Просто секс?

Вот теперь это конец света. Прошло уже минут десять после того, как Бакуго, с ничего не выражающим лицом вышел, спокойно закрыв дверь. Десять минут Мидория сидел без движения, уставившись на дверь. И Киришима начал действительно беспокоиться, так как тот совершенно ни на что не реагировал. Эйджиро уже готов был запаниковать, когда Деку подал признаки жизни. Он просто усмехнулся, потом завалился на кровать и начал… хохотать. Кажется, это была истерика. Изуку задыхался, но продолжал смеяться этим страшным совсем не веселым смехом, от которого у Эйджиро ползли мурашки. — Эй, Мидория, — он схватил того за плечи, хорошенько тряханул, пытаясь вывести из этого состояния, но тот лишь всхлипывал, но не реагировал. — Изуку! Очнись, наконец! Смех начал затихать, теперь тот выглядел опустошенной куклой. Изуку привалился к Эйджиро, тихо восстанавливая дыхание. — Ты… все будет хорошо, ясно? — Киришима аккуратно придерживал ослабевшего парня, успокаивающе проводя рукой по спине. — Слушай, я не знаю, что сказать. Дерьмо случается. Но все это пройдет, понимаешь? Не пугай меня так больше, хорошо? Эйджи как-то нервно выдохнул в кудрявую макушку. Изуку, почти полностью пришедший в себя, медленно сел на кровати ровно. — Да, прости. — Да за что ты. — Я тут почти истерику устроил, тоже мне герой, — хрипло продолжил Изуку, слегка посмеиваясь. — Знаешь, возможно, это даже и к лучшему. Он начал собирать раскиданную одежду и неуклюже натягивать на себя всё ещё трясущимися руками. — Изуку… — Не думаю, что Качан будет болтать о таком, так что, наверное, все в порядке, — он, все еще улыбаясь, надломленно говорил будто сам с собой. Закончив одеваться, он посмотрел на хозяина комнаты, — Извини, Киришима, я лучше пойду. Со мной все будет нормально. Он направился к выходу. Но его остановили, придерживая за руку. — Хэй, ты же знаешь, что если что всегда можешь обращаться ко мне, да? В смысле, не замыкайся, пожалуйста, — Киришима отпустил запястье Дэку, с беспокойством смотря тому в глаза. — Если захочешь поговорить, я всегда буду рад тебя выслушать и… Короче, помни, что мы в первую очередь друзья, окей? Изуку тепло улыбнулся уже своей прежней улыбкой, ему было стыдно, что он заставил Эйджиро так переживать. — Окей. И спасибо. Не волнуйся, думаю, я это переживу, — тихо посмеялся он. — Просто сейчас мне нужно побыть одному. — Конечно. И Изуку покинул его, направляясь в свою комнату.

***

В жизни Бакуго Кацуки случалось много пиздеца. Справедливо рассуждая, инициатором большей его части являлся сам Бакуго. Но это било даже его рекорды. Нет, он, конечно, много дерьма натворил, но это что, блядь, возмездие Вселенной? Он сидел на земле, облокотившись на что-то, когда-то бывшее куском здания, посреди разъебанного учебного полигона. Он иногда приходил сюда выпустить пар, и учителя уже давно забили на это. Пусть лучше ломает учебный реквизит, чем лица других учеников. Тело до сих пор колотила дрожь, руки болели от длительного использования причуды, ярость отступала, и накатывало чувство опустошенности. Черт, он будто персонаж блядской дешевой мелодрамы. Застукать своего лучшего друга в постели с объектом своей влюбленности. Бакуго запрокинул голову и хрипло расхохотался. От воспоминаний о Дэку на ладонях опять появились искры. Он даже и не думал, что этот задрот может выглядеть таким… развратным, изгибаясь, как бывалая проститутка, подставляться под другого, блядь, мужика. А он, сука, переживал, что обидел бедного нежного Изуку, посягая на его поцелуй. Ха! Гнев волнами накатывал, грозясь вырваться взрывами из многострадальных ладоней. Да каких сил стоило Кацуки просто выйти и относительно спокойно дойти до этого ссанного полигона, не оторвав ни одну блядскую голову. Что о себе вообще думает эта кудрявая шлюха? Строит невинную жертву, расставляя ноги на следующий же день. И сам он идиот гребаный, еще и страдал, Ромэо хуев. — Сукааа! Еще пару зданий разнесло на куски взрывным квирком. С таким успехом его отвыкшие от таких частых криков голосовые связки разорвутся к херам собачим. — Ученик 3-А класса Кацуки Бакуго, — сбоку раздался механический голос. Один из роботов Юэй сейчас обращался к нему из-за угла здания, видимо прячась, чтобы не попасть под горячую во всех смыслах руку, — Ваш учитель Айзава передает вам: «Еще одно разхреначенное здание на сегодня и ты отстранен от занятий на неделю». — Тц, ублюдок, — сплюнул Бакуго, успокаиваясь. Он развернулся и двинулся в сторону выхода со школьной территории. Возвращаться в гребаную общагу, где сейчас шла полным ходом уборка после вчерашнего, не было никакого желания.

