Просто секс?

Бакуго Кацуки не любил копаться в себе. Пытаться разобраться в своем отношении к чему-либо, разбирать по полочкам свои действия и ощущения — всё это удел неуверенных в себе петушков-философов. Бакуго же всегда был резок как в действиях, так и в суждениях. И поэтому сейчас даже не пытался найти объяснение своим чувствам. А зачем? Всё и так предельно ясно. Вопреки ожиданиям, он не был в ярости на Киришиму. Нет, если бы характер Бакуго не претерпел никаких изменений со средней школы, он бы уже давно знатно подрался с рыжим, вымещая гнев и злобу. Но он уже не тот эгоистичный засранец. Ладно, не в той степени. Сейчас он понимал, здраво рассуждая, Эйджиро не был ни в чем виноват, ведь Бакуго никогда не говорил о своих притязаниях на Дэку, и это конкретно его заебы. Не сказать, что Кацуки спокойно перенес всё это, и что его отношение к другу никак не поменялось, один только вид Киришимы раздражал, и кулаки чесались подправить тому улыбчивую рожу, но блондин мог справиться с этим. Но с задротом всё было сложнее. Кацуки был влюблен, да, но ключевое слово БЫЛ. Хоть он и понимал, что их с Дэку ничего не связывало, и тот в праве заниматься чем хочет и с кем хочет, но Кацуки питал нежные чувства совершенно к другому Изуку. А то, свидетелем чего он стал… этого парня он совсем не знает. Злость и ревность выжигали всю влюбленность, этого Изуку хотелось придушить, разорвать, а лучше жестко выебать, за обман, которого не было, за притворство, за то, что Кацуки так долго ебал себе мозги со своими чувствами, и в итоге оказался идиотом наивным. Драть и драть, выпуская, наконец, всю скопившуюся злобу, убивая остатки привязанности. Осталось только дождаться вечера.

***

Изуку раньше не замечал, что часы в его комнате так громко тикают. Признаться, до этого момента, он вообще не думал, что они издают какие-либо звуки. Висят себе на стене, да весят. Но вот последние минут пять они стали объектом пристального внимания зеленоволосого. Стрелки всё передвигались, приближая условленную цифру, и Изуку всё пытался силой мысли остановить несчастный механизм, дабы отсрочить ещё хоть на немного предстоящую встречу. Не то, чтобы Мидория струсил, вдруг передумал или что-то такое, просто… Не каждый день к нему приходит друг детства поебаться, окей? Изуку глубоко вдохнул-выдохнул. Так, он уже все решил, и не собирается идти на попятную. Громкий стук заставил парня вздрогнуть. Эх, не добежала стрелка совсем немного. Поднявшись, он уверенно прошелся до входа, правда завис на мгновение перед ним, но потом, взяв себя в руки, всё же открыл дверь гостю. И, конечно, не удивился, увидев на пороге Бакуго собственной персоной. Блондин привычно держал руки в карманах, сутулясь, и излучал ауру опасности и высокомерия. Прищуренные глаза смерили пронзительным взглядом, и Дэку приложил немалые усилия, чтобы не поежиться. — Ну и физиономия у тебя, задрот, — хмыкнул Кацуки, проходя в комнату, — Храбришься? Неужели струсил? — захлопнув дверь, красноглазый двинулся в сторону хозяина помещения. — Подожди, — Изуку выставил ладонь между ними, тормозя блондина, — Я не передумал, но сначала хочу знать, зачем тебе это? Зеленые глаза горели решимостью, и Кацуки, приподняв бровь, хмыкнул. — Тебе что, блять, расписать зачем люди трахаются? — Бакуго с усмешкой продолжил напирать на зеленоволосого. — Вроде уже взрослый мальчик, сам прекрасно знаешь. — Каччан, — нахмуренный Изуку отступил назад, — Ты знаешь, о чем я. У тебя же нет проблем с девушками. Зачем тебе я? — блондин раздраженно закатил глаза. — Не обольщайся, Дэку. Мне просто в падлу заводить отношения, всё это парное мозгоебство не для меня. Но ты, — блондин приблизился к Изуку, с усмешкой рассматривая веснушчатое лицо, отражающее сейчас столько противоречивых эмоций, — Тебе отношения не нужны, верно? — Кацуки склонился ниже, хриплый голос заставлял дышать чаще, пламенные глаза