youm.

POV. Тайлер

      Когда дверь в помещении хлопнула, я словно очнулся. Хотя понимал, что не спал, что не был в отключке. Я просто существовал, не наблюдая за тем, как пролетает время. Я не знаю, сколько я пребывал в таком состоянии, но одно я знаю точно — мне больше не придется это терпеть. Невозможно описать то, как бы я прямо сейчас хотел находиться в багажнике Джошуа, когда тот заезжает в самую глубь лесной чащи, чтобы избавиться от моего бренного, остывшего тела.       Прямо сейчас мои запястья прикованы к стене. Не жив, не мертв, но есть. Я не могу подвигаться и не пытаюсь. Тело обмякло из-за кровотечения из носа, в результате которого около моих ног образовалась красная лужица. Все тело болит, и душа, впрочем, тоже. Но мне приходится смириться с осознанием, что сейчас будет намного больнее.       Только сейчас я осознал, почему моя нижняя челюсть так сильно болит. В моем рту был кляп на кожаных ремнях, плотно обернутых вокруг моей головы.       С каждым шагом Джошуа в мою сторону мое сердце ускоряет свои удары, так и норовя выпрыгнуть из моей изболевшей груди. Я даже не пытаюсь посмотреть на него. Моя голова опущена и все, что я вижу перед собой сквозь размытый слезами взгляд — мои ступни и кровавые пятна на леденящем бетонном полу. Холод этой комнаты больше не обжигает мою кожу — я не теплее.       Я не заслуживаю быть теплым, я не заслуживаю ничего. Я заслужил долгой, мучительной смерти… И в этот день, моим страданиям придет конец.       Он что-то говорит, но я даже не пытаюсь вслушиваться в его речь. В ушах отчетливо слышен лишь стук моего собственного сердца… Голос Джоша я слышу как будто из другой комнаты, но когда он прикоснулся чем-то холодным к моей шее, я моментально пришел в себя, испуганно заглядывая в глаза своего истязателя.       Я моментально об этом пожалел, потому что в его взгляде было лишь голодное желание и жадность. Я весь побелел от такой картины. — Ай-ай-ай, Тайлер, — хмыкнув, говорит Джошуа, выдыхая прямо в мои губы, — а я-то правда надеялся, что ты будешь послушным…       Каждая клеточка в моем теле дрожала от страха, тяжелые цепи, мучительно впивавшиеся в мою кожу, напоминали мне о безнадежности ситуации. И затем, к моему ужасу, последняя одежда на мне — мои черные боксеры, были сорваны с меня, оставляя меня полностью обнаженным. Руки розоволосого мужчины оказались на моей заднице, сжимая ее, и я как только не извивался, чтобы избежать этого. По моим щекам стекали слезы. Я еще никогда не чувствовал себя настолько униженным и уязвимым.       От его голоса меня еще сильнее сковывал ледяной страх. Я не могу контролировать свою панику, и я буквально могу чувствовать, какое наслаждение доставляет ему мой страх.       Его лицо в пугающей близости с моим, и это все так сильно давит на меня… Я чувствую, как ломаюсь под этим давлением… Про то, чем он прикоснулся ко мне минутой ранее, я уже успел забыть, пока он не начал скользить этим по моей коже вниз по груди… Я заставил себя посмотреть вниз, но толком ничего не видел из-за влаги на моих глазах, хотя это не слишком-то помешало мне понять, что это нож. Мое тело переполнял страх, который сковывал меня, не давая пошевелиться. Джошуа все еще скользил холодной сталью вниз, по моему торсу, добираясь до лобка.       Я готов был слезно умолять его, чтобы он не причинял мне боль, но у меня не было возможности даже вскрикнуть, когда кончик ножа прикоснулся к моему члену.       Мне хотелось кричать от страха и безысходности, когда он начал водить боковой стороной клинка по моему органу, поглаживая головку. Я все с ужасом ожидал того момента, когда закричу от боли так сильно, что этот чертов кляп вылетит из моего рта со скоростью света. Кожа покрылась ледяным потом и я даже не мог шевельнуть пальцем от бьющего по венам ужаса и адреналина. Он то и дело задевал мою чувствительную мошонку, при этом не сводя взгляда с моего лица. Ему явно доставляет удовольствие то, как я застываю от ужаса на грани потери сознания.       