youm.

      Тайлер так и остался лежать на полу. Слезы скапливаются в лунках глаз, затуманивая взгляд. Тайлеру всегда нравилось плакать, лежа на боку… Как дорожки из слез щекотали переносицу носа, перетекая через него до виска, пропитывая влагой подушку. Но теперь не может не возникать сомнений, что ему теперь вообще что-то понравится. Желание жить и способность получать удовольствие от жизни у мальчика всегда находилось на минимальном уровне, а теперь он, кажется, даже не помнит о существовании этих двух понятий.       Джозеф не сможет точно определить, сколько он уже лежит на полу, но в комнате, кажется, стало светлее. Через форточку пробивались утренние лучики солнца, которые уже совсем не радовали. Прошло где-то восемь часов… Даже поворот головы стоит адских мучений, все тело болит даже при максимальной неподвижности. Тайлеру безумно хочется пить, но он продолжает плакать, потому что он чертовски разбит и просто не понимает, почему его сердце до сих пор бьется. Или может, Джош просто решил оставить его как вещь для снятия стресса. Конечно, сегодня вечером он снова обернет наручники вокруг его запястий и продолжит издеваться — Тайлер уверен в этом. Игрушка, не более.       За ночь он проспал максимум часа два, хотя он даже не уверен, что это был сон. Стоило его сознанию начать хоть чуть-чуть погружаться в блаженное царство Морфея, как он просыпался с абсолютным чувством ужаса, переживая очередную паническую атаку. Только он снова начал засыпать, как резко открывшаяся дверь заставила его вздрогнуть. Одного раза хватило, чтобы его сознание зафиксировало, что этот звук не предвещает совершенно ничего хорошего. Мужчина тяжелыми шагами подошел к хрупкому телу, заставив Тайлера дрожать от страха. Он зажимает глаза, чтобы из них снова не полились слезы нескончаемым потоком. Джош склонился над Тайлером, и, взяв его за шею, резко дернул наверх, заставляя принять сидячее положение, и буквально закричать из-за острой боли в заднем проходе. — Тебе был непонятен приказ вчера, или я недостаточно ясно выразился?! — раздраженно прошипел Джош, едва не доводя Тайлера до истерики леденящим взглядом. Джош приблизился к лицу Тайлера, когда тот даже не пытался вырваться из крепкой хватки пальцев. Пусть делает, что хочет. — Не нравится, правда? Будь хорошим мальчиком, Тайлер, — холодно сказал Джош, прежде чем грубо толкнуть Тайлера назад на холодный бетон и покинуть помещение.       Когда послышался хлопок двери, Тайлер и вправду пытается встать. Водит рукой по такой же холодной стене — не за что зацепиться. В конце концов, ему удалось это сделать даже несмотря на боль во всем теле. Сдерживает болезненные стоны, когда еле перебирает ноги в сторону тяжелой двери. Та со скрипом открывается и теперь Тайлер понял, что находится в подвале или что-то вроде этого. Плюс еще один этаж по пути к ванной, но Тайлер все же двигается вверх по лестнице, чуть ли не рыдая от боли, которой сопровождается каждое движение. Тайлер надеется, что на одной из ступенек он просто упадет замертво, когда его тело в один момент наконец не выдержит всего этого.       Когда мальчик наконец-то добрался до второго этажа, он наугад дернул первую попавшуюся дверную ручку, и, к его счастью, это оказалась ванная. Сходив по личной нужде, он нажал кнопку смыва, но стоило ему подняться с унитаза, как он тут же упал перед ним на колени, едва не разбивая их в кровь. У него даже получилось почувствовать своего рода облегчение, когда он прочистил желудок.       Рвано выдохнув, мальчик вытер губы тыльной стороной ладони. Только сейчас он понял, что все еще абсолютно голый. Он, черт возьми, ходил по дому Джоша абсолютно без одежды, и он спрятал свое лицо в подрагивающих ладонях, словно это помогло бы не чувствовать невероятное смущение. Кожа тут же пропитались влагой слез, щеки горят алым цветом, и он залезает в ванную в надежде, что это хоть что-то исправит. Тело абсолютно лишено любого намека на силы, и все, что ему оставалось — осторожно опуститься на дно ванны, лечь на спину, включить воду и постараться расслабиться. Хотя… Если подумать, можно ли вообще расслабиться после такого? В любом из смыслов. Вся жизнь его была, мягко говоря, полнейшим дерьмом. Родителей нет, наркоман-отчим буквально сдал его в чертово сексуальное рабство… В ту же секунду Тайлер понял, что больше не хочет, чтобы его голову посещали такие мысли. Его руки дрожат, и Тайлер знает, что это не из-за долгожданного чувства теплых струек воды на своем холодном теле. Мальчик даже не обращает внимание на то, как жжется бедро.