***

Весь оставшийся день Изуку провел, запершись в своей комнате. Укутавшись в мягкий плед, он в основном просто сидел и смотрел в одну точку. Когда кто-то из одноклассников постучался к нему позвать на уборку, он наплел, что ему плохо после вчерашнего. Его сразу оставили в покое, так как Мидория никогда не отлынивал и сам вызывался помочь. Видимо, ему серьезно плохо. Дэку было стыдно, но разговаривать сейчас с кем-либо он был не в силах. Истерик и прочего больше не было. Наоборот, будто был эмоциональный отходняк. Он словно находился в вакууме. Все казалось нереальным. С наступлением ночи его стало отпускать, и он даже удивился, с каким спокойствием сейчас относился к произошедшему. Уже ничего не изменишь, нужно продолжать жить и идти к своим целям. Ну, подумаешь, увидел его Бакуго в таком свете, будто у них есть отношения, которые можно испортить. Да, возможно, блондин опять начнет презирать его, но тут ничего нового. Мидория прекрасно знал с самого начала, что у него нет ни шанса, иначе он и не начинал бы эту странную связь с Эйджи. Случившееся ничего не меняет. Так, немного приободрившись, Изуку вспомнил, что ничего еще сегодня не ел. Чувства чувствами, но если он начнет терять форму, это скажется на его геройском будущем. Так что, нехотя, все еще укутанный в плед, он отправился вниз на поиски пищи. К счастью Мидории он не встретил никого на своем пути. И не удивительно, было уже позднее время и все одноклассники находились в своих комнатах. Порывшись в холодильнике, он нашел контейнер с сэндвичами. На нем была наклейка, прочитав которую Изуку снова почувствовал прилив стыда. «Для Мидории. Поправляйся!» Видимо, Урарака оставила. Надо будет обязательно поблагодарить. Разогрев, Изуку уселся за кухонную стойку, начиная трапезу. И, не успев съесть и половины, почувствовал на себе прожигающий взгляд. Подняв голову, он чуть ли не подавился. Ко встречи с этим человеком Дэку был готов меньше всего. На него зло уставился Бакуго, видимо, только что вернувшийся с улицы. Как он попал на территорию общежитий после комендантского часа — отдельный вопрос, который Мидория предусмотрительно сдержал в себе. Бакуго все пытался прожечь в нем дырку, и Изучу, вздохнув и собравшись с силами, первый начал разговор, которого не избежать. — Привет. В ответ тишина. Напряжение, кажется, трещало в воздухе. — Хочешь сэндвич? — со спокойным видом предложил Мидория. У Кацуки кажется задергался глаз. — Ты, сука, издеваешься? Какой, нахуй, сэндвич? — С курицей. Бакуго угрожающе начал приближаться, на его ладонях в полумраке кухни хорошо различались искры. — Ты сейчас допиздишься, задрот! — прорычал блондин, нависнув над Изуку с другой стороны стойки. Изуку нахмурился. Такого Бакуго он не видел уже давно. — Я пытаюсь быть вежливым. Кацуки скривился. — С Киришимой ты тоже вежливым быть пытаешься? — А это не твое дело. Изуку встал, убирая остатки еды в холодильник. Все равно аппетит испорчен. — Хаа, да что ты? — Кацуки в миг оказался перед ним, заставляя прижаться спиной к холодильнику. — Какая же ты, Дэку, сука двуличная, — он явно был взбешен, и Мидории срочно нужно было что-то предпринять. — Что ты имеешь в виду? — А то ты, блять, не знаешь. — Слушай, я понятия не имею, что тебя так взбесило. Ну да, извини, что тебе пришлось застать такую сцену, моя вина. Что еще? Ты гомофоб? Ну, это уже твои проблемы… Кулак Кацуки врезался совсем рядом в стенку бедного холодильника, оставляя там не хилую вмятину. — Завались! Дэку вздрогнул. Как в средней школе. Закрыв глаза и сосчитав до пяти, Мидория прогнал наваждение. Он уже не тот забитый ботаник, он не будет бояться. — Что ты хочешь от меня услышать, Каччан? — голос Изуку был совсем уставшим, как и взгляд, поэтому Бакуго немного остыл. — Ты. И Киришима. Как давно у вас отношения. — У нас нет отношений. — Кому ты п… — Это просто секс, — раз уж все это вылезло наружу, нет смысла скрывать подробности. — Мы не в отношениях, не любим друг друга, лишь скрашиваем досуг. Бакуго нахмурился еще больше. Такого он услышать не ожидал явно. — То есть… вы просто трахаетесь? — Называй как хочешь. Бакуго как-то истерично усмехнулся. Ебутся они только. За здоровье так сказать. Дэку, неловкий и временами застенчивый Дэку, которого