Просто секс?

После случившегося Кацуки первый покинул их временное убежище, Изуку последовал за ним только через несколько минут, окончательно приведя себя в порядок. Выйдя в кафе, зеленоволосый присоединился к кучке одноклассников и даже успел перекусить. Все окружающие вели себя как ни в чем не бывало, и Дэку облегченно выдохнул. Каким-то чудом они не привлекли ничье внимание, на всех скоростях вламываясь вдвоем в туалет. Сейчас Мидория сам был в шоке от своей опасной выходки. Что было бы, если бы их заметили даже представлять не хотелось. Но все обошлось, и благополучно вернувшись в автобус, Изуку заметил, что соседнее место еще пустовало. Время еще было, и он не стал беспокоиться на счет Качана. Включив музыку и заняв его место у окна, юноша направил все свое внимание на вид на улицу. Он отвлекся, рассматривая забавную вывеску магазина напротив, и обратил внимание на Бакуго, только когда тот с шумом приземлился на соседнее кресло. Краем глаза Мидория заметил, что блондин явно был в гневе: глубокое дыхание, сжатые кулаки и… сбитые костяшки? Удивленный Изуку снял наушники, непонимающе осматривая соседа. — Каччан, что… — Завались, — Бакуго даже не смотрел на него, буравя взглядом кресло напротив. Брови гневно сошлись на переносице, на виске пульсировала венка, он явно сдерживался, чтобы не разнести весь автобус к чертям. Такого Кацуки лучше было не трогать, но Дэку же не мог оставить все как есть. — Что случилось? Каччан, ты же не… — Я сказал закрой свой рот! — прорычал блондин, и его ладони начали покрываться искрами. — Не суй свой блядский нос в мои дела. Или что, думаешь я, сука, теперь с тобой сюсюкаться должен? Дохуя хочешь, задрот, — прошипел он, всё ещё не смотря на зеленоволосого. Изуку вздрогнул. Это было жестко. Не то, что бы он не ожидал такого от Каччана, но они же только что… Хотя, на что он вообще надеялся, что Качан вдруг изменит к нему свое отношение? Глупый Изуку. — Да пошел ты, — зеленоволосый отвернулся к окну, вставляя наушники в уши. Настроение в миг испортилось. Рядом сидящий не стал никак реагировать, откинув голову на сидение. Кулаки саднили, но он не обращал на это никакого внимания. Черт, он же не собирался это говорить. Он много чего не собирался делать. Пятнадцать минут назад. Довольный Бакуго покинул кафе, собираясь забрать наличные из автобуса и нормально пообедать, но был остановлен хмурым Киришимой. — Поговорим? — рыжий указал головой на закоулок за ближайшим зданием. Кацуки догадывался, о чем будет разговор, и кивнув, отправился в след за другом. Рано или поздно это все равно бы случилось, но блондин всё же собирался сам рассказать, не так. Зайдя в переулок, Эйджи уставился на Бакуго пристальным взглядом и какое-то время молчал. Кацуки уже начал раздражаться, когда тот всё-таки заговорил: — И с каких это пор тебе вдруг приглянулся Мидория? — С чего ты, блять, взял, что… — Я по-твоему совсем тупой? — непривычно серьезный Киришима был явно не в духе. — Возможно, я мог бы оправдать ваше странное поведение в последнее время, но черт, друг, общественный туалет? Серьезно?! — Да с чего ты взял что он мне, сука, приглянулся? — прорычал блондин, скалясь. — Мне может тупо поебаться приспичило, а тут такой безотказный вариант, — он усмехнулся, глядя на удивленного хмурящегося друга. — Что? А то вас связывают прям особо высокие чувства, да? Да задроту просто нравится быть выебанным, а я лишь воспользовался ситуацией. — Ты понятия не имеешь, что чувствует Изуку! — рыжий явно разозлился не на шутку, его низкий голос звучал угрожающе, кулаки сжались. — Ты не имеешь права так о нем говорить, не зная… — Хаа? — Кацуки и сам начал свирепеть, какого черта он должен выслушивать эти наезды, — Сука, Киришима, не говори мне, что ты втюрился в Дэку, серьезно?! У меня для тебя плохие новости, — не на шутку заведенного Бакуго уже было не остановить, он злобно выплевывал каждое слово, задевая за самое больное, — Эта блядь просто выла от кайфа, когда я его грубо трахал на столе, и... Договорить Кацуки не дал кулак, стремительно приближающийся к его