Просто секс?

Последующие события для Изуку прошли как в тумане. Он помнит, как вернулся в гостиничный дом и какую-то суету. Как спешно все готовились к возвращению обратно в академию. Время в поездке и вовсе пролетело незаметно, так как вымотанный переживаниями Мидория предпочел проспать всю дорогу. Единственное, что запомнилось — это смущенное выражение Эйджиро, руку которого не отпускала ещё более счастливая, чем обычно, прихрамывающая Ашидо. Похоже, эти двое стали куда ближе за время проведённое в горах. Изуку даже одобряюще улыбнулся рыжему. Он и правда был рад за друга. Похоже его влюблённость оказалась не такой уж и безнадёжной. Бывает же такое… Все это время он старался не вспоминать о своём срыве. Не смотреть на непривычно тихого Каччана. Вообще даже не думать о нём. Но когда Мидория наконец вернулся в свою комнату, осознание волной обрушилось на него. Он признался Бакуго Кацуки в чувствах. И сломал ему нос. И даже выжил. Изуку невесело усмехнулся и плюхнулся на кровать. Ему должно было стать легче, верно? Он так долго хранил в себе этот секрет, и вот когда он раскрылся, должно наступить облегчение? Странно. Всё что ощущалось — это болезненное одиночество. Грудь сдавливало от глупой жалости к себе. Это не то, что должен чувствовать настоящий герой. Не то, что он хотел бы чувствовать. Но слезы снова падали на подушку, а кулаки отчаянно сжимали одеяло. Почему ему так больно? Всё же уже закончилось. Точки поставлены. Теперь он может перелистнуть эту страницу. Он же всегда знал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Идя на близость с Кацуки, он только сделал всё хуже. Но время вспять не повернуть. И ему теперь жить с этой ошибкой. Вскоре слёзы высохли, снова навалилась усталость, и Изуку спасаясь от тревожных мыслей провалился в глубокий сон. На следующий день Мидория проснулся очень ранним утром. Всё же он проспал почти всю поездку, но все равно умудрился поспать ещё несколько часов. Так что в пятом часу утра он уже полностью проснувшись направлялся в душ. Изуку ощущал себя… лучше? И правда. Вместе с принятием всей ситуации пришла странная решимость. Да, он накосячил, и за это поплатился, но нужно жить дальше. Мидория не может себе позволить переживать об этом, ему стоит больше сосредоточиться на учёбе и своих целях. Поэтому, приняв освежающий душ и перекусив в пустой кухне, он отправился в тренировочный зал. По пути ему не встретилась ни одна живая душа. И обычно в пять утра встретить кого-то было редкостью, сейчас же, тем более, ведь занятий сегодня не было и все отсыпались после изнурительной поездки. Ему же было лучше. Физические нагрузки действительно помогали привести голову в порядок, и вот Мидория уже пару часов методично выполнял то разминку, то разные упражнения, в итоге и вовсе переключившись на боксёрскую грушу. Мышцы приятно ныли от нагрузки, тело расслабилось и разум наконец, казалось бы, успокоился. Пока где-то за спиной не раздался звук открывающейся двери. Изуку не нужно было оборачиваться, чтобы узнать кто это. Как бы глупо это не звучало, он бы распознал звук этих уверенных напористых шагов из тысячи. Мидория не перестал уделять внимание своему занятию, даже когда Бакуго облокотился на стену рядом с ним. Какое-то время они молчали, лишь звуки ударов по груше раздавались эхом в зале. — Я тебя уже минут сорок по всей грёбаной общаге ищу. — разорвал тишину Кацуки. Его голос был хриплым, но не озлобленным, скорее уставшим. — Зачем? Мы, кажется, всё решили, — Изуку всё же кинул взгляд на одноклассника. Серьезный вид слегка смягчал пластырь на переносице, — Или ты всё же решил мне что-нибудь сломать в ответ? — он так же увлечённо продолжал избивать свою цель, слегка нахмурившись. — Я не должен был ломать тебе нос. — Я не должен был говорить ту хрень. Изуку сбился с ритма. Ему послышалось? Он не мог не уточнить. — Какую именно? Ты про то, что я конченная блядь? Или про то, что мне нет разницы, с кем трахаться? Или что-то там про злодеев? — закончив, Мидория сильнее нужного нанес последний удар. Груша отчаянно заскрипела, и ему пришлось останавливать слишком раскачавшийся груз. — Всё это. И многое другое. Изуку вздохнул, удерживая грушу. — Каччан, забей. Я годами от тебя выслушиваю оскорбления, и прекрасно знаю какого низкого ты обо мне