Кацуки всю жизнь знал как облупленного, сейчас стоит перед ним весь такой спокойный, и говорит все ЭТО. Это как вообще воспринимать?! — У тебя есть ещё вопросы, или я могу пойти спать? — Изуку взглядом указал на кулак Бакуго, все ещё прижатый к холодильнику и мешающий тому уйти. — Так с какого хуя ты вчера строил из себя целку-патриотку?! Настала очередь Изуку удивляться и хмуриться. — Извини, что? То есть если сплю с парнями, то я должен был быть рад твоим пьяным домогательствам? Что бы ты на следующий день меня искалечил ещё за это? Деку не слабо завелся. Какого черта он вообще тут стоит отчитывается. Видите ли, он опять задел гордость самого Бакуго. — Ха? Искалечил? Я что по твоему вообще конченый псих? Темноволосый молча уставился на него многоговорящим взглядом. Бакуго замер. — Хах. Прекрасно, блять, — он отступил, потирая переносицу. — С каких это пор ты стал бояться искалечиться? Изуку не знал, что и сказать. Кацуки вел себя, мягко говоря, странно. Кацуки же хмуро наблюдал за Дэку, которой сейчас выглядел так по-домашнему уютно, весь такой нахохленный, закутанный в плед. И этот образ был в таком диком резонансе с тем, что он увидел сегодня в комнате Киришимы, что сводило зубы, по венам текла лава гнева, и хотелось придушить этого лживого гаденыша. — А знаешь, ты похоже не такой уж и бесполезный задрот, тебе бы в порнушке сниматься, — алые глаза снова выжигали душу, хриплый насмешливый голос прокатывался вдоль позвоночника, и Мидория повел плечами. Блондин тем временем продолжал. — Кто бы мог подумать, что приемник Всемогущего может быть такой развратной блядью, а Дэку? — Каччан, не… — Хаах, ты бы себя видел, — Бакуго снова навис над опустившим голову одноклассником, продолжая склоняться и изводить того своим хриплым, пропитанным едкой злобой голосом. — Любишь, значит, когда тебя дерут как суку, да? Нашел свое призвание? Раком под мужиками стоять? И Дэку психанул. — Не только раком, — выпрямившись, он с вызовом поймал взгляд блондина. — А я смотрю, Качан, тебе понравилось, — Изуку играет по-крупному, сам придвигается к другу детства, понизив голос, горячо шепчет: — Неужели я так тебя возбудил? По темной кухне разносится рык, крепкая мозолистая рука хватает Дэку за горло, пригвоздив, обездвижив. Яростные глаза, кажется, совсем потеряли рассудок, и Изуку завороженно не может от них оторваться. От Бакуго разит звериным бешенством, по телу зеленоволосого проходит дрожь, но далеко не от страха. Напротив, он чувствует, как накатывают горячие волны желания. Черт. — Ах ты, сука! — почти шипит Кацуки всего в паре дюймов от лица Мидории, что сейчас почти плавится от такой близости. Ноги Изуку начинают подкашиваться, на лице горит лихорадочный румянец, рот приоткрыт, прерывистые вздохи и выдохи выдают его с потрохами. Бакуго прекрасно видна его реакция, и он злобно скалится: — Дэку, ты такая жалкая шлюшка. Каждому, кто прижмет, готов отдаться, хах? — Что ты… — шепчет Мидория, с жадностью поглощая прожигающий взгляд. Блондин грубо просовывает колено между дрожащих ног, притирается. Изуку скулит, прижатое тело изгибается навстречу. — Довыебывался, а, Дэку? — хрипит Бакуго в покрасневшее ушко. — Я тебя выебу, сука, и буду ебать пока ты блевать спермой не начнешь, ясно тебе, ублюдок? Изуку пробормотал что-то неразборчивое, как вдруг по леснице раздались шаги. — Тц. — Бакуго нехотя отодвинулся и с довольной ухмылкой осмотрел разгоряченного темноволосого, что сейчас, казалось, свалится на месте. — Мы ещё не закончили, — напоследок бросил блондин, покидая кухню. Изуку все же сполз на пол. Он... Нужно успокоиться, так. Каминари, сонно почесывающий живот, пришедший за ночным перекусом, не сразу заметил зеленоволосую макушку в полумраке. — Воу, чувак! Ты напугал меня! — вскрикнул тот, чуть ли не роняя стакан, но заметив нездоровое состояние Изуку, который уперся в свои колени и громко дышал, подскочил к нему с расспросами — Мидория, с тобой все ок? Тебе ещё плохо после вчерашнего? Позвать кого? — Да… Нет, — раздался тихий голос. — Ой. Ты прости, Каминари, все хорошо, — Изуку быстро встал, натягивая плед, что до этого спал на пол. — Я пойду, не беспокойся. — Ну окей, спокойной ночи, — протянул тамагочи вслед нервно удаляющейся фигуре.