скуле. Нападения блондин не ожидал и лишь слегка уклонился, смазав траекторию, но все равно словил смачный удар. Кацуки проматерился, отшатнувшись на шаг, но удержался на ногах. Тяжело дышащий от гнева Киришима склонил голову, пытаясь вернуть контроль над эмоциями. — Что, нравится быть тварью, Бакуго? Делать людям больно, даже друзьям, да? — Эйджиро вымучено усмехнулся, подняв проницательный взгляд на готового ринуться в атаку блондина, — Но мы то знаем, что это все самозащита, ты же не умеешь по-другому. Тебе легче заставлять страдать всех близких, чем хоть раз признать, что тоже можешь чувствовать. — С хуев ты вдруг психологом заделался?! — проревел Бакуго в ярости, — Ты, блять, допиздишься, Киришима! — И что? — уже спокойный Эйджи с тоской смотрел на друга, что вот-вот ринется на него с взрывами, — Подеремся? Ну давай, только что это изменит? Ты как был эгоистом, боящимся, что тебе сделают больно, если откроешься людям, так и останешься. Бакуго со звериным ревом кинулся вперед, набрасываясь на рыжего с первым ударом, но… тот даже не шелохнулся, не применяя причуду. Раздался хруст, Киришима сделал пару шагов назад. Из его носа на куртку хлынула кровь. — Какого черта?! — Бакуго непонимающе уставился на друга, — Ты, блядь, совсем башкой двинулся? Ты мог увернуться, кретин! Киришима с хрипом вправил нос, вытирая кровавую дорожку. — Ну и, полегчало? — как ни в чем не бывало безэмоционально спросил Эйджи, — Ты можешь сколько угодно строить из себя конченого ублюдка, но не смей снова заставлять Изуку страдать. Он не заслуживает этого. — Да схуяли бы мне…  — Я сказал все, что хотел, — Киришима развернулся и вышел из переулка. А Бакуго с рыком повернулся к облезшей стенке какого-то здания, оставляя на ней удар за ударом, вымещая всю ярость. Страдать? Дэку? Да блядь, каким образом задрот вдруг опять стал жертвой? Разве не Кацуки тут, можно сказать, сердце разбили? Что-то Бакуго не заметил в зеленоволосом ни капли страдания во время их секса и тем более после. Так какого черта?! Полегчало ли ему? Нихуя!

***

Чем дальше в горы поднимался автобус, тем сильнее менялся пейзаж. В их городе за всю зиму не выпало ни снежинки, но в более северном климате гор выпадали обширные осадки. И теперь почти весь класс, прислонившись к окнам, имел возможность наблюдать белоснежные виды. У Изуку даже поднялось настроение от такой красоты, хотелось поскорее оказаться снаружи, свалиться в сугроб, закапываясь чистым снегом. В последний раз такую зиму он видел только в детстве. Салон радостно галдел, предвкушая. Так что первым делом как выбрались из автобусов, многие третьегодки сразу же рванули к снежным сугробам. — Будто снега никогда не видели, — ворчал учитель, выбираясь из теплого салона. Они приехали к традиционному гостевому дому, одиноко расположенному на склоне горы. Он был будто вырезан из зимней сказки. Заснеженные деревья, окружающие его, создавали иллюзию другого мира. Управляющие этого здания с улыбками вышли встречать молодых гостей. Так восторженные будущие герои осмотрели все достопримечательности своего временного места жительства и расположили свои вещи в комнатах. Им достались четыре общие спальни, две для парней, две для девушек, но разные по классам. Лишь учителя довольствовались персональными помещениями. Но все и так были в восторге от огромного дома, особенно когда узнали, что к нему примыкали открытые горячие источники. Айзава остудил пыл молодежи, сказав, что они сюда не развлекаться приехали, и лучше бы они сегодня все вещи разобрали, потому что потом будет некогда. И он оказался прав. Первые три дня пролетели за активными выматывающими тренировками на лесной заснеженной местности. Стоило переступить порог спален, многие сразу же заваливались кто куда. Поездка уже не казалась такой замечательной. На четвертый день учителя сжалились и после небольшой утренней разминки отпустили классы. Сильно обрадоваться одноклассники не успели. — Восполните силы перед завтрашним днем, вас ожидают сложные испытания, — загадками предупредила Полночь. Но так или иначе у