Когда он прекратил эти касания, убрав свою руку, я почувствовал, что снова могу дышать. Он еще даже ничего не сделал, а мое тело уже покрыто мурашками и холодным потом. Болит каждая конечность, особенно кисти, на которых висит все мое тело. Подкошенные ноги уже никак не помогают мне удерживать себя. Теперь я просто жду момента, когда сломаю себе к чертям все кости, замертво упав на бетонный пол, покрытый застывшими кровавыми пятнами. — До последнего хотел по-хорошему, сука, — шипит мужчина в мои губы, сжимая свободной рукой мое горло. Нет никакой возможности наполнить воздухом легкие. — ты был очень плохим мальчиком.       И я могу лишь поскуливать от пробирающего до костей страха и абсолютной безысходности, в надежде, что он хоть как-нибудь смягчит мою участь. Но Джош настроен беспощадно. И я перехожу на крик, когда чувствую лезвие на коже своего бедра, ведущее вдоль по нему. Джош режет глубоко, заставляя коричневато-красную теплую жидкость сочиться из-под моей нежной кожи. И я кричу в надежде лишь на то, что силы этого света помогут мне, что кто-то придет на помощь, вступится, хоть я и понимаю, насколько это безнадежно. Я никому не нужен на всем чертовом белом свете и никто мне не поможет. Меня разрывает на части от невыносимой, жгучей боли в области бедра, и в своих криках я могу чувствовать вкус своей смерти. Дорожки слез достигают моей шеи, увлажняя мою розоватую девственную кожу. Мне совсем не в новинку такое ощущение.       Когда мои связки начали пульсировать болью из-за моих собственных криков, я слышу, как щелкает складной нож. О, кажется, прошла целая вечность и я искренне надеюсь, что в следующий раз потеряю сознание. Я согласен на что угодно, лишь бы не почувствовать это снова, хоть и понимаю, что мы только начали.       Слезы ни на секунду не переставали густым потоком течь из моих глаз. Я чувствовал себя невероятно беззащитным и униженным, а самое главное, что я чувствую все это ни за что. Я никогда в жизни не делал ничего плохого, чтобы заслужить это. Ни одна живая душа не заслуживает того, чтобы с ней так обращались. Ни за какой грех. Ни одна. Скорей бы это все закончилось…       У меня начинается самая настоящая истерика, когда я слышу, как он расстегивает ширинку. Собрав все свои силы, я отстранился от стены и как можно сильнее полетел назад. Тупая боль в области затылка заставила меня издать гортанный вскрик. Я ударился не слишком сильно, чтобы вырубиться, но достаточно, чтобы мой затылок начал кровоточить. Как и бедро, как и нос. Только я замахнулся снова, как ладонь Джоша вплелась в мои волосы, грубо оттягивая их назад. Ему, видимо, надоели мои выходки, и он долго церемониться не стал.       Мужчина стянул свои штаны и отбросил их куда-то в сторону. Я услышал это, мои глаза закрыты. Я стою перед ним раздетый и прикованный… Никогда бы не подумал, что моя жизнь может обернуться такой ситуацией, но я еще никогда не чувствовал себя таким уязвимым и таким униженным. Я предпочитаю держать глаза закрытыми. Не хочу открывать их, совсем.       Рана, оставленная Джошем, больно жглась даже при малейшем попадании на нее сквозняка, бьющего из форточки у самого потолка. Я все плакал и плакал, сводя все к ожиданию того самого блаженного пика, когда это прекратится. Когда все прекратится, в том числе и моя не имеющая смысла жизнь. Когда Джош дотронулся до пореза рукой, я закричал так, что ему, должно быть, резануло по ушам. Я и без того из последнего сдерживался, но боль лишь в усилилась в разы. Хуже быть уже не может, слезы застывают на моем лице, потому что так больно… Внутри все сжимается, сжимается в жалкой попытке не чувствовать этого, но так больно, так больно от осознания этой безнадежности. Он крепко сжал мою шею, давая понять, чтобы я заткнулся. — Тихо. Не дергайся, — зло отрезал мужчина. Каждый раз, когда он собирался что-то сказать, он почти вплотную приближал свое лицо к моему. Наши выдохи сталкивались и мешались, прежде чем раствориться в атмосфере. Это просто отвратительно.       