мнения. — Да нихера ты не знаешь! — прорычал Бакуго, отталкиваясь от стены и в пару шагов оказываясь рядом, — Я говорил всё это дерьмо, потому что был зол! Не просто, блять, зол, я в грёбаной ярости! — Кацуки навис над нахмуренным Изуку. Он явно пытался сдерживать себя, сжимая челюсть и кулаки, но в глазах горело бешенство и какое-то отчаяние. — Извини, что в очередной раз выбесил тебя, — буркнул напряженный Изуку, — Но я не… — Блять! Заткнись, пожалуйста, и слушай! — Бакуго грубо обхватил его лицо. Мозолистые пальцы хоть и держали крепко, не давая разомкнуться челюсти, но Изуку совсем не почувствовал боли. Стоп. Он сказал «пожалуйста»?! — Я реально поехал крышей из-за тебя, дебила кусок! Да я последние пару лет только и думаю, что о твоей тупой роже! О твоих мягких патлах! О твоих грёбаных глазищах, хрена ли они такие огромные?! О твоих долбаных веснушках, будто я сдохну, если каждую хотя бы раз не поцелую! — Кацуки чуть ли не кричал ему в лицо, но потрясенный Мидория даже забыл как дышать, — Я конкретно заебался со всей этой любовной хуетой, но что, сука, я мог? Ты же шарахаешься от меня как от чумного, и да, я знаю, заслужил! Но, блять, каждый раз, когда ты кому-то улыбаешься своей блядской… Это всегда кто угодно, но не я! Это меня убивает нахрен!!! И я уже дошел до грани, даже хотел попытаться… Вдруг бы ты оказался настолько ёбнутый, что у меня был бы хоть один шанс! Но потом ты и Дерьмоволосый… — голос перешёл на хрип, в уголках глаз скопились яростная влага и хватка на лице Изуку стала грубее, — Никогда в жизни себя таким дебилом наивным не чувствовал. Я же реально тогда переживал, блять, что мог тебя обидеть, когда пьяный полез… А тут такой ебучий сюрприз! И я… Я придушить тебя был готов! Меня разрывало нахуй от бешенства! Думал всё, финита ля, ебучие чувства! Но нет же! Даже после всего дерьма, что произошло, ты всё ещё ебучий центр вселенной! Да какого хуя ты ревешь опять?! — Потому что ты издеваешься… Ты не можешь… — всхлипывал Изуку, дрожа от переполняющих эмоций. — Не решай за меня, гребанный задрот, что я могу, а что нет! — грубый голос Кацуки срывался на рычание, но руки хоть и нервно, но бережно стирали потоки слез с раскрасневшихся щёк. Изуку казалось, что он умирает. Или бредит. Или еще что-нибудь ужасное, ведь Это не может быть тем, что есть. Кацуки Бакуго только что… Нет-нет-нет! Ему даже думать об этом не позволялось, это было слишком нереально, и от этого больно. Но Каччан сейчас напротив, и этот взгляд. Такой искренний… Сердце Изуку не выдержит. — Эй, Деку… Нет, не так. Изуку, — Бакуго качнулся еще ближе, соприкасаясь лбами, — Я вёл себя как конченый мудак, да я, собственно, он и есть. И просить прощения нет никакого смысла. — его тихий глубокий голос звучал непривычно нервно, отчаянно, а пальцы, кажется, дрожали, — И я не имею никакого грёбаного права спрашивать, но… Может, попробуем? Не просто секс, а что-то нормальное… Договорить ему не дал робкий поцелуй. Легкое прикосновение губ длилось какие-то мгновения, но в нём было столько разных чувств — от нежности и взволнованного трепета, до чего-то болезненного, но не менее важного. Изуку отстранился, он и сам не заметил, как руки оказались на плечах блондина, поднимаясь выше, ласково проходясь по напряженным скулам и зарываясь кончиками пальцев в непослушные волосы. — Что-то «нормальное» у нас точно не получится, — прошептал Мидория, прикрывая глаза, — Но может, выйдет что-то даже лучше. Так что… Почему бы и нет. — он почувствовал, как у Кацуки сбилось дыхание, и улыбнулся ему самой нежной улыбкой, на которую был способен. Пламенный взгляд напротив, казалось, искрился от переполняющих чувств, Бакуго облегченно выдохнул, притягивая его в крепкие объятия. Изуку фыркнул, сам цепляясь за крепкую спину, но все же пробурчал куда-то в шею блондина, — Но если ты ещё раз назовешь меня шлюхой или ещё как-то так, я тебе снова что-нибудь сломаю. — Я скорее сам себе шею сломаю, — хмыкнул Кацуки сверху, зарываясь в мягкие кудри. Пусть за спиной у них годы недопониманий и ошибок, пусть они начали совсем неправильно, и возможно, им еще во многом предстоит разобраться… Но сейчас, находясь в объятиях человека, что был для него так дорог, Мидория наконец почувствовал спокойствие. У них есть шанс. А большего ему и не надо.