youm.

      Они ехали уже очень долго… По крайней мере, так казалось Тайлеру, хотя прошло всего-то около двух часов. С каждым проеденным километром тело Джозефа все сильнее неосознанно сжималось в устрашающем предвкушении. Он не знал, чего ожидать… Тишина всю поездку словно давила ему на плечи, но он так и не осмелился спросить, куда же они все-таки едут.       Прошел еще час. Тревога вроде бы прошла, стало уже просто все равно. Тайлер изо всех сил пытался уснуть, чтобы хоть на время избавиться от навязчивых мыслей, от которых уже тошнило, но машина внезапно остановилась. Парень выглянул в окно, ожидая чего-то страшного, но перед его взглядом встало какое-то совершенно обычное, просто неприятное пятиэтажное здание, такое же серое, как и небо в этот пасмурный день. Оглядевшись по сторонам, он понял, что находится где-то в чаще леса, так как вокруг этого недоофиса не находилось ни одного другого здания.       Как только Берт выполз из машины, кряхтя как старый диван, он открыл дверь заднего сидения, и Тайлер мигом вылетел из салона автомобиля.       Миллионы вопросов относительно того где они, зачем они здесь, сколько времени и так далее так и бились об десна, но Джозеф все еще не осмеливался открыть рот. — Пошли, — раздраженным голосом выбрасывает Берт, грубо толкая приемного сына в спину в сторону того самого здания. Тайлер отвращено поежился от этого жеста, но все же послушно поплелся по небольшой дорожке, соединявшей стоянку с офисом.       Перед входом в здание их задержал охранник, но Берт быстро переговорил с ним. Тайлер даже не пытался слушать, о чем они говорят. Он был погружен в свои мысли о том, зачем же они все-таки приехали сюда, но ничего хорошего Джозеф как-то и не ожидает.       Они входят в здание. Тайлер искренне старается не думать слишком много… Ничего хорошего в голову уж точно не лезет. Слишком сильно берет в ужас один лишь вид рядом стоящего человека, и неизвестно чего он добивался, если не того, чтобы превратить приемного сына в послушную собачку методом жестоких избиений каждый раз, когда она позволяла себе жалостливый скулеж.       Они вошли в лифт. Здесь, конечно, есть лестница, но Берт уже давно не в том состоянии, чтобы брать на свое тело какие-либо нагрузки.       Чертов лифт слишком тесный. Пока Тайлер думает об этом, неосознанно все больше вжимается в стенки лифта. Он чувствует, что вот-вот словит паническую атаку, но слава богу, им ехать пришлось лишь до третьего этажа. В одном помещении с этим… Мужчиной он чувствует себя как в клетке со львом и буквально считает секунды до момента, когда он сможет выйти отсюда, но это уже закончилось… и это невероятное облегчение.       Он даже не удивился, когда заметил то, как трясутся его ладони… Но на смену старым мыслям пришли новые, сразу как Берт толкнул приемного сына в комнату с какими-то мужчинами в костюмах. Мужчина зашел следом, плотно прикрывая дверь.       Тайлер попытался сказать хоть что-то в знак приветствия, но Берт не позволил ему этого сделать, буквально не давая словам выйти наружу. Взяв приемного сына за горло, он грубо усадил его на кресло, стоящее рядом, а затем разжал руку и наклонился к мальчику: — Закрой свой чертов рот и молчи в тряпочку, пока я прямо здесь тебя не размазал, — раздраженно прошипел старший прямо в лицо мальчику, от чего того взяла дрожь.       Пока Берт о чем-то разговаривал с тремя мужчинами, Тайлер просто сидел на кресле и смотрел в пол. Он чувствовал себя чертовски разбитым и униженным. Он никогда не делал чего-то, чем бы мог заслужить такого отношения, но он получал его в комплекте с проблемами с ментальным здоровьем. «Я — Тайлер Роберт Джозеф, мне семнадцать лет, и я ненавижу себя, свою жизнь и все, что с ней связано.»       Эта фраза будет везде: на каждой странице его личного дневника, на каждом квадратном метре белоснежной стенки его изолятора. Эта фраза так часто мелькает в его голове, затмевая остатки здравого рассудка, что даже не нужно ожидать, что он ответит что-то другое, когда его попросят рассказать о его жизни.       К чему это все? Да просто к тому, чтобы каждому из вас без проблем давалось понимание, в каких условиях нужно расти ребенку, чтобы питать ненависть не к тому, кто так безжалостно рушит его личность, а к самому себе. И теперь все, что он делает, каждое мгновение его жизни сводится к одному: «Я — Тайлер Роберт Джозеф, мне семнадцать лет, и я ненавижу себя, свою жизнь и все, что с ней связано.»

