youm.

POV. Тайлер

      Я вообще не понимаю, как на этого урода оформили опекунство, особенно после всего, что он сделал. Наши отношения с «отцом» никогда в жизни нельзя было назвать нормальными взаимоотношениями между родственниками. Я никогда его не прощу за то, как сложилась моя жизнь и жизнь моей матери. Невозможно закрыть глаза на то, что он делал или как-либо оправдать его. Но, чтобы в начале этой истории у вас не копились вопросы, мне, пожалуй, стоит рассказать все по порядку и разложить произошедшее по полочкам.       Думаю, стоит начать с того, что мой родной отец умер, когда мне было десять, и с каждым месяцем мою мать все больше поглощала пучина глубокой депрессии. Если не зацикливаться на деталях, то она решила, что продолжать жить в таком русле нельзя, и, на ее взгляд, лучшим решением стало найти себе нового мужчину. Под этим загадочным «не тем руслом», я имею в виду медленные, но верные шаги к алкоголизму, каждодневные истерики и постоянные нервные срывы. Стоит ли говорить, на ком она срывалась и кого винила в смерти отца?       Моя участь была не менее тяжела, я бы многое отдал, чтобы вернуться в тот день, когда отец попал в аварию. Я бы все, чёрт возьми, отдал, если бы знал, с кем моей маме предстоит связать свою жизнь. Мне так жаль, что я ничего не предпринял, что все сложилось именно так.       Я не знаю всей истории, но в один «прекрасный» день, мать вернулась домой не одна. Поначалу этот человек не вызвал у меня особых подозрений, а мать так вообще была от него в полном восторге. Я не знаю, действительно ли она его любила, но мне известно лишь одно: она все еще скучала по погибшему мужу. Берт — так звали этого урода мужчину, заметил тягу моей матери к алкоголю, и стал делать вид, что пытается что-то предпринять и я даже был рад этому, но если бы я знал… Хоть я и ничего не мог сделать… Я даже не мог представить что-то подобное в своей голове, я лишь радовался просветам надежды, верил, что все может встать на свои места.       Так отвратительно вспоминать об этом, но я до сих пор помню то самое «От одной дозы ничего не будет, тебе станет легче.» Ведь эта фраза и положила начало тому, что этот мудак до беспамятства, безжалостно стал накачивать мою мать наркотой каждый божий день.       А теперь перейдем к главному: моя мать даже не то, что стала менее общительной, она с каждым днем все больше превращалась в растение. Я не мог не заметить того, что она могла во время разговора отправиться в мир радуги, уставившись в одну точку. В один момент я бросил попытки махать руками перед ее лицом и стал молча уходить в свою комнату.       А вот когда мне исполнилось тринадцать, стало намного хуже. С каждым годом наш дом все больше приходил в опустошение, а ведь я и не предполагал, куда девается наше имущество! Я был таким идиотом, а ведь я мог все исправить! Когда в нашем доме осталось всего ничего мебели и вечно пустующий холодильник, этот урод добрался и до моей комнаты. Я ничего не мог поделать кроме того, как молча наблюдать, как он выносит мои вещи, и стоило мне только открыть рот… Он избивал меня до синяков и кровоподтеков проводом, который остался от нашего телевизора… у нас же когда-то был телевизор.       Я не знал, что мне делать, откуда ждать помощи. Все, что я делал — разрушал себя, считая мгновения до следующего утра. Моя жизнь никогда не имела особого смысла. Она лишь превратилась в ежедневный ритуал — встать, убежать из дома, вернуться, получить от Берта за сам факт своего жалкого существования и оставить на своём теле новые раны.       Сказать, что я был сломлен — ничего не сказать. Жизнь превратилась в поиски способов избежать ежедневных страданий; мое ментальное здоровье оставляло желать лучшего.       Моя мать, наверное, вообще забыла, что у нее есть сын. Отчиму нужно было вымещать свой гнев на ком-то, а матери было наплевать — она находилась под кайфом в любое время дня и ночи, что бы ни происходило вокруг неё.       Вы не представляете, какого это — осознавать, что твоя жизнь впредь никогда не будет, как у других. Всё, что мне оставалось — видеть, во что Берт превращает мою жизнь и жизнь моей матери, не имея возможности предпринять что-либо. Почти каждую ночь я засыпал, слыша, как он пользуется (по-другому этого не назвать) моей матерью, которая уже давно не соображала и не могла дать отпор.       Ее жизнь закончилась сумбурно и грязно, в результате передозировки; имущество унаследовал отчим, потому что я был слишком молод. Черт его побери. Изменилось только то, что заснуть теперь в этом доме давалось мне чуточку легче. Берт продолжал обдалбываться каждый день. Я правда не знаю, откуда он брал деньги, но знал лишь то, что он сотрудничает с одной из систем производства наркотиков. Мне всегда казалось, что он просто толкает ее где ни попадя, за что и получает деньги, которые тратит на очередной пакетик порошка.       И вот, теперь мне семнадцать. Я никуда не поступил, ничего не добился в своей жизни. С шестнадцати лет я работаю и если честно, жизнь стала намного легче, хоть следы моего прошлого навсегда и останутся на моем теле. Я стал жить, чтобы работать и работать, чтобы жить. Я в этом не видел никакого смысла, но где-то в глубине души я мечтал сделать хоть что-то, чтобы изменить ход происходящего. Я стал откладывать деньги и делаю это до сих пор, но пока что их недостаточно. Их все еще недостаточно. И остаётся жить одной лишь надеждой, что моя жизнь может измениться. Потому что единственное, на что я могу надеяться — лишь на себя самого.