***

      Открыв глаза, Тайлер дернулся из-за того, что дверь открылась. Вероятно, он все же заснул, позволив себе расслабиться под потоками теплой воды. Когда Джошуа подошел к ванной, у Тайлера снова едва не началась истерика, и он весь зажался, инстинктивно закрывая лицо руками, но тут же перемещая их вниз. Бессмысленно — Джош все равно все видел. До чертиков страшно. Тайлер, кажется, начал дрожать, когда старший склонился над ним. — Что ты делаешь? — непривычно спокойно спросил Джош, повернув кран, тем самым останавливая поток воды. Тайлер не посмел издать ни звука в ответ на вопрос мужчины. — Я, конечно, все понимаю, — говорит Джош, взяв в руку левое запястье Тайлера, подушечками пальцев проводя по старым шрамам на них, — но мне не нужны лишние проблемы, поэтому будь добр оставаться в живых. Или прикажешь мне стоять рядом, когда принимаешь ванну? — Это старые, — сорванным голосом пискнул мальчик, отводя взгляд на что угодно, лишь бы не сталкиваться взглядами.       Конечно, линии порезов были не только на руках, в них было почти все тело, просто запястья были самыми исполосованными участками. У Джоша внутри все неприятно сжималось, но вовсе не из жалости, нет. Ему просто чертовски знакомо то, что чувствовал Тайлер, когда делал это. Джош, конечно, никогда не выбирал из всевозможных способов саморазрушения именно этот, но никотиновая зависимость с пятнадцати лет из-за нескончаемых жизненных проблем — не более щадящая участь. Джошу не жалко Тайлера, это нечто другое. Он его понимает. Но жизнь убила в нем чувство жалости, и он знает, он абсолютно точно знает по какой причине он стал таким.

***

— Можешь подняться?       Мальчик на это лишь кивает, прикусывая нижнюю губу. Разместив ладони на бортиках ванной, он пытается подняться, но где его силы? Его ладони соскользнули с бортиков, и его хрупкое тело громко шлепнулось о дно ванной. Он лишь болезненно проскулил, снова пытаясь встать, но не успевает понять — Джош просовывает руку под его колени, другой рукой удерживая спину. Без особого труда поднимает мальчика, покидая ванную комнату.       Сжимается комочком, в страхе прижимаясь к крепким грудным мышцам — страшно. Тайлер слышит чужое сердце, когда собственное болезненно сжимается, заставляя в очередной раз дать волю слезам. Не поверит ведь, что вчера и сегодня — один и тот же человек. Приземляет мокрое тело на мягкие, белоснежные простыни… И это, пожалуй, лучшее, что может случиться с человеком, всю ночь пролежавшим на холодном бетонном полу. — Никуда не вставай. Мне надо уехать, приеду вечером. Спи, — говорит Джошуа перед тем, как Тайлер слышит хлопок двери.       Сжимает пальчиками белоснежный пододеяльник — кутается, наматывая нетонкое одеяло вокруг своего тела. Все равно холодно. Когда Джош покинул дом, Тайлер вновь дал волю своим слезам. Сердце пронзает острая боль, когда в голове невольно прокручиваются воспоминания всего, что случилось. Так больно, так больно. А еще больнее из-за того, что он настолько разбит, что даже не может чувствовать неприязнь к этому человеку. Лишь страх и подчинение. Опускается на спину, пропитывая наволочку подушки слезами.       Почему Джош так добр с ним сейчас? Где его вчерашний истязатель, что оставил глубокие раны? Днем ранее он и не подозревал, что человек с розовыми волосами, заставляющий улыбаться, сможет причинить столько боли. Тайлер правда бы хотел возненавидеть его, тогда, может, он правда избавился бы от это нескончаемого самобичевания по этому поводу. Проводит по бедру пальчиками (даже осторожное касание ужасно жжет тонкую кожу) и снова плачет.       Пожизненная метка.