молодежи, наконец, появилось время на отдых. И конечно же многие предпочли активно провести время на улице. Без пяти минут герои весело катались со склонов, лепили снеговиков, и куда же без снежной битвы, в которую на слабо даже удалось затянуть Бакуго. Правда потом она перерастала в настоящее снежковое побоище не на жизнь, а на смерть, в которой принимали участие только самые стойкие и бесстрашные бойцы. В конце дня все опять уставшие, но довольные разбрелись по всему дому кто куда. За все это время Изуку не контактировал с Бакуго, да и тот не стремился. Со стороны, впрочем, казалось, что все как всегда. Мидории не было обидно, но все же осадок оставался. Неужели так все и закончится? Еще в первый день приезда зеленоволосый заметил сломанный нос Киришимы. Тот отмахивался от учителей, говоря, что спросонья в косяк не вписался, и Дэку догадывался о личности этого ходячего косяка. Но на беседу с Эйджи всё не было времени, да и Изуку не знал, с чего начать. И вот, сейчас появился шанс наконец нормально поговорить. Киришима расположился в кресле в тихом месте на первом этаже здания, куда редко заглядывали обитатели гостиницы. Он согревался горячим чаем, задумчиво мешая ложкой ароматный напиток. Тихо подойдя, Изуку устроился в соседнем кресле, не зная, с чего начать. Какое-то время они сидели в тишине, слушая потрескивание огня в камине, и думая каждый о своем, но собравшись с духом, Изуку всё же начал этот разговор: — Ты подрался с Каччаном? — больше не спрашивая, а констатируя факт нарушил тишину он. — Да, — всё же ответил рыжий. — Почему? — Это… неважно, — Эйджиро сморщился, нервно проводя рукой по затылку. — В общем, я знаю, что ты с ним спал, и скажем так, я удивлен… — он сделал небольшую паузу, глубоко вздохнув, и продолжил, — Честно говоря, я не знаю, что думать. Мы же не в тех отношениях, что бы я имел право на ревность, да? Но… как выяснилось, я ревную. И не то что бы я раньше не ловил себя на мысли, что начинаю испытывать к тебе что-то. Я просто боялся испортить все то доверие, что между нами было. — рыжий уперся локтями в колени, склонившись ниже. Видно было, что он напряжен, и этот разговор дается ему непросто. Изуку внимательно слушал друга, не решаясь его прервать. Им уже очень давно стоило поговорить об этом. — Я до последнего не хотел верить, что ты и Бакуго… — Киришима прерывисто продолжил, потирая костяшки пальцев, — Но когда это стало очевидно, я вдруг понял, что упустил свой шанс. Скажи, если бы ты знал о моих чувствах до всего этого, как думаешь, мы могли бы начать нормальные отношения? Тоскливый взгляд алых глаз встретился с изумрудными. Изуку болезненно содрогнулся, сердце сжималось от вида такого уязвимого рыжика, что обычно всегда был весел и согревал всех окружающих своей уверенной улыбкой. — Я не знаю, Эйджи, — Изуку придвинулся ближе, несмело касаясь напряженных рук друга, — Я… прости. — Эй, тебе не за что извиняться, — крепче сжав бледные руки, покрытые шрамами, Эйджиро с грустной улыбкой продолжал тихо говорить, — Это все уже в прошлом, знаю. Зеленоволосый поджал губы, не зная, что ответить, но Киришиме это и не нужно было. — Хэй, все хорошо, — он ладонью стер скатившеюся слезу с веснушчатой щеки, — Пожалуйста, не жалей меня, я обещаю, что страдать не буду и приму это с мужеством! — Киришима приободрившись, улыбнулся своей самой заботливой улыбкой. — Ты слишком замечательный, ты знаешь об этом? — всхлипнул Мидория, потераясь о ладонь друга. — Нельзя быть настолько хорошим. Рыжий рассмеялся, потрепав темные локоны. — Ты преувеличиваешь, я всего лишь пытаюсь быть настоящим другом, — но уже серьезней добавил. — Я знаю, это не мое дело, но я не хочу, чтобы ты страдал. А с Бакуго… Я знаю, что он не так уж плох, как все думают, но он не может по-другому. — Эй, не волнуйся об этом, — Изуку улыбнулся, доверительно глядя на рыжего, — Я знаю об этом как никто другой, и не собираюсь быть чьей-то жертвой снова. Кажется, Эйджиро не был убежден, но смиренно выдохнул, не желая давить на зеленоволосого. — Мы ведь всё ещё друзья? — Конечно. Как может быть иначе.