***

      Когда я проснулся, то по традиции провалялся еще полчаса, думая о своей жизни. После этого пришлось встать и направиться в ванную. Мне срочно нужно было в душ. Как и всегда. Я всю свою сознательную жизнь чувствовал себя отвратительно и теперь попросту не верил, что когда-то смогу иметь крепкий сон. Быстрым движением кисти я повернул кран. По мере своего взросления я полностью перестал ежиться из-за соприкосновения холодных струек воды с моей кожей. Не думаю, что смогу вообще заставить свое тело функционировать, не приняв контрастный душ.       На моей работе никогда не было какого-либо дресс-кода, поэтому натянув футболку и черные джинсы, я спустился вниз, и захватил свой рюкзак. Берт всегда ещё спал в такое время и я мог не волноваться об этом, уходя на работу, но не на этот раз. Он сидел на кухне, словно специально поджидая меня. Я почувствовал учащенное сердцебиение и резкую тревогу, когда невольно мой взгляд столкнулся с его. Он приблизился ко мне, и я машинально закрыл лицо руками, но удара не последовало. Меня это удивило, но не успокоило. Я не убирал рук от своего лица, чувствуя его дыхание где-то над моей головой. — Мы уезжаем. — Куда?       В следующую секунду я пожалел, что задал этот вопрос. Взяв меня за волосы, он дернул меня вверх, и, когда ему стало доступно мое лицо, тут же ударил меня. Закусив губу, чтобы избежать болезненного стона, я схватился за горевшую после удара щеку и уставился в пол взглядом, полным мёртвых планет, но ничего не смог разглядеть из-за собственных слез, моментально застеливших мои глаза.       Пройдя мимо меня, Берт распахнул передо мной входную дверь. Мне не нужно было лишний раз объяснять что-то, ведь он знает, что я давно намотал главное правило: «Делай, что скажут, или получи пизды и сделай, что скажут».       Я молча проследовал мимо него, хотя он даже не представляет, как это страшно, ведь в нашей «семье» не редкость, что тебя ударят просто за то, что ты прошел слишком близко.       Я даже не мог представить раньше, насколько сильную ненависть может испытать человек… До тех пор, пока в моей жизни не появился Берт.       Черт возьми, я так не хочу никуда ехать с ним… Я бы никогда в своей жизни не доверил ему что бы то ни было, а уж тем более свою жизнь.       Даже несмотря на то, что меня давно перестало волновать жив я или мертв, мне бы очень хотелось вернуться в прошлую ночь и убежать из дома, лишь бы никуда не ехать с этим человеком.