гипнотизировали янтарным отблеском. — Тебе нужно только, чтобы тебя ебали. Жестко. И в этом я могу тебе помочь. Хриплый голос будоражил, заставляя кровь приливать к щекам и паху, парень прерывисто вздохнул. — А с чего ты взял, что мне нужна Твоя помощь? — фыркнул Изуку, стараясь не терять самообладание. — Если ты не забыл, у меня уже помощников хватает. Бакуго оскалился, припирая зеленоволосого к столу. Дэку дернулся, пытаясь освободиться, но Кацуки схватил того за загривок, оттягивая назад, прорычал в губы: — Если бы тебе хватало, ты бы не выглядел вчера на кухне такой текущей блядью. По телу Мидории пробегает электрический ток, зрачки расширяются, губы резко пересыхают, и он нервно закусывает их, проводя кончиком языка. Взгляд Бакуго цепляется за это действие, и тот усиливает хватку на непослушных кудрях, заставляя Дэку издать полуболезненный стон. Тот, по инерции запрокидывая голову, глубоко дышит, ощущая, как вторая рука Кацуки грубо проходится по его боку, спускаясь ниже, ныряет под край футболки. Все ощущения обострились, казалось, кожа плавится под каждым прикосновением. Бледная беззащитная шея манит, блондин проводит носом от яремной ямки, выше, вдыхая запах Изуку, ещё больше распаляясь. — Что, Дэку, неужели нечего сказать в свое оправдание? — Кацуки прикусывает нежную кожу, и Изуку вскрикивает, прогибаясь, но мозолистые сильные руки держат крепко, не давая двинуться. — Какая покладистая сучка. — Ты и дальше будешь болтать, или наконец-то займешься делом? — едко прошипел Мидория. Рыкнув, Кацуки поворачивает Дэку спиной к себе, стягивая с него футболку, прижимается к гибкому телу. Он, кусая за затылок зеленоволосого, проводит ладонями вдоль тела, задевает бусинки чувствительных сосков. И Изуку весь дрожит, притираясь задом о внушительный стояк. Бакуго довольно хмыкает, толкая зеленоволосого вперед, заставляя упереться руками в стол. Блондин стягивает с него последнюю одежду и чувствует, как кровь вскипает в венах и член давит на ширинку от одного вида возбужденного задрота, что сейчас, понятливо прогибаясь, с готовностью демонстрирует себя, предвкушающе дрожа. Изуку вскрикивает, ощущая, как горячая тяжелая ладонь оставляет размашистый шлепок на краснеющей ягодице. — Сам напросился, — самодовольно хрипит Бакуго, доставая смазку из кармана. Быстро справившись с тюбиком, он резко проникает в податливое тело сразу двумя смазанными пальцами, жестко пропихивая их вглубь горячего прохода. Изуку всхлипывает, пытаясь сильнее насадиться, весь извивается, чувствуя, как глубоко трахают его грубые пальцы. — Хах, готовился? — замечает Бакуго легкую растянутость мышц. — Хорошая шлюшка, — слова сочились звериной похотью, Бакуго нагнулся к веснушчатым плечам, оставляя на них красные следы укусов. Влажная дырочка принимала в себя уже три пальца, что то расходились, то глубоко засаживались на всю длину, надавливая на заветный бугорок. — Каччан… — стонет Изуку в голос, желая большего, — Пожалуйста! Бакуго отстраняется, расстегивая ширинку, и Изуку разочарованно выдыхает, ощущая пустоту внутри. Дэку разворачивается на знакомый звук и наблюдает, как Бакуго нетерпеливо достает презерватив, вскрывая упаковку зубами. — Кажется, кто-то обещал накачать меня спермой? — изогнув бровь, пошло протянул Мидория, встречаясь с пламенными пьяными от похоти глазами. Бакуго скалится, кидая резинку за спину, резко проводя членом по промежности зеленоглазого, заставляя того содрогнуться от возбуждения, но пока только дразня, проходясь крупной головкой по манящему розовому отверстию. Кацуки определенно был на пределе, желая поскорей засадить этому гаденышу, но соблазн заставить Дэку выпрашивать его трахнуть был превыше зова возбужденной плоти. Мидория изводился от желания, извивается, пытаясь получить долгожданное ощущение наполненности. — Бакуго Кацуки! — не выдержав, гневно шипит Изуку, — Если ты сейчас же не выебешь