***

«Мне вообще нет дела, узнает ли он.» «И… На этом, пожалуй, все. Тогда ваш долг официально закрыт. Вы свободны.»       От громкого хлопка дверью, сознание Тайлера подало признаки своего наличия. Разлепив глаза, он моментально пожалел, что вообще сделал это… Он чувствовал, что начинает плавиться под пристальным взглядом троих мужчин в совершенно не идущим к их лицам черных костюмах. — Выспался? — холодно произнес один из них. «Что? Я не… Я не спал! Я словил паническую атаку и отключился. Хотя… Вы все видели своими глазами, так трудно было догадаться? И черт возьми… Что это было? И где Берт? О каких долгах вообще идет речь?»       Тайлер принял решение не озвучивать свои мысли, растерянно уставившись на склонившегося над ним мужчину. — Идем, — мужчина, ранее склонявшийся над ним, в один момент отстранился и открыл дверь перед Джозефом. Тайлер в недоумении уставился на него, боясь даже шевельнуться. — Идем! — В разы громче и грубее повторил мужчина, тем самым показывая, что не намерен упрашивать мальчика, — не вынуждай нас применять силу! — Раздраженно выкрикнул мужчина, и Тайлера затошнило.       Поднявшись с дивана, Тайлер едва устоял на ватных ногах, но все же начал послушно перебирать ноги в сторону выхода.       Добравшись до лестницы, они пошли вниз по ней на второй этаж, и Тайлер был благодарен всем святым за то, что ему не пришлось жаться в лифте с этими тремя старыми мужиками…       Они пришли в какой-то зал. Здесь было намного тусклее, чем во всех остальных. Здесь присутствовало около двадцати человек, и каждый был занят чем-то своим. Джозеф даже не хотел думать, чем именно, потому что догадки, куда его мог отвезти Берт, неприятно терзали разум.       Взгляд Тайлера метнулся к единственному окну на все помещение, так же к единственному источнику света в этой комнате. Выглянув наружу, он понял, что машины Берта, на которой они приехали сюда, нет на стоянке. Кажется, Тайлер все понял. Берт отвез его куда-то, где ему до конца жизни, видимо, предстоит выращивать наркоту и толкать ее на каждом углу, и закончится все тем, что однажды его поймают, и остаток своей жалкой жизни он проведет в тюремной камере. Пожалуй, другого он от своей жизни и не ожидал. И вроде он должен быть в истерике от мысли, что все деньги, вещи, что все, что принадлежало Тайлеру, осталось в том доме, но… Нет. Ему действительно нет никакого дела. Словно после того, как Берт навсегда отрекся от приемного сына, жизнь последнего должна наладиться? Тайлер даже не надеется на это. Ему уже просто все равно, помните? До ушей Тайлера доносятся отрывки разговора чужих людей. «И что прикажете с ним делать?» «Да что хотите, это уже не моя забота.» «Его даже на переработку не отправишь, не то, что в амбар…»       Тайлер подошел ближе, чтобы лучше слышать разговор мужчин, которых это ничуть не смутило. Они продолжили обсуждать дальнейшую судьбу мальчика, даже не удосужившись спросить, чего ему самому хотелось бы. Тьх, такая мысль даже звучит смешно, не так ли? — Чего непонятного?! Вы получили поручение, вопросы и претензии не принимаются, — произнес сероволосый мужчина. Он выглядит самым старым из присутствующих, должно быть, самый главный здесь. Странная логика, но исходя из их диалога, все именно так. — Но- — Сэр! — внезапно выкрикнул один из присутствующих в этой комнате, должно быть, невольно подслушавший разговор, — Простите… Не хотел перебивать, но я могу взять мальчика на себя. — О, — главный в изумлении уставился на розоволосого парня, прервавшего чужой разговор, — и что же ты собираешься с ним делать, потрудись объяснить? — говорит главный, складывая руки на груди.       Тайлер пробежался взглядом по незнакомому розоволосому мужчине. Мальчик отметил для себя, что он один из всех присутствующих одет в обычные джинсы и черный свитер. Исходя из внешнего вида явно младше любого из незнакомых мужчин в костюмах, но все равно выглядит намного старше Тайлера. Причем существенно так. Уже давно не подросток, несмотря на выкрашенные волосы. Тайлер невольно улыбнулся, засмотревшись на ярко-розовые кудри, в которых теряются солнечные лучи, пробивающиеся через стекло. — Да что угодно, — говорит незнакомый парень, так же складывая руки на груди, перехватывая взгляд мальчика, — в крайнем случае отвезу Этану. — Ты серьезно? — поморщился главный, — по-твоему, его костлявый зад сгодится для борделя? — О, зачем вы так? — говорит парень, вплотную подходя к Тайлеру, стоящему у стены. Это заставило его еще сильнее вжаться в твердую стену из-за пугающей близости, — По-моему, он отлично подойдет для этого, — ухмыляется розоволосый. «Что, черт возьми, происходит?!» — Сказать, что Джозеф в шоке от услышанного — ничего не сказать. Бордель?! Это, должно быть, шутка. Обычная глупая шутка уже не столь привлекательного розоволосого парня… Даже несмотря на разумные аргументы, почему парня нельзя сдать в бордель, Тайлер не на шутку испугался. Ладонь, внезапно оказавшаяся на его шее, казалось, обжигала кожу. Джозеф испугался только сильнее, тихо проскулив от неожиданного жеста… Но розоволосый, видимо, был крайне доволен растерянностью Тайлера, скользя ладонью ниже… Ключицы, грудь, впалый живот. Тайлер весь дрожит от этих прикосновений и не знает, куда себя деть. Рука старшего переместилась на худое бедро мальчика, сжимая его. — О господи, — выдохнул главный, все это время наблюдая за действами розоволосого. — Делай что хочешь, извращенец, но чтобы к вечеру его здесь не было.       С этими словами он жестом приказал розоволосому уходить. На лице последнего играла довольная улыбка. Видимо потому, что он получил, что хотел… Недолго думая, он сжал плечо Тайлера, ведя его на выход из помещения, выходя следом за ним.