Рука, остановившаяся на нижней части пореза, начала скользить вверх, собирая кровь на ладонь. Я пытался, правда пытался быть тихим, но я не смог сдержать скулежа, когда он царапнул ногтем побагровевшие участки кожи. — Тише, и мне не придется применять силу, — мягко произнес Джош, чистую от крови руку перемещая на мой член. Он сжал его чуть ли не до побеления костяшек, из-за чего я проскулил еще сильнее.       Когда я все же открыл глаза, я понял, зачем ему нужна была кровь. Чертов извращенец. Он медленными движениями распределял коричневато-красную жидкость по всей длине своего большого члена, глухо постанывая из-за приятных ощущений. Когда он закончил, меня накрыл недетский страх, когда я понял, что он скоро окажется во мне, едва не разрывая мой никем ранее нетронутый зад. И я просто начал ждать, когда наконец-то окончательно потеряю рассудок, и физическая боль — ничто, по сравнению с тем, что я испытываю внутри. Даже если я и задумывался о половом акте с представителями мужского пола ранее, я уже точно не ждал, что мой первый раз пройдет именно так. И я правда стараюсь не думать об этом, потому что с каждой секундой я все больше убеждаюсь, что может — всегда, особенно в моей ситуации, может быть хуже.       Он как будто тянул время. На протяжении всех пятнадцати минут, что он находился со мной в помещении, я заливался горькими слезами. Минуту назад я думал, что смирился, но когда он развернул меня к себе спиной, заставляя цепи над моей головой перекрутиться, я понял, как ошибался. Я вновь начал заливаться горькими слезами от осознания своей беспомощности, когда он провел ладонью по пояснице вниз, перемещаясь на зад, чтобы раздвинуть мои ягодицы. Как же неприятно. Я бы все отдал, чтобы оказаться в любой точке этой планеты, но не в этом чертовом доме. Я просто игрушка, просто секс-кукла, которой один раз воспользуются и выкинут, втоптав в грязь. Я думаю лишь о том, что примерно через час я буду лежать в черном пакете под землей, и меня успокоило то, что после этого я не буду должен каждое чертово утро просыпаться с одним и тем же чувством — болью. Надо всего лишь потерпеть.       Потерпеть прямо сейчас, когда Джош проталкивает в меня сразу два пальца, заставив взвизгнуть. Он сжал мое горло. Я совсем не мог дышать. Я снова проскулил и уже почувствовал, как темнеет в глазах. Он сжал мое горло, едва не доводя меня до потери сознания. Я уже чувствовал — свобода близко, когда начало темнеть в глазах… Но когда он резко переместил свою руку мне на плечо, я вновь разочаровался. Разочаровался во всем, в чем только можно разочароваться. Бога нет, никто не поможет.       Спустя меньше, чем минуту, он протолкнул в меня третий палец… Даже если бы я попытался, я бы не смог описать, насколько эта боль была адской. Джош даже не пытается дать мне привыкнуть… Когда в ответ на мой громкий, болезненный стон он снова сжал мою шею, я расслабился. Я подумал, что на второй раз его достанут мои крики и он наконец-то придушит меня, но этого, к моему сожалению, не произошло. Слезные дорожки обжигали мои щеки снова и снова, и я никак не мог перестать плакать. Я — обычная одноразовая игрушка, до которой никому на всем чертовом белом свете нет дела и слезы — далеко не самая худшая реакция на осознание всего этого.       Когда он вытащил из меня пальцы, мое сердце забилось еще чаще, хотя, как мне казалось, чаще некуда. Я весь дрожал от страха и боли, но Джошу не было дела до этого. Даже несмотря на то, как сильно он смазал свой член моей кровью, я закричал так громко, что у меня самого после этого стоял шум в ушах. Джош вышел из меня, прижимаясь своим пахом к моей ягодице.       Я услышал щелчок прямо за моей головой. Сначала я не понял, но когда Джош вытащил из моего рта кляп, я тут же сомкнул челюсти. Мой рот невероятно сильно болел из-за этой чертовой затычки, потому что она как минимум была мне не по размеру. Когда я снова смог чувствовать свои губы, я обернулся на мужчину через плечо, все так же дрожа прижимаясь к холодной стене спереди меня. — П-п-п-пожалуйста, не н-надо, прошу, н-не делайте этого, — проскулил я, чувствуя на себе его безразличный взгляд. Я был готов разорваться от того, как болит мое тело и моя душа, но от этого я лишь сильнее плакал, выглядя, как побитая собачка, — я все что угодно сделаю, не т-трогайте меня, я в-все сделаю, скажите, и я с-сделаю! Но Джош, видимо, был только доволен тем, как я напуган. Я смотрю в его глаза и вижу, какое удовольствие ему доставляет моя боль. Джош не сказал в ответ ничего, притянув меня к себе за таз. Меня всего передернуло. — Нет, нет, не надо! — пытался кричать я, но когда Джош вошел меня, я тут же забыл про все, что так отчаянно пытался ему донести. Я не сдержался от болезненного крика, после чего снова начал хныкать. Джош явно не торопился выходить из меня, чуть ли не разрывая мой анал из-за того, что он буквально вошел в меня на все двадцать, или, блять, сколько там… — Я же сказал быть тихим, — прошипел Джош в мое ухо, с силой сжимая мое горло. — Мне больно, больно! — заливаясь слезами мямлил я, но Джош только сильнее проталкивался в меня, сжимая руку на горле.       Через некоторое время я бросил попытки пытаться что-то сказать, но он жестко трахал меня, ни на секунду не останавливаясь. Я не мог перестать кричать, и из-за этого он все сильнее сжимал мое горло. Он разжимал руку каждый раз, когда я был на грани перед потерей сознания. Я не мог дышать из-за того, что он постоянно выбивал из меня весь воздух, еще и сжимая мое горло, а потом специально разжимая ладонь, чтобы я смог отдышаться и не потерять сознание, потому что я должен это чувствовать. Я, должно быть, действительно заслужил эти мучения. Толчками и перекрытием кислорода он доводил меня до смертной агонии, потому что все, что я чувствовал — нескончаемую боль во всем теле. Я не мог даже пошевелить пальцем… Не уверен, что вообще встану после такого хоть когда-нибудь. Меня радует лишь одно — что этого «когда-нибудь» никогда не наступит. Надо лишь потерпеть, потерпеть.       Я был настолько лишен возможности чувствовать что-либо, что даже не заметил того, как Джош вышел из меня, отпуская мою шею. Ко мне немного вернулись чувства, когда он отцепил наручники от моих запястий, позволяя моему обессиленному телу упасть на твердый бетонный пол.       Даже из-за того, что я лежал на спине, мой зад горел адской болью. Я сам удивился тому, что мне удалось перевернуться, вставая на четвереньки. На твердый бетон тут же обрушились капли моих слез вперемешку с кровью, разбиваясь об него. У меня ужасно болят все конечности. Каждая частичка меня чертовски болит и кричит о помощи. Я посмотрел вслед покидающему помещение Джошу. Он лишь на секунду остановился, чтобы сказать: — Ванная на втором этаже. Как будешь доползать до нее — не моя проблема.       Я запомнил эти слова, но даже не пытался вдуматься в их смысл. Какие бы усилия я не прилагал, мой мозг отказывался функционировать, поэтому я так и остался лежать на ледяном бетонном полу, чувствуя, как из моего кровоточащего заднего прохода вытекает что-то вязкое вперемешку с коричневато-красной жидкостью.