меня, клянусь, я… Ахх! — Дэку протяжно застонал, почувствовав, как Бакуго одним мощным движением погрузился в него почти полностью, — Черт! Качан! Ты, агх, — ещё один глубокий толчок, и Изуку еле удержался на руках. — Что ты там говорил? — язвительно хрипит Кацуки. Но Изуку сейчас не до ответа. Он скулит, цепляясь пальцами за край стола. Затуманенный вожделением разум сосредоточился только на глубоких властных толчках и пошлых звуках шлепков кожи, на сильных руках, что крепко держали за бедра, резко насаживая его на пульсирующий член, что, кажется, заполнил его полностью. Дэку кажется, что он на седьмом небе, потому что эта жесткость, эта подчиняющая грубость, кажется, это то, что ему нужно было больше всего на свете. Он притянул одно колено на стол, сильнее прогибаясь в пояснице, и Бакуго, прорычав что-то, хватает его за предплечья, меняя угол проникновения. Блондин всё глубже и размашистей вдалбливается, выбивая прерывистые стоны-всхлипы из утопающего в удовольствии Изуку. Очертания окружающего мира теряются, остаются лишь два напряженных тела, сгорающих в безумной звериной похоти, яростные движения навстречу и бешеное сердцебиение одно на двоих. Кацуки совершенно сносит крышу горячая теснота покорного тела под ним, готового сейчас на всё. В затуманенном возбуждением разуме вспыхнуло желание увидеть блестящие изумрудные глаза, и Бакуго, оторвавшись, грубо опрокидывает зеленоволосого на спину, притягивая того за ноги, сгибая их. Снова приставляя ствол к влажному колечку мышц, он одним литым движением загоняет член до предела. Изуку под ним взвизгивает, жмурясь до кругов перед глазами от такой резкости. Толчки набирают скорость, и Изуку снова плавится в ощущениях, подстраиваясь. Кацуки довольно рычит, вбиваясь, любуясь лихорадочным румянцем, потерянным взглядом из-под полуоткрытых век, приоткрытыми влажными губами, по которым то и дело проходит юркий розовый язычок. Он освобождает одну ногу Дэку, что сразу же оплетает его торс, притягивая сильнее, и ведет ладонью от напряженного пресса вверх, останавливаясь на вибрирующем от стонов горле, сдавливая, ощущая бешеное биение пульса. Закатив глаза от наслаждения, Изуку выгнулся в экстазе, хватаясь за крепкую руку. Ещё пара мощных толчков, и он весь содрогается в оглушающем оргазме, выплескиваясь себе на живот и сипя через сжатое горло. Кажется, в голове взорвалось целая галактика, ослепляя, заставляя перевернуться весь мир с ног на голову. Кацуки, почувствовав, как судорожно сжимается Дэку, глубоко засадил до основания и со срывающимся хрипящим рыком бурно кончил вглубь трясущегося от удовольствия тела. Тяжело дыша, блондин наваливается на обескураженного расслабленного Изуку, утыкаясь во влажное плечо. Мгновения тянулись, а разгоряченный юноша под ним, кажется, вовсе ушел в астрал. Рывком поднявшись, Бакуго с довольным оскалом притянул ещё не пришедшего в себя зеленоволосого за шею, язвительно протянув тому в губы: — Ты же не думаешь, что это все? Мидория не успел даже сообразить, когда Кацуки, подхватив его на руки, и стремительно преодолев пару шагов, кинул его на кровать, нависая сверху. — Конечно нет, Каччан, — предвкушающие простонал Мидория, цепляясь за широкие плечи, получая новые властные прикосновения и жадные укусы по всему телу. Черт, это и сексом назвать нельзя. Они трахались как сумасшедшие, самозабвенно отдаваясь похоти и звериным инстинктам. Никто из них не знал, сколько всё это продолжалось, но, кажется, прошла целая вечность, и под конец Изуку не мог даже двинуться, но при этом ощущал бесконечное удовлетворение, несравнимое ни с чем, что когда-либо чувствовал ранее. Когда всё закончилось, Бакуго молча оделся, лишь напоследок кинув что-то о том, что из Дэку вышла бы первоклассная шлюха, но тот был настолько разморен удовольствием и накатившей сонливостью, что только промычал что-то в ответ перед тем, как провалиться в глубокий сон.