Академия Литераторов

      — Неведомое, — говорила госпожа Фрозенмайер, ходя по полукругу, который ей обеспечивала стена иглу, — всегда служило материалом для вдохновения. Взгляните на первобытные народы разных граней: не зная мира, они создают первоначальную поэзию — миф. Неведомое толкает их на это, ещё не с поэтической целью, но с чисто практической, чтобы объяснить себе и другим, отчего ударяет молния и отчего осень сменяется зимой. А уж что может быть неведомей зимы.       И она слегка улыбнулась.       — Вот уж действительно, — шёпотом сказала Меда, до недавнего времени знавшая о зиме лишь понаслышке, от странников, которых её отец принимал в тронном зале.       — Госпожа Меда, — заметила её Фрозенмайер, — вы у нас тропическая птица. Опишите, как вы видите зиму.       — О, зима. Всё умирает, а что не умирает, то стремится заснуть. Люди жмутся к огню. Снаружи холод — на Дремучем острове он куда сильней, чем на родине. Небо почти всегда в тучах, и с него сыплются белые мухи. Наступает зима, когда богиня-земля страдает по своей утерянной дочери. Но, познакомившись с вами, я могу предположить, что в некоторых мирах холод вызываете вы.       — Всё верно — и неверно. Впрочем, каждый смотрит на холод по-своему. Но верно ли, что в зиму вы почти не выходили на улицу, не видели всего того, что она наводила в ваших владениях?       — Не видела, — покачала головой Меда.       — Оттого зима для вас загадка, и оттого о ней будет легко фантазировать. Ну-ка все взяли пример с Меды и нафантазировали, какова для вас зима.       И перед ними появились пергаменты, а стены льда изнутри подсветило лиловым, чтобы было удобнее писать.       И они писали. Алина часто встречалась с холодом лицом к лицу, но сейчас ей захотелось думать о той его стороне, с которой она не встречалась на родине. Она вспоминала, по фотографиям, двуцветный (чёрно-белый) лес, колючие по низу лапы елей, сверху круглые, гладкие от насыпанного снега. И о том, какая жизнь шла в этом зачарованном лесу, и какие странники скитались по его тропинкам. Ей чудилось, что леший дремал где-то под старым пнём, пока лес стоял, замерший, а олени, опушённые зимней шкурой, бесприютные, странствовали в поисках необглоданной коры.       А Титос не мог думать ни о чём, кроме Лати… Он с усилием ввёл в свои мысли снег, но и тогда он лишь лежал на вершинах гор, не спускаясь к башне со шляпкой и фиалковому полю.       А Сабрехт думал о снеге с боязнью. Давным-давно в его детстве снег пожрал во время перехода целый отряд смелых воинов, и все их копья, перевязанные знамёнами, среди них — два его брата. И он написал, что снег — это волк, вроде того, в которого превращается госпожа Фрозенмайер. Больше он не мог ничего написать, у него сильно колотилось сердце от страха и давнего горя.       Когда урок был закончен, иглу растаяло, и они вышли наружу через арку двери. Все были задумчивы.       — Подумайте, какую ещё потайную область жизни вы можете осветить, — сказала Фрозенмайер, запирая кабинет.       Студенты пошли молча, а когда Алина обернулась, то уже не увидела снежной дамы — только волчий хвост скользнул и скрылся где-то за окном.

***

      На следующий день стало ясно, что пик зимы миновал, кульминировал тем самым вечером, когда студенты ломали голову на Введении в Неведение. Все поняли это, когда вдруг раздался страшный треск.       Первым на треск привычно прибежал Орф, готовый расколдовывать, что бы не натворил Кохэй, но это был не Кохэй — не в этот раз. Это треснул кусочек моря, который некогда по рассеянности наколдовал Кохэй, и который согласно решили заморозить — до весны. Треснув, море высвободило бродившие в нём чары, и Кристиана, проходившего тогда мимо, подбросило до шпиля, где он и повис, болтая ногами.       Пока Орф снимал незадачливого студента, Кермунд ходил взад-вперёд возле клокочущего пятачка воды, а вся академия следила за его шагами: туда-сюда, туда-сюда, туда-сюда…       — Продолжать учёбу! — приказал Кермунд, очнувшись от размышлений.       Все начали расходиться, но, уходя, Алина не удержалась и заглянула в странную глубину. Там была прозрачная вода, и где-то виднелись каменные плиты пола, казалось, что близко, но на самом деле далеко. Там странствовали тени таких огромных существ, что захватывало дух и подгибались коленки — вот что это было за море.       «Вот оно, Неведомое», — подумала Алина, и решила пока что писать про море.