру. Когда идущий поравнялся с ним, демон пошел рядом, подстраиваясь под чужой шаг. — Привет, Азирафель. — Кроули! — ангел дрогнувшей рукой оправил накидку. — Не ожидал тебя здесь увидеть. Неужели ты не знаешь, что с некоторых пор эта область под пристальным вниманием, — Азирафель, сощурившись, поднял глаза к безоблачному и словно выгоревшему от жары небу. — С чего бы? — настороженно отозвался Кроули. — Ох, все из-за патриарха и его жены. То есть, строго говоря, пока он не патриарх, но будет. Господь уже пообещал. Демон дернул уголком рта. — Очередной праведник? Любимое развлечение — поубивать их, чтоб потом снова разводить. Как будто новые от этого станут лучше. В любом случае, спасибо за предупреждение. Ангел выглядел сконфуженным, и Кроули поспешно добавил: — Постой-ка, не та ли это парочка, которая провернула хитрую схему с фараоном? — О чем ты? — не понял Азирафель. — Ну как же, — Кроули поджал губы. — Аврам выдал Сару за свою сестру, а когда фараон взял ее в жены, Сверху на него посыпались всякие несчастья. И ему пришлось откупиться от хитреца многими дарами. Сам видел. — Да, не очень хорошо получилось, — Азирафель, кажется, немного нервничал. — Но я не вижу проблемы. Сара действительно ему сестра. По матери. — О, это, конечно, меняет дело, — саркастически отозвался демон, и ангел не понял или сделал вид, что не понял сарказма. Некоторое время они брели в молчании, пока Кроули не поинтересовался: — И куда ты сейчас? — Я еще не решил. Видишь ли, меня отстранили от этого дела. После бегства Агари, — сконфуженно пробормотал Азирафель. — Ну, раз у тебя нет определенных планов, давай завернем в Гоморру, — предложил демон. — Я… я думаю, нам не по пути, — нервно улыбнулся ангел. — Ты же еще не решил, куда направляешься, — приподнял брови Кроули. — К тому же, я знаю там чудесный трактир. Азирафель колебался, и демон добавил: — С холодным погребом, полным кувшинов лучшего в области красного. — Полагаю, нет ничего плохого в том, чтобы проведать местных грешников, — ответил ангел, благочестиво складывая руки. Кроули довольно оскалился. Когда они уже сидели на низких скамьях под навесом, демон поинтересовался: — Так что там случилось, из-за чего тебя отстранили? Ангел поджал губы. — Ну если ты очень хочешь знать… Чистый и прозрачный источник, благословенная редкость в этих местах, журчал между нагретых солнцем камней, на одном из которых плакала женщина. Источник журчал, женщина плакала. Это продолжалось последние четверть часа, насколько архангел мог судить по движению тени. Он стоял рядом с женщиной, монотонно похлопывая ее по плечу с неловкостью человека, который знает, что делать в подобной ситуации, но исключительно в теории. Наконец источник слез начал иссякать и архангел предпринял повторную попытку. — И куда ты пойдешь? — продолжил он с того места, на котором был прерван потоками слез. — М? Посмотри на свой живот, — Гавриил, а это был именно он, с ласковой укоризной перевел взгляд на округлившиеся формы женщины. — Вс-се равно, — заикаясь, вымолвила женщина. — Он н-не любит меня! Он любит ее! — Она — ему богом данная жена, — начал Гавриил, и Агарь, так звали плачущую, снова ударилась в слезы. Архангел возобновил похлопывание, с плохо скрываемым раздражением оглядывая дрожащий в жарком мареве горизонт. — Послушай, если ты любишь Аврама, ты должна вернуться и смягчить его сердце, — попробовал Гавриил зайти с другой стороны. — Н-не люблю! — последовал всхлип. — Меня заставили лечь с ним! Лицо Гавриила приобрело сложное выражение. — Тогда тебя не должны волновать его чувства к Саре! И он будет любить твое дитя, — рискнул предположить архангел. — А ты своим послушанием возвысишься в глазах Господа, — добавил он, выбравшись, наконец, на твердую почву из зыбких песков человеческих устремлений. — И я так умножу твоих потомков, что их невозможно будет сосчитать. Агарь окинула его недоверчивым взглядом. — Не лично, разумеется, — Гавриил на всякий случай убрал руку. — Но, в общем, ты родишь сына, и нареки ему имя Измаил, потому что вот я здесь, а это значит, Бог услышал о твоем страдании. Вообще-то Гавриил надеялся, что нет. Лично он не собирался докладывать о том, что один из работников на местах перестарался и чуть не провалил все дело. В конце концов, это был его департамент. — Возвращайся домой, будь хорошей девочкой. Слушайся Сару. Хотя бы не доводи ее. М? Агарь глубоко вздохнула. — Ладно. — Вот умница, — просиял Гавриил, исчезая во вспышке света. Беременная служанка еще какое-то время посидела на камне, затем встала и поплелась обратно. — Я просто пожалел ее! — закончил рассказ Азирафель, раскрасневшийся от несправедливости и выпитого. — Эта Сара шпыняла ее день деньской, а девушка ведь в положении, ей нельзя волноваться! — И ты собрал ей в дорогу еды, — вздохнул Кроули. — Ну да, как бы иначе она дошла до города, — невесело отозвался ангел. — Надеюсь, тебе не очень влетело от руководства. — Меня похвалили за инициативу, — буркнул Азирафель. — И посоветовали направить энергию на другие благие деяния. — Сочувствую, — без иронии произнес Кроули. — Ерунда. Некоторое время они пили молча. — А ты? У тебя здесь какое-то задание? — поинтересовался Азирафель, и демон поморщился. — Да по мелочи. Искусить тут, совратить с пути истинного там, в общем, заварить кашу, — пробормотал демон. Азирафель с тревогой взглянул на него. — Последний раз, когда тебя отправили заварить кашу, это… ну… плохо закончилось. — Ты же не хочешь сказать, что это должно было хорошо закончиться? — вскинул брови Кроули. — О, нет, я бы не хотел, чтобы у тебя были неприятности, — быстро возразил Азирафель. — Ты бы не хотел? — Я же ангел. Я против неприятностей как идеи, — твердо ответил Азирафель, и его лицо было непроницаемо.