bad oatmeal

      Клиболд свесился с дверцы машины, окно которой было опущено в связи с невероятной жарой лета штата Миссури, с любопытством наблюдая за Эриком, который, погрязая тяжёлой подошвой в вязкой грязи, смешивая её с лежащими поверх жёлтыми листьями, протаптывал себе дорогу поближе к небольшому леску, разросшегося у прямой, разбитой на плиты скалы. Наконец заняв удобную позицию, он упёрся прикладом классического ремингтона в свое плечо, прищурился и нажал на курок. Выстрел. В небо резко взлетела пара крупных птиц, встревожив весь остальной густой подлесок и уронив с хвойных деревьев пару шишек. Третья же птица погрязла в глине, отчаянно взмахивая не подбитым крылом, стараясь взлететь, но совсем скоро над лесом раздался второй выстрел, и голова несчастного создания опустилась на мокрую, грязную траву. Эрик никогда не промахивался, оба парня это прекрасно знали.        По вытянутому светлому лицу стекали крупные капли пота, разгоряченное молодое тело, едва ли не вываливалось из окна автомобиля; мозг словно кипел в собственном соку, ощущалось, что на улице, по меньшей мере, сто тринадцать градусов по фаренгейту*. Ужасный жар окутывал тощего парня, отчего ему было тяжело дышать, и он обессилено свисал с открытого окна, наблюдая за Харрисом, который заботился о их будущем ужине и, по совместительству, развлекал Дилана.       Тот, в свою очередь, громко усмехнулся и направился к подбитой птице. Он поднял её за потрепанный хвост и победно возвысил над своей головой, хвастаясь перед любимым. Дилан широко улыбнулся и поднял левую руку, оттопыривая большой палец, показывая своё одобрение, не имея особых сил что-то крикнуть Харрису.

***

      У них был уговор — стрелять по чему угодно, лишь бы не по прямоходящим думающим существам. Этот уговор был своеобразным барьером, желтой лентой, ограждающий двух молодых преступников от содеянного двадцатого апреля, тысяча девятьсот девяносто девятого года.       Дилан не мог больше вынести того, что следовало за ними по пятам, он не мог так просто осознавать, что они больше никогда не увидят нормальной, счастливой жизни вдвоем. Они вынуждены бежать и бороться до конца своих дней. Его уже тошнило от лицезрения своего лица и лица своего друга на плакатах, с жирной черной надписью: «РАЗЫСКИВАЕТСЯ», и в новостях. Он чувствовал, что сходил с ума.

***

      Птица уже была завернута в газету и закинута на коврик заднего сидения, когда ликующий Харрис уселся за руль, широко улыбаясь и смотря на Дилана. Тот, в свою очередь, найдя в себе силы свеситься назад, улыбался ему и, как только старший приземлился на сидение авто, подался вперёд для поцелуя. Горячие обкусанные губы коснулись тонких и сухих губ Реба и тут же были раскрыты ловким важным языком, описывающим петлю вокруг языка младшего. Харрис положил руки на плечи любимого, желая обнять его и тут же отстранился, разрывая поцелуй, обеспокоено смотря на партнёра. — С тобой все хорошо, Ви? У тебя жар.       Светловолосый лишь вяло улыбнулся и вновь подавшись вперед, положил голову на плечо любимого, промычав что-то о том, что чувствует себя уставшим, и не более, сваливая это на горячее лето.

***

      Яркое раскаленное солнце освещало порядком разбитую сельскую дорогу и едущий по ней покоцанный автомобиль, в котором ехали два юноши. Один лежал на заднем сидении и спал, звонко сипя, будто его мучал насморк, второй же был поглощен тяжёлым потоком мыслей, в ходе которого голова ощущалась так, что будто в неё залили расплавленного свинца.       Что происходит с Диланом? Он выглядит таким уставшим, его кожа стала бледнее, и сам он весь будто начал угасать. Эта его тупая привычка всё скрывать и умалчивать! Я так поздно узнал о его пристрастии к лезвиям, это же будет просто пиздец, если я узнаю о какой-то очередной его блядской привычке слишком поздно! Блять!       Эти мысли пугали Эрика и он, словно меткий бейсболист, отбивал их одну за другой, стараясь сосредоточиться на дороге, надеясь, что состояние его партнера лишь мерещится ему. Он продолжал давить на педаль, развивая довольно опасную скорость